Больные захватили большую часть больницы. По пути они крушат всю попадающуюся им на глаза лечебную аппаратуру. Только универсальный болеутоляющий аппарат все никак не обнаруживается. Ко всему прочему штурмом берете вы крематорий. Художник по похоронам Вебер бежал, объявив о временной приостановке процесса сотворения совершенных произведений искусства. А огонь продолжает самопроизвольно и бодро полыхать. В столовой находятся запасы съестного – самое привлекательное для человека, если не считать кислорода. Всем отказывает самообладание, начинаете вы открывать котлы и стряпать. Большой пир по случаю дня рождения политрука побудил новый голод. Ты спрашиваешь у Айлао, собираетесь ли вы затушить крематорий или, как по плану, подорвать печи, чтобы огонь сам распространился дальше и сжег всю больницу? Старик в тот момент булькает, вливая в себя полмиски отвара, и вдруг останавливается, словно какая-то штука вытянула из него душу. В оцепенении поглядев на тебя, Айлао объявляет:

– Братец Ян Вэй, я тут думал. Ничего менять не будем, а уж тем более жечь. В столовой же нам огонь тоже потребуется? Да и вопрос с пропитанием мы разве уже решили? Смотри, всюду валяются продукты. Преступниками будем, если не воспользуемся ими. – Он указывает на трупы врачей и больных. – Неловко даже, я прежде был вегетарианцем, но что поделаешь? Если наступит день и я уверую в религию, то стану буддистом… Да и в чем повинен огонь-то? Синантропы давненько поняли, что на нем можно поджаривать компаньонов. Мясом надо питаться, причем – готовым мясом. Мясо – вот старейшее целебное средство. Прежде от нужды ели его сырым, и от того каждый раз случался гастроэнтерит, а огонь помог его вылечить. Огонь подкрепляет нам мозги. А то как бы человечество прогрессировало, добрались бы мы до Марса? Да если бы не было огня, называли бы мы Марс «огненной планетой»? Знаешь, почему больницу именно здесь решили устроить? Во избежание болезни куру надо обязательно кушать все поджаренным. Не такие мы, как врачи, больные – подлинно культурные люди!

Главред спрашивает:

– Захватили мы больницу. Чего теперь делать с ней будем?

Айлао заявляет:

– Перестроим ее в совершенно новую больницу, величайшую больницу под Небесами. Столько испытаний мы преодолели ради этой миссии.

Руссо интересуется:

– Так, кажись, речь шла о том, что мы ничем не болеем и не больные мы вовсе? И что нам не надо будет теперь ни колоться, ни принимать лекарства. К чему нам больница?

Айлао заявляет:

– Потому что наука – книга, которая никоим образом не может быть и никогда не будет дописана. Все, что мы предпринимаем, – ради достижения научной истины.

Больные массы приходят в волнение. Слышится разноголосица:

– Прекрасно, отлично! Надо заниматься тем, к чему лежит душа и к чему имеется сноровка. Мы любим науку. Раз так, то как будем ее перестраивать?

Айлао оглашает:

– Сооружать диковинные лечебные устройства нам совсем ни к чему, эти вещицы – лишняя перепонка, которая отделяет врачей от больных, делая тех и других врагами. И никакого общества всеобщего единения на целый Космос мы устраивать не будем. Это забава грандиозная, но никчемная, много слов, а толку ноль, и к тому же никакой лирики. В научном мышлении, напротив, часто имеется своя поэтика, настоящая наука и настоящая музыка связаны схожим процессом фантазирования. А потому мы должны воздвигнуть пышную и богатую империю медицины, где все будет блистать поэтическими чувствами и живописными смыслами. Но скажите-ка мне: от чего пали все крупные империи в истории? – Все качают головами в незнании. И тогда Айлао провозглашает ответ: – От того, что у них не было собственного канона! Вот и наша больница при всей своей чванливости рухнула в одночасье, и объясняется это отсталостью в теоретическом отношении, неспособностью идти в ногу со временем. Врачи признали себя арбитрами знания и истины, а потому они только и могли, что глумиться над непостижимыми им силами. В первую очередь нам стоит заняться переписыванием «Принципов больничного инжиниринга». Не-не, не переписыванием, а написанием с нуля, и на этот раз у книги будет заключительная версия, которая и поможет нам выбраться из зацикленности истории!

