Эйнштейн, новоназначенный начальник марсианской больницы, по совместительству владыка империи медицины, подобрал под себя новый руководящий состав. Ты стал исполнительным заместителем начальника больницы, по совместительству – руководителем администрации владыки и премьер-министром. Руссо назначили заместителем начальника больницы, по совместительству – заведующим отдела тайной охраны и министром внутренних дел. Дунлу объявили помощницей начальника больницы, по совместительству – заведующей научно-исследовательским центром и министром по делам реформ и развития. Главред так и остался главредом, заодно по совместительству став министром пропаганды. Взял он под свой контроль вопросы теории и общественного мнения. «Старческое здоровье» переделали в «Газету империи Абрикосовой рощи»[43], в которой перепечатывали фрагменты нового издания «Принципов больничного инжиниринга», касавшиеся Желтого императора. Остальных ведущих больных тоже назначили заведующими разных отделов и министрами всяких структур. Кроме того, провели расширенное служебное заседание канцелярии, где наметили проекты высшего уровня, касающиеся будущего как больницы, так и империи. Время не ждет, надо дорожить каждым восходом и каждым закатом. Айлао решил отказаться от красных крестов и определил для больницы новую символику. Из костей покойников наделали посохов в форме дракона, усеянные изображениями жаб и гекконов. Назвали эти палочки «амулетами божественного спасения». Больные, параллельно напиваясь и играя с «амулетами», стучали по столу и орали хором:

– Сменить Небо, поменять Землю! Перевернуть Небо, низвергнуть Землю! Сокрушить Небо, потрясти Землю! Упереться головой в Небо, попрать ногами Землю! Небо нам меридиан, а Земля – параллель! Сбить Небо, тронуть Землю! – Это они овладевали позабытыми древними речами из новых канонов.

Первостепенной задачей империи медицины стало проведение торжественного вечера литературы и искусства по случаю перерождения больницы. Айлао доверил тебе заняться подготовкой празднества. Ты тщательно осмотрел больницу, от которой остались одни черепки да камни. Непонятно, где тут сцена. И только по возвращении, будто в трансе, к резервуару смертных душ тебя осенило. Все изменилось, а этот водоем как был, так и остался, беспрестанно журча, гоняет он волны и накручивает барашки. Ты и в ужасе, и растроган. Это резервуар создал смертные души или это смертные души сотворили резервуар? Ты оглядываешь красные волны, но в них не обнаруживается твое отражение. Это непрозрачная муть без пределов и без границ, без начала и без конца, в ней отображается мир за пределами Марса. Ты задумываешься: а возродятся ли в резервуаре павшие в бою врачи и больные? И если они в самом деле обретут заново человеческое бытие, то что они будут помнить? Тебе снова тревожно. Опять припоминая Сяцюань, ты в изнеможении садишься у края водоема.

Видя резервуар смертных душ, больные приходят в большой восторг. Они понимают, что вернулись к породившему их месту. Все словно припоминают, что выступают квинтэссенцией бедствия. Жизнь и воскрешение к жизни – в равной мере страдание, и все же в них вы смогли почерпнуть веру и силу.

Доволен и Айлао:

– Здесь.

Снова задействуют Цветочный спецназ под руководством Дунлу. Бойцов расформировали в моделей, которые, размахивая костями мертвецов, подходят к водоему репетировать, как они будут шагать по сцене. Медленно бродит Айлао подле резервуара и на правах ведущего жестикулирует и показывает, как все следует делать.

Руссо же запрыгивает в водоем и, вытягивая голову, оглашает:

– Какой уж там «резервуар смертных душ»! Видно же, что это настоящая проточная вода, такую на Марсе едва ли где еще найдешь! Наверняка это прежде был личный бассейн начальника больницы, самое роскошное местечко на всей планете! Кхе-кхе, не надо людей призраками запугивать. Или у больных нет даже права купаться? Вода всему основа, это эссенция мужественности. Вода побеждает огонь, можно быть покойными!

