Политрук – врач с ярко-красной физиономией, посеребренными висками, отекшими глазами и приличными манерами. Положив руки перед собой, он обращается к новоприбывшим гостям:

– Я разменял уже седьмой десяток, вот мне и устроили праздник по случаю долголетия. Торжество устроили в подходящее время. Я всю жизнь горячо любил одну лишь медицину, ничего иного у меня в сердце не обреталось. Специальность моя – операции на грудные железы. Однако в ходе исследований программируемой клеточной смерти я смог добиться более серьезных успехов. А в качестве политрука больницы я по большей части занимаюсь духовной работой. Вы очень кстати пришли. Хотите послушать, как меня поздравил больничный комитет?

Тебя удивило то, что в больнице, где среди пациентов одни мужчины, любому могут прооперировать грудные железы.

Политрук достает красную грамоту и зачитывает:

– «Вы всю жизнь усердно трудились, выступили руководителем и свидетелем рождения и развития целого раздела науки. Беспрестанно служите вы на пользу больным. Всю жизнь вас отличала несгибаемая вера в идеалы, страстность, неравнодушие, благомыслие и упорство в делах. В этот великий день позвольте нам отметить факт вашего появления на свет и поздравить вас с днем рождения!»

Политруку, видимо, нравится, что пришло много народу. Он с большим воодушевлением предлагает всем выпить.

– Только с алкоголем можно говорить по душам. Не зря же врачи и больные – одна семья.

Улыбается и Айлао.

– Действительно. Правда, прежде врачи и больные не пили вместе. – Он пригубляет из бокала. – Маотай?[36]

Политрук вдохновленно отвечает:

– Пятнадцать лет выдержки. На складах больницы такого алкоголя мало. Вам очень повезло, что вы пришли именно сейчас.

Руссо берет бутыль и вертит ее влево и вправо.

– Богатенько живут апостолы. – Судя по выражению его лица, за эту жизнь Руссо ни разу не попробовал маотай.

Дунлу говорит:

– Есть такая теория, витализм, согласно ей бог вина Вакх существует бок о бок с лечением. Так что это разговор не по душам, а про подавление душ.

Айлао прищуривает один глаз и смотрит через бокал:

– Поглядим-ка, смертные мы души или нет? Могут ли напиваться смертные души? Обычным больным не рекомендуется напиваться.

Политрук добродушно заявляет:

– Вы уж меня простите, некоторые предписания мы прежде не вписывали во врачебные инструкции. А теперь, когда мы все за одним столом, можно их огласить для всей честной компании.

Все обмениваются растерянными взглядами.

– Ладно, ладно. Ждем подробности!

Напоминая артиста, политрук длинными тонкими руками ласкает красный крестик на груди. Разглядывая разноцветные останки на операционном столе, он заводит речь, которая звучит искренне:

– Марсианская больница не просто так возникла. И стоит поговорить начистоту, чтобы вы не забывали об ее истоках. Начнем с того, что мы, врачи, – табун идеалистов и романтиков. Медицина – величайшая наука в мире. Вот только это и не наука. Сформировалась медицина раньше, чем наука, сложнее она и чуднее, чем наука. Слышали вы что-нибудь о Нобелевской премии? Удивительный факт: до вручения наград за физику, химию, литературу, экономику и мир выдают премию за физиологию или медицину. И это неслучайно. И еще: почему бы не давать премию только за одну медицину? Хотя бы потому, что медицина велика и могуча, ее устремления возносятся под самые облака, это занятие модное и передовое, но в то же время близкое к простому люду, укоренившееся в миру, ни на миг неотделимое от человеческих состояний рождения, старости, болезни и смерти. Физиология вобрала в себя тайны жизни. Медицина не только занимается болезнями, но и распространяется на сферы политики, экономики, общества и культуры. Так что медицина – самое большое знание в мире. Как оформилось это знание? За это мы должны быть благодарны выдающемуся деятелю прошлого: Иисусу Христу, наипервейшему медику в истории человечества. Чтобы избавить живые существа от греха и страдания, Христос принялся устраивать чудеса, исцеляя прокаженных, глухих, немых, паралитиков, даже воскрешая покойников. Все, что мы делаем сегодня, – лишь слабое подражание отцу медицины. Наша цель – следуя наставлениям Христа, сотворить мир без недугов, без вредительства, без смерти и без злодеяния. И посредством неустанных усилий мы вот-вот добьемся этого. Это новая эпоха воссоздания Эдема. Под сенью красных крестов мы воздвигаем фонды благосостояния, институты страхования, благотворительные организации и структуры здравоохранения. Мы продвигаем генетический скрининг, репродуктивные технологии, трансплантацию органов, ксенотрансплантацию, модификацию генов организма, индивидуальную кодировку за счет микрочипов и медикаментов, а также регенерацию органов с помощью стволовых клеток. Мы разработали психотропные вещества нового поколения, которые позволяют задавать эмоции, чувства, желания и знания больных. Мы распространили сферу юрисдикции медицины далеко за пределы тривиальных несчастных случаев, болезней и катастроф. Теперь мы контролируем смерть, заведуем размножением, оцениваем риски, совершенствуем души, учреждаем предприятия, реформируем общество, укрепляем армию, усиливаем власть… В общем, господа, мы хотим, чтобы ваши тела и души вскрыли весь свой скрытый потенциал – от силы, выносливости и мудрости до долголетия как такового. И все это – посредством технологического вмешательства, подобного вмешательству высших сил, чтобы ваша биологическая природа достигла максимальной степени превосходства, чтобы вы стали совершенными людьми. Биоконтроль – всего лишь средство исполнения чудес, и в конечном счете мы хотим получить мир чистого света, в котором будет возможно бесконечно продлевать беспрецедентно первозданную жизнь. Медицина занимается не только тем, что излечивает болезни, как только те возникают. Важнее – овладеть всем циклом жизни тела и духа. В сущности, мы здесь говорим о технологиях предельной оптимизации. Возможно, кто-то поинтересуется: к чему заново проектировать жизнь? Нет, уважаемые, это вам только кажется, что врачи хотят получать денежные подношения в красных конвертах. Все врачи – люди веры. Они получают огромное счастье и удовольствие от спасения души и плоти больных. Господа, вы от рождения предназначены для спасения. В глазах врачей все больные – грешники. Вы погрязли в пороках, а потому получаете поделом за свои поступки. Гены несут в себе первородный грех, условия жизни способствуют греху. С позиций Христа, рак – гонец порочных мыслей, гепатит – результат гневливости и зависти, сердечно-сосудистые заболевания – расплата за несбалансированное питание, СПИД – взыскание за проблемы в обществе…

При упоминании СПИДа смущение Руссо превращается в гнев. Он вскакивает на ноги и объявляет политруку:

– Вы скрывали точное число больных со СПИДом и преувеличивали опасность СПИДа. И все для того, чтобы легче было обеспечивать политический контроль над больными!

Главред немного пугается и сползает под стол. Тебе же становится легче от того, что твои злодеяния подтвердились. Ты вспоминаешь, что, когда тебя насильно доставляли в больницу, ты ощущал себя арестантом, пресмыкался перед врачами, расписывал все ужасы своей болезни, ведь к тем, кто признает вину, относятся с великодушием, а тех, кто отказывается сознаваться, ждет еще более суровое наказание. Только когда у тебя диагностировали наследственный ген предрасположенности к гиперлипидемии, угрызения совести немного поутихли. Ты отличался от тех больных, у которых повышенное содержание жира в крови объяснялось нездоровым образом жизни. Однако в тебе росло новое чувство вины, а именно – необходимость что-то делать с этим генетическим риском. Тебе следовало с момента рождения озаботиться тем, чтобы обратиться в больницу за помощью, а не дожидаться средних лет, когда все сущее уже обратилось в труху и когда тебя депортировали в клинику дамочки из гостиницы. Ты в ужасе и испуге порицаешь себя. И еще ты затаил обиду на родителей. Даже зная, что у их ребенка будет врожденное заболевание, они все равно безо всякого стыда произвели тебя на свет. Что это, если не первородный грех? У тебя возникает почти признательность к больнице, а также проявляется понимание к врачам.

Больные массы обмениваются взглядами и в смущении снова берутся за алкоголь.

Айлао замечает:

– Не нравятся мне твои утверждения.

Дунлу добавляет:

– Не за врачами уже решающее слово.