В этом месте Айлао бухается на пол, исходя белой пеной изо рта и утрачивая ясность ума. Все застывают в растерянности, не зная, что делать, однако старик, не успев повалиться, поднимается, машет руками, топает ногами и заводит речь причудливого толка:

– Больница изначально – творение и изобретение больных. Однако врачи то ли прошляпили, то ли намеренно утаили этот факт. И отсюда – великое горе, охватывающее как Космос, так и человеческое бытие. Больницу все время выставляли продуктом деятельности врачей. Это основная причина того, почему больных постигла столь душераздирающая судьба. Мы утратили статус полноправных хозяев собственного положения. Цель бунта – вскрыть вопиющий нарыв. И раз уж мы заговорили об этом потрясающем обстоятельстве, то стоит обратиться к глубокой древности. В те времена производительность труда людей была совсем невысокая, и потому народные массы жили между огнями, которые все больше припекали их, и водами, которые все больше топили их. Подавляющее большинство людей еле-еле доживало до подросткового возраста, а потом от всяких хворей и ран отбывало к Желтому источнику[37]. В эпоху палеолита средняя продолжительность жизни человека составляла всего двадцать лет. В эпоху неолита этот показатель достиг тридцати лет – от одной шестой до одной пятой естественной продолжительности человеческой жизни. От столкновения со спешностью бытия и непереносимостью страдания и возникла мысль о том, что жизнь человека по своей кратковременности сопоставима с каплей росы, что ею надо дорожить как искрой для розжига огня. В этих идеях – зародыш медицинской идеологии. Тем человечество и выделилось на фоне грозных тигров и жестоких волков. Так что медицина имеет большую историю, чем цивилизация. Если говорить о созидателе медицины, то это, разумеется, великий человек, но только не Иисус Христос. Жил он задолго до Христа. Был такой глава племенного союза, звали его Сюань Юань. Уродился он причудливым созданием: голова у него была бычья, а тело – человечьим, и к тому же все внутренние органы у него были на виду. Сейчас-то мы знаем, что это следствие генетического заболевания, наследственная хворь. Однако, как и у известного ученого Стивена Хокинга, недуг влиял лишь на плоть вождя, никак не сказываясь на его разуме, которым он во много раз превосходил окружающих. Сюань Юань еще в детские годы искусно вел беседы, обладал глубокой проницательностью по поводу окружавшего его мира, полагал, что задавать вопросы важнее, чем отвечать на них. Когда Сюань Юань вырос, он стал человеком великодушным и прилежным, за что его чествовали как «Желтого императора»[38]. Первоочередная тема, которую ежечасно осмыслял Желтый император, заключается в следующем. Во всем том обилии сущих вещей между Небом и Землей нет ничего более ценного, чем человек. Это есть первооснова философической мысли, которая утверждает, что человек превыше всего. Человек получил в дар возможность существовать от той энергии, которая вертится меж Небесами и Землей, расти и формироваться под воздействием закономерностей времени и смены сезонов. На самом верху мы имеем правителя, в самом низу – простолюдинов, и каждый человек желает хранить в целостности здоровье своего тела, но не способен одолеть смуту, привносимую в него заболеваниями. Желтый император всем сердцем хотел отыскать средство, которым можно было бы искоренить страдания народа. Все, что ему хотелось – служить истине и справедливости в пределах крайне скромных способностей. Желтый император никогда не полагал, что благоденствие и наслаждение суть цель жизни как таковой. И вот в то время теми же самыми поисками озаботился великан-колдун Чи Ю, другой племенной вожак. Однако он преследовал иное: он хотел не здоровье собственного народа сохранить, а собственное бессмертие обеспечить, чтобы вечно править всем под Небом. Чи Ю спровоцировал войну против Желтого императора. Пришлось Желтому императору принять бой. От той битвы небо заволокла мгла, а земля потонула во тьме, а заодно начался мор во всех частях света. Великое множество людей пало или захворало. Пламенем было объято сердце Желтого императора. Воскурив благовония и совершив омовение, пришел он в долину Середины мира, полез по простирающему до небес Великому дереву, забрался в сад к Небесному владыке, набрал чудодейственной травы, приносящей бессмертие и красоту, и заодно встретился с самим Небесным владыкой, который подарил гостю божественную плетку. Вернувшись с Неба, Желтый император двинулся из долины Середины мира, шел он, стегал дорогу перед собой и наконец вернулся к горе Пламенеющей, по пути опробовав триста шестьдесят пять разновидностей целебных трав, вникнув в их свойства холодные, теплые, ровные и жаркие и распознав в том, как соотносятся между собой в качестве правителя, дворцовых чиновников, помощников чиновников и гонцов различные травы. Как-то Желтому императору пришлось в один день столкнуться с семьюдесятью высокотоксичными ядами, и он чудесным образом нейтрализовал каждый из них. Желтый император запомнил действия каждого лекарства, обратил их в медикаменты, стал лечить болезни, распространившиеся среди простого люда, помог армии от офицеров до солдат восстановить здоровье, вернулся на поле боя и одним махом победил всех прихвостней Чи Ю, к тому же отрубив этой твари голову. Спасение обрел честной народ, ликовала вся страна, воспевая великие свершения Желтого императора, и поддержали все подданные своего правителя в том, чтобы он стал главой первой в истории человечества империи, точнее – первой империи исцеления или, на современный манер, медицины. В последующем Желтый император во всем – от подъема в горы за лечебными травами и выращивания их же в садах и огородах до создания лавок для производства лекарств и установления треножников для варки лекарств – вел сограждан по совершенно новому пути сосуществования с окружающим миром. Только тогда и возникла цивилизация. Потомки взяли все полученные от Желтого императора идеи, знания и техники и записали их в «Трактат Желтого императора о внутреннем»[39]. Однако в «Принципах больничного инжиниринга» обо всем этом ни слова, там утверждается, что медицину изобрел Христос. А в этом причина и следствие всех наших бед. Отсюда отрицание истории. Опровержение силами геномики всего медицинского учения Желтого императора направлено на то, чтобы мы изничтожили свой род и истребили свою расу, став порабощенными Рокфеллером куколками, паразитами в резервуаре смертных душ. Это вселенский заговор. Люди же изначально увлекались, мороча себе и другим головы «червями из сосуда»[40]. Умеющих собственными глазами смотреть, собственным сердцем чувствовать людей по пальцам сосчитать можно. Если вы поразмыслите, то человек – органическое целое, как можно его разложить на отдельные частицы? Вот почему мы пошли на бунт, низвергнув больничный режим. Какие бы веяния ни бытовали в эпохе и какие бы нравы ни царили в обществе, человек всегда может за счет возвышенных нравственных качеств вырваться из оков эпохи и общества, вступить на собственный правильный путь. И все это в основе своей – для того, чтобы восстановить в правах «Трактат Желтого императора о внутреннем»! Вот канонический свод, который сыграл решающую роль в формировании человеческой цивилизации. Это не какой-нибудь там «Гиппократов корпус» – литературная фальсификация, которая демагогией заслужила себе большую славу. Братец Ян Вэй, я, не щадя сил, искал тебя не только для того, чтобы воссоединились отец и сын и вспыхнули старые чувства, а в первую очередь для того, чтобы получили продолжение род и мысль почтенного Желтого императора. Запомните: мы – божественные отпрыски империи медицины. Вы, конечно, задаетесь вопросом: правда ли все то, что я утверждаю? Конечно же, правда! Потому что в этот самый момент через мое тело к вам взывает дух Желтого императора. Этот старец каждый день в установленное время является в суетный мир, давая наказы человечеству. Повел я вас на восстание вовсе не от того, что мне вдруг такая идея взбрела в голову, а во исполнение распоряжения Желтого императора. Заявил тот мне: «Эйнштейн, человек выживает во имя других людей – поначалу во имя небольшого числа людей, чужие радости и здоровье определяют счастье человека. Однако потом человек живет чаяниями множества незнакомых ему людей, доминирующее чувство солидарности тесно связывает нас между собой. Ценность человека для общества преимущественно определяется тем, насколько его чувства, идеи и действия служат во благо человечества. А потому ты должен стать всем поводырем, отважным первопроходцем, подобно Геваре, засеять целебными травами все космические светила, сделать все, чтобы вновь, как пышная зеленая листва, расцвела империя медицины!»