Больные тоже один за другим входят ради забавы в резервуар.

– О, святая вода, очисти нам тела и сердца! Воды с плачем покидают нас, и слезы подчиняются нам, смерть и жизнь – одно, следуют они рука об руку! Омывшись, можно будет и врачеванием заняться!

Тебе кажется, что картина это аномальная, и ты замечаешь:

– Но ведь вечер литературы и искусства еще не начинался.

Но больным не терпится.

– Такими темпами во сколько спектакль завершится? Только позлим господина Желтого императора.

– Это подготовка к вечеру литературы и искусства.

– Все ради искусства!

– Больные – врачи, врачи – больные!

– Скорее лечить надо, сразу за хвори браться надо!

Под началом Руссо все берутся за «амулеты божественного спасения» и прочувствованно запевают стройным хором:

Только тут до тебя доходит, что и больным массам под силу заводить такие песни. Ты не единственный наделен этим талантом. И все тебе демонстрируют свою мощь. А поющие, слушаясь твоих рекомендаций, глядят на Айлао, и у тебя от того муторно на сердце. Ты страшишься силы толпы, боишься, что нечто непредвиденное случится, подпортит вечер литературы и искусства, навредит твоему положению, и потому соглашаешься на пробное лечение. Тебе и самому хочется увидеть китмед в действии. Но все же у тебя остались определенные сомнения, а потому ты ни о чем не сообщаешь Айлао. Больные на радостях выпрыгивают из резервуара.

– И как же лечат? Есть испытанный метод? – спрашиваешь ты.

Руссо немедленно устраивает демонстрацию: он валит одного пациента, накрывает тому голову белыми одеждами и крушит ему башку «амулетом божественного спасения». Разливается свежая кровь и мозговое вещество, а от головы остается красный кабачок. Кровь утекает в резервуар, придавая водоподобной жидкости еще больше краски.

– Так теперь лечат болезни? – от неожиданности выпаливаешь ты со злобой и печалью. Ты припоминаешь, что в палатах когда-то происходили сцены и подобные, и в чем-то отличные от этой. Жезлы из человеческих костей сменили красные кресты.

– Согласно «Трактату Желтого императора о внутреннем», это наилучший способ врачевания. Мы же больных лечим, а не болезни. – У Руссо на лице ни следа стыда, прямо как у заправского врача, вещает он чисто и четко.

– Но ведь этот человек, как и мы, уже врач. – У тебя на глазах тело человека оставляет жизнь, и ты вроде как вспоминаешь, что и сам, возможно, убил человека точно тем же способом, как только что это сделал Руссо.

– Ну да, но это один из «низменных лекарей». В империи ему места нет. Чтобы искоренить до конца болезни, мы обязаны лечить в индивидуальном порядке! – говорит Руссо категорично, словно гвозди заколачивает и железо кует.

– Ох… – Ты не удерживаешься от повторного взгляда на резервуар смертных душ. В это мгновение он успокоился и бездонным глазом взирает на тебя. Ты ощущаешь весь потенциал, накопленный водоемом.

– Никто не хочет помнить бедствие, а оно берет да запрыгивает в память, и как его ни гонишь, никуда оно не девается. Что делать? Упорствует воспоминание… Вернувшись к бассейну, мы ощущаем небывалый стимул! – бодро заявляет Руссо. – В одно мгновение все сразу и припомнилось. Много лет тому назад я был человеком образованным, честно проживал свои дни, но, по несчастью, меня настигло то самое бедствие. В стране сменился хозяин, устроил, новопришедший, войну, заговором взял себе власть, а взойдя на трон, пустил под нож бессчетное множество слуг бывшего правителя, однако среди тех был один, кого новый владыка убивать не хотел, потому что это был человек одаренный. Новый хозяин приказал мудрецу написать высочайший манифест, чтобы вся Поднебесная узнала о великих делах новой власти. Однако тот человек был непоколебимо предан старому владыке, отказался он писать манифесты, да еще и обругал нового владыку. Рассвирепел новый хозяин и заявил: покараю я девять твоих поколений. Чиновник заупрямился и сказал: да хоть все десять. В результате посчитали учеников и друзей чиновника за одно поколение наряду с девятью поколениями родных. Всем десяти поколениям чиновника отрубили головы, набралось в сумме девятьсот девяноста девять голов[44]. А я был тому чиновнику учеником, вот меня тоже умертвили для ровного счета. И только сейчас я отыскал потомка злодея, ах нет, самого злодея! В голову что-то вот стукнуло, и я вспомнил. Сколько бы времени ни миновало, по счетам всегда надо платить. Вот почему Желтый император подстроил, чтобы все мы встретились снова на Марсе, отсюда никто убежать не сможет! – толкая эту речь, Руссо неустанно молотил жезлом.