Политрук вообще ни на кого не обращает внимания, а продолжает толкать речь:

– Что такое лечение? Лечение есть перевоспитание. Сходство больницы с исправительно-трудовой колонией – в перевоспитании грешников, в создании новочеловеков. Больной – что отбившаяся от стада, заблудшая, допустившая оплошность, вступившая на кривую тропу овечка. А врачи, не щадя сил, разыскивают вас по тем тропам. Вот подлинная добродетель! В этом мире подавляющее большинство людей не изучали медицину и потому не могут понять, что такое жизнь во грехе, охотно позволяют они себе разлагаться в тлетворных водах бытия. Только потому врачи и лечат болезни, спасая людей. У нашего общества уже имеются все необходимые основы. И если мы хотим поддерживать нормальное функционирование социума, то от всех его членов надлежит ожидать исполнения долга. Если люди никак не собираются исполнять вверенные им роли и не соответствуют ожиданиям общества, то выправить положение можно двумя вещами: законом или медициной. Болезнь – девиация, посредством которой человек отбивается от общества, и ключевое здесь – утрата веры. Больница изолирует отступившего от всех других людей, выправляет его лечением и возвращает обществу реабилитированного, здорового человека. Своего рода евангелизм. Однако в настоящее время ситуация у врачей в некотором смысле гораздо более тяжкая, чем в прошлую эпоху того же апостола Филиппа, потому что число грешных душ возросло пес знает во сколько раз. Врачебная работа постоянно подвергается критике и нападкам. Нам приходится выжимать последние соки из мозгов, придумывая лучшие средства лечения, например, возвращать медицину на молекулярный уровень, потому что так можно избавить любую частичку жизни от ее связей с клетками, органами, организмами или биологическими видами, даровать ей свободу, объединять ее с другими природными частицами, задавая материальную и духовную основу под искоренение злодеяний и создание новочеловеков, переписывание всей родословной человечества, воспевание идеализма. Это и гносеологическая, и онтологическая революция, тотальное обновление ведущих тем и содержания криминологии. Возьмем для примера вмешательство в жизнь человека, когда тот еще эмбрион. Это не просто триумф операционного дела, это реорганизация социальных связей, превращение каждого человека от рождения в святое дитя, зачистка первородной почвы от любых следов злодейства. Образование тоже стало делом исключительно медицинским. Положен конец избиению младенцев, которое все продолжалось и продолжалось, несмотря на все запреты. Экономический базис и новая надстройка, которые оформились за счет прогресса медицины, коренным образом преобразовали аномальное поведение всех живых существ. Где вы видели людей, заражающихся СПИДом при сдаче крови? О таком клевещут злые языки. Технологии жизни переопределили все мотивы, двигающие человеком. Все сбивающие человечество с толку злодеяния – присвоение чужой собственности, угнетение других, коррупция, войны, потрясения, разрыв между богатыми и бедными, противоречие между трудом и капиталом – отправлены на свалку истории. Кто смеет утверждать, что медицина все проблемы со здоровьем под влиянием социальных факторов списывает на физиологические и психические проблемы индивида, чтобы скрыть истинные причины, стоящие за недугами общества, экономики и политики? Это злонамеренное вранье. Клиническая медицина нацелена на разрешение пороков производственных отношений в капитализме – вот истинный корень всех болезней. Только за счет признания всех укоренившихся в общественных отношениях пороков болезнями можно ликвидировать крайнюю нужду, маргинальность и неравенство. Как только все люди будут принадлежать к единому социобиологическому коллективу, располагать едиными социобиологическими удостоверениями личности, находиться под контролем единого лечебного сообщества, разом претворятся в жизнь всестороннее развитие, свобода, справедливость, гармония, братская любовь и прекрасное сосуществование. Если кому-либо из вас еще требуется покаяться, то просим вас в процедурную. Тех, кого по-прежнему не получается излечить, мы отправляем в резервуар смертных душ, чтобы такие люди обрели там поистине новую жизнь, от крепкого тела до крепкого духа. Мы поняли, что наша заветная мечта – общество всеобщего единения – маячила прямо у нас перед глазами, вот он, ключик к царству небесному, о котором твердил Иисус, уже давно дали его нам в руки… Совсем скоро не нужно будет врачевать врачевателям, ведь все требующие лечения больные будут вылечены. А отсюда возникает новая проблема: в развитии медицины возникает сбой и врачи оказываются не у дел. Это латентный кризис новой эпохи. Когда что-то становится до боли знакомым, человек утрачивает стимулы к новаторству. Следовательно, для того чтобы постоянно добиваться прогресса медицины, необходимо пребывать в незнакомом, некомфортном пространстве. И тогда кто-то предложил устроить новую больницу в ничейной зоне, а именно – устроить больницу в бесконечных просторах Космоса, вот где ожидающая своего часа непочатая целина. А когда уравнение Дрейка было внедрено в медицину, стало понятно, что по всему Космосу распределена, как песок в Ганге, масса живности. Жизнь обязана вступать в контакт с жизнью. А взаимодействовать друг с другом могут только здоровые жизни. Лишь очутившись в Космосе, новое поколение врачей сможет, подобно Бетьюну, стать людьми благородными, чистыми, отрешенными от низменных желаний, военными врачами, которым писан один-единственный приказ: находиться с пациентами и перестать быть погрязшими в семейных пустяках мужьями, отцами и сыновьями. Соответственно, наша новая задача – следовать в подобные ничейные зоны. Здесь нет атмосферы, зато полно радиации. Да-да, Космос – штука тяжелая, вещица опасная, но как же она захватывает сердца! Мы должны прийти на выручку несущим в себе тяжелейшее бремя грехов больным в каждой галактике. Вот оно, космическое общество всеобщего единения в медицине, вот он, идеальный Эдем под сенью красного креста. И будем распивать в нем мы вина получше… Вынашивая мечты великие, стремясь к целям новым, вступили мы на священный путь и взялись за устройство Базы 301 на Марсе. Ведь Марс – самое близкое к нам светило с признаками инопланетной жизни. Вот мы и решили организовать здесь первый космический генофонд и сотворить беспрецедентную цивилизацию. Дело грандиозное и почетное, это вам не с венчурными капиталами гнаться за сиюминутной выгодой. И вот тут-то вы и появились. Наша база – трамплин, позволяющий идти в поход для завоевания других планет Солнечной системы, а также Млечного Пути и всех остальных галактик! Исцелим мы этот переполненный болезнями Космос, и получат вечную жизнь души в бесчисленном множестве миров. Поднимем же, господа, бокалы в мою честь!