Огласив все это, Айлао снова плюхается на землю, затем поднимается и принимает обычный вид. Больные массы ошеломлены, но рады. Айлао награждают бурными аплодисментами. У тебя будто открылись глаза, еще одна головоломка, занимавшая твои мысли, обрела решение. Так ли давно ты и сам услышал о китмеде, спросил Цзые, твой контакт с руководством, что это такое, но так и не дождался вразумительного ответа. Девушка лишь сообщила тебе, что китмед – очень специфический вид медицины (а многие его вообще не принимают за медицину), выстроенный на основе не математики, а теорий о «темном» инь и «светлом» ян, а равно восьми триграммах[41], которые никакими экспериментами и науками не истолковать. С твоей точки зрения, все это значит, что в Космосе, возможно, есть еще один свод тайных правил – Великий закон, который правит движением всего сущего. Однако китмед не получил признания и канул в небытие, никто не познал его до конца. Удивительно, что именно Айлао его возвратил вам и к тому же назвал его основой возрождения больницы. До тебя доходит, что по статусу ты в действительности – святой отпрыск империи медицины. Не из-за этого ли ты навлек на себя зависть и ненависть врачей, был объявлен грешным преступником и превращен в смертную душу? По этой причине тебя пленили на Марсе? И как ты на такое согласился? И непременно должен был ты воспрянуть духом в ходе мятежа. Больной бунт неизбежен. Ты по-новому смотришь на «отца», ликуешь, что смог дожить до этого дня, внутри тебя закручивается сухой поток сырой, горячей энергии.