Подает голос другой больной:

– Я тоже вспомнил. У тебя-то еще удачно получилось, всего девятьсот девяносто девять человек умерло. А я вот только-только припомнил, что бедствие то было чуток поближе к нашему времени. Сначала все было благополучно в нашем мире. Но вдруг настал день, когда какой-то старый хрыч, движимый корыстными побуждениями, объявил, что один человек написал статью с бунтарским подтекстом. И надо его казнить без права на амнистию! А потом прикончили не только автора статьи, но и заодно впутали в это дело еще много народу, в итоге полегло пятнадцать тысяч человек. В том числе и я. А сейчас вот встретились наконец-то мученики и мучители! Но вражду между теми и другими в старой больнице неумело пытались решить операциями по пересадке сердец. Так что и мне придется самому взять быка за рога, применить по назначению новые способы лечения! – И тоже хватает пациента и вдребезги разбивает ему череп.

Словно подхватив заразу, слово берет третий больной:

– Ах, и я только-только понял: мы с этим вот человеком когда-то жили под одной крышей, сыном я ему приходился. В тот год из-за всяких природных и человеческих бедствий собрали слишком мало зерна. Чтобы утолить голод, этот малый придушил и преподнес меня старосте, сварили и скушали они меня… – И тоже принимается за лечение.

Четвертый больной выступает вперед:

– Ох, и ко мне вернулись воспоминания! Когда надвигалось то бедствие, я по ошибке думал, что это на меня само счастье с неба свалилось, вот я и вступил в боевую группу, встали мы на защиту наших достижений, дрались с теми, кто пытался отнять наше. Как-то отступали мы, и меня раненого бросили вместе с соратником. Лежали мы и ждали смерти. И вдруг замечаем труп с нательной аптечкой. Подобрал я аптечку, заглянул, а там внутри – стрептоцид. Но мало. А соратник меня убил, чтобы ему одному все лекарство досталось. И выжил! Взял еще потом в жены мою супругу… И вот теперь я его наконец-то нашел. Не в одном лекарстве дело. Сейчас я опробую на нем новые медикаменты! – И тоже дает рукам волю.

Пятый больной объявляет:

– Мы с этим человеком вовсе незнакомы были, но он меня убил. И только от того, что я участвовал в публичной демонстрации, примерно таком же мероприятии, как наше с вами, на котором отдельные лица жаловались на беспорядки. Многих безвинных артистов полегло тогда. Безжалостные! Даже зубы нам все повытаскивали, кожу с нас целиком ободрали, а трупы наши оставили лежать невостребованными у сцены, да еще на воротники нам прикрепили бирки «преступники»… – И тоже бросается на свою мишень.

Больные подымают крики:

– У нас родные померли! И мы передохли! А теперь вместе все вспомнили! Вот мы и узнали предысторию смертных душ! На всякую обиду найдется обидчик, на всякий долг найдется должник! Пускай жрут лекарства, жрут подготовленные нами лучшие снадобья!