Политрук впал в раж, каждая складочка на его лице окрашивается красным маревом, дрожащими руками сдавливает он крестик на груди, рисуя в воздухе заостренный контур космического челнока. Больные неохотно поднимают стаканы:

– А, так это, оказывается, новая цивилизация.

Ты хочешь спросить: каким же образом у вас произошла катастрофа? Но не осмеливаешься и рта раскрыть. И еще сокрушаешься: какой прекрасный алкоголь, а Сяцюань не с вами. Досадно. Тебе хотелось бы вместе с ней изучить, как соотносятся между собой грех и болезнь, а также какую роль алкоголь играет в устроенном медициной посреди Космоса обществе всеобщего единения.

И тут ты замечаешь, как помрачнел Айлао.

– Не пью я. Единственное, что мне нужно, – неприхотливая жизнь.

Руссо вставляет:

– Хм, как же провалился такой прекрасный план? Общество всеобщего единения в медицине не организовали, да еще нам предоставили все возможности разбазаривать больницу.

Дунлу добавляет:

– Что же больница не провела симпозиум, чтобы переосмыслить данный опыт? Как мы все дошли до настоящей точки? Неужто врачи полностью сложили с себя обязанности? И заодно втюхали их больным?

Политрук запинается:

– …По этому поводу вам стоит обратиться к начальнику больницы. Он – ответственный за все.

Больные массы и спрашивают, где искать начальника больницы. А политрук отвечает, что начальник больницы не желает пить вместе с больными.

Операционный стол шатается, и алкоголь с закусками падают на пол.

Айлао недоволен:

– Что стряслось?

Руссо извлекает из-под стола трясущегося всем телом главреда.

Дунлу пренебрежительно спрашивает:

– Нет ли у тебя для нас новостей?

После долгих мычаний главред, указывая на политрука, тихо говорит:

– Обманывает вас этот человек, ни в коем случае ему не верьте. Это он организовал заговор, чтобы занять место начальника больницы. В сердце у него коптит жажда власти, это лицемерный двурушник. И еще прогнивший коррупционер. Сует он нос во все работы по строительству больницы и получает откаты. Он – член правления в фармацевтической компании с огромным жалованьем. У него на Марсе аж пять дач. При больничной ферме действует зона специального снабжения, оттуда ему каждый день поставляют мясистую саранчу и маотай. Живет этот человек распутно, совсем лишился чести. У него в любовницах состоят пятьдесят медсестер, а больным иметь половую жизнь он запрещает. Половина ребятишек при больнице – его внебрачные дети. Медикаментами подавляет он чувства и желания больных, а сам перепродает всю нашу генетическую информацию серым конторам, а заодно приторговывает на черном рынке лечебной аппаратурой… Вот вам демон, рядящийся в белые одежды. Он и есть грешник с головы до ног. Его давным-давно включили в «Красный циркуляр» и объявили в розыск, вот он и бежал в Космос. Марсианскую больницу построили именно такие беглые преступники, как он, все врачи – в прошлом уголовники… Все это я знал, но опасался признать. Всех осмеливавшихся критиковать такое положение дел людей переквалифицировали в пациентов, а некоторых даже укокошили, ссылаясь на несчастные случаи при лечении. Марс – то еще логово злодейства, а лететь до него далеко, так что контроль здесь минимальный. Больные вовремя предприняли меры.

Политрук кричит:

– Клевета! Чушь! – Он подхватывает бутылку с маотаем и кидает ее. Снаряд настигает главреда, все лицо ему заливает спирт.

Дунлу улыбается главреду:

– Что ж ты молчал?

Руссо бросается вперед, опрокидывает политрука, сдирает с него белый халат, срывает красный крестик и запихивает тот вместе с чаркой в задний проход поверженному. Политрук злобно верещит:

– Не транжирьте выпивку!

Айлао к этому времени уже наскучило убивать людей вакуумом. Вот он и приказывает Руссо найти аппарат электросудорожной терапии. Закрепляют на висках и поверх ушей политрука электроды, врубают посильнее ток, в результате чего с начальником случаются похожие на эпилепсию судороги, и он теряет сознание. Чтобы выместить раздражение, главред тоже несколько раз ударяет врача.

Политрука обступают много людей, желающих пустить в ход кулаки, а заодно и ноги. Наконец от политрука остается лишь куча грязи. Кроме тебя с твоей запоздалой реакцией, все принимают участие в представлении, каждый пустил алую кровь, пятнающую теперь одежды. Все оглядывают друг друга, начинают хихикать, а затем сдирают со стены и ломают портрет Рокфеллера, вытаскивают из-под операционного стола медперсонал и всех, не считая медсестер, поочередно подвергают смертной казни. Потом вся компания снова усаживается за стол, добавляет к заново расставленным на столе яствам и напиткам получившуюся из политрука мясистую похлебку и сжирает ее дочиста.

Ты подсаживаешься к едокам, но аппетита у тебя нет совсем. Ты оглядываешь уткнувшихся в посуду Айлао, Дунлу, главреда и Руссо и понимаешь, что забыл, о чем они только что все говорили. В решающий момент ты снова стал сторонним наблюдателем, и тебя накрывает неизбежное уныние, кажется, что тебе отказано в возможности покинуть больницу. Ты снова думаешь об уравнении Дрейка, повисшем спутанным узлом у тебя в потрохах. Предпосылкой для разработки этой формулы выступает спирт. Если Космос в самом деле представляет собой больницу, то в межзвездной пыли обязательно должно быть много не водорода, а этанола. И существует он не для дезинфекции, а для снабжения военных врачей, чтобы тем было чем удовлетворять неуемную жажду. У докторов храбрость в дефиците, и при необходимости отправляться на фронт им приходится горячими напитками поддерживать самоотверженность. В больнице никому не дано знать, не помрет ли он на следующий день, так что приходится напиваться, пока жив. И глушить надо обязательно маотай. А молекулярная биология, похоже, разрешила проблему с производством и снабжением спиртом. В этом и состояло основное предназначение целой науки.