Возмездие передается по цепочке. Больные массы прямо на краю резервуара со скрежетом, причмокиваниями, щелчками и перестуками совершают лечение одномерными движениями, с четким ритмом, в твоих глазах напоминает это действо коллективное оприходование каменных орудий питекантропами в пещере. Эти люди жили в разных временных точках, но все пострадали от бедствия, вдруг вспомнили прошлое, поняли, в чем кроется очаг болезней, и доступными средствами врачевания начали разделываться с ним в индивидуальном порядке. Встретились заклятые враги. И, кажется, в том и состоит цель устройства марсианской больницы. Человеческое бытие разворачивается неоднократно, и достаточно постоянно воскрешать противника, чтобы всегда сталкиваться с неприятелем. Думаешь ты: а что, если «встреча с ненавистным» – одно из предписанных страданий?[45] До тебя доносится только галдеж:

– Все, что в жизни не сделалось, в смерти сотворишь! – И еще с серьезнейшим видом все закапываются в историях болезни и педантично делают выписки. Полное соответствие здесь с планами работы, предусмотренными уточненными «Принципами больничного инжиниринга». Без единого пропуска выписаны там все возможные болезни, все возможные симптомы, все возможные лекарства и все возможные смерти. Да и на самом деле ко всему этому больные давно уже приноровились. Кто скажет, что они не всамделишные врачи? Всего-то разогрев перед вечером литературы и искусства. Ты и не думал, что все так скоро научатся быть «верховными лекарями». Снова заглядываешь ты в резервуар смертных душ и вроде бы наблюдаешь в нем золотистое свечение космической больницы. Опять у тебя в ушах отдаются эхом слова Дунлу. Ты не пытаешься никого остановить, а только докладываешь Айлао:

– Обнаружили новую болезнь. Начали врачебную практику.

Старикан гордо стоит с пылающим лицом, его громкий, подобно раскатам грома, голос прерывается кашлем и одышкой.

– Братец Ян Вэй, замечательно! Больным уже все равно, больны они или нет. Ведь теперь у нас есть новая больница, где хозяева – больные! – Айлао тоже берется за «амулет божественного спасения», прыгает в резервуар смертных душ и крокодилом плавает посреди багровых вод. Раздевшись донага, Дунлу тоже бросается в водоем и плавает бок о бок с Айлао. Ты задерживаешься на краю резервуара и, вслушиваясь в пронзительный вой, все не можешь решиться опуститься в воду. Задаешься ты вопросом: а какая беда привела к твоей смерти? Нестерпимой была твоя кончина? Кто тебе заклятый враг? Где он? Если и твой противник обрел новое тело, то не должен ли и ты его полечить? Кажется, ты единственный не вспомнил свое реальное прошлое, луна оно на водной глади, цветы в зеркале… Ты замечаешь, что тебе машут Айлао и Дунлу. Вид перед тобой становится хаотичным и мутным, словно ты перешел в иной мир. Тебя гложет плохое предчувствие, и ты испытываешь все большую тревогу. Достигнуты ли цели бунта? Где универсальный болеутоляющий аппарат? Когда начальника больницы отдадут под суд? Стоит ли ожидать мутаций и атак на пациентов бактерий, убивших врачей? Ты хочешь напомнить обо всем этом Айлао и Дунлу, но вертящиеся на языке слова сами собой проглатываются. Ты обескураженно стоишь и смотришь, как преисполненные радости больные массы претворяют в жизнь только что освоенные новые технологии врачевания. На эмоциональном подъеме пациенты забрасывают мертвецов в резервуар смертных душ – вот он наконец-то и начинает отвечать своему названию и предназначению. Руссо возвращается с фермы вместе с людьми и нарванными там и собранными в лохани для сбора крови растениями. Восклицает Руссо:

– Засадим каждую планету целебными травами! – Еще больше народу прыгает в резервуар смертных душ, скапливаясь по центру вокруг Айлао. Дрожат белые тени, затаптываются трупы, раздаются крики и смех, песня тревожит Небо и Землю. Спектаклю положено начало. Только никто и не обратил внимание, что к вам приближается группа воинов.