Женевьева выбежала из комнаты и помчалась вниз по лестнице.

Роуин. Роуин. Роуин.

Должно быть, ее шаги прозвучали довольно громко – пока она натягивала пальто, в фойе появился Салем.

– Черт возьми, Виви, что ты творишь? – возмутился он. – Середина ночи.

– Роуин, – выпалила она. – Роуин. Мои воспоминания. Энчантра. Нокс. О, черт.

– Что? – спросил Салем, когда она замерла.

– Лекарство, Салем. Лекарство! Я должна рассказать Роуину. Я должна рассказать Грейву. Нокс забрал мои воспоминания о лекарстве, но должно быть, магия короля их вернула, – пробормотала она.

Салем смотрел на нее, как на умалишенную. Возможно, так оно и было.

Женевьева посмотрела в его встревоженные изумрудные глаза, и в сознание прорвалось еще одно воспоминание. Имя, которым она раньше его называла.

Женевьева прогнала непрошеную мысль. Этот разговор можно отложить на потом.

– Виви? Салем? – раздался сверху сонный голос Офелии, которая спускалась по лестнице.

– Возвращайся в постель, ангел, – мягко сказал Салем. – У твоей сестры случилось какое-то озарение. Я разберусь.

– Салем, – осторожно сказала Женевьева. – Мне нужно идти. Пожалуйста.

Салем тяжело вздохнул.

– На этот раз постарайся не возвращаться домой замужем за каким-то незнакомцем или полумертвой, – сказал он.

Женевьева нырнула в теплую ночь.

Когда впереди показалось мерцание газовых фонарей вдоль набережной, Женевьева чувствовала себя абсолютно разбитой, растрепанной и уставшей. О чем она, черт возьми, думала?

– Это абсурд, – прошептала она, пытаясь отдышаться после пробежки. – Откуда ему здесь взяться?

Она осмотрелась – ни души.

– Пожалуй, стоит вернуться, – сказала она. – Это…

Женевьева осеклась, когда из теней вынырнула фигура в облаке черного дыма.

– Привет, проблема.

Женевьева застыла. А потом встретила взгляд янтарных глаз, и из груди вырвался всхлип.

Едва заметив на ее лице узнавание, Роуин ринулся к ней и обнял так крепко, что она чуть не задохнулась.

– Ты вернулась ко мне, – сдавленно сказал он. – Когда я видел тебя пару недель назад и ты не надела кольцо, я подумал…

– Просто потребовалось немного времени, – прошептала она со слезами на глазах. – Просто потребовалось время. Но я вспомнила. Я вспомнила, Роуин.

Он слегка отстранился, чтобы увидеть ее лицо и бегущие по щекам слезы.

– Я застрял в том доме, в той чертовой игре, на целые века, и все же последние месяцы ощущались как самый длинный этап в моей жизни.

Он поцеловал ее. Отчаянно. Запустив руку в волосы и показывая, насколько сильно скучал. Когда он отстранился, Женевьева едва держалась на ногах.

– Давно ты меня здесь ждешь? – спросила она.

– С того дня, как мы вернули тебя домой. Скрывался в тенях, пока ты не нашла меня.

– Как ты мог? Как ты мог отказаться ради меня от бессмертия? – прошептала она. – О чем ты думал?

Он изумленно отпрянул.

– Ты видела?

– Я все видела, – ответила она. – Не могу поверить, что тогда тебя не узнала. Просто ужасно, наверное, ты был…

– Уничтожен, – признался он. – Офелия предупреждала, что ты по-прежнему не помнишь. Но даже это не подготовило меня к тому, что ты посмотрела на меня, и я не увидел… ничего.

– Это не так, – возразила она. – Я тянулась к тебе даже без воспоминаний. Мы могли стать врагами, мужем и женой или просто любовниками… Но точно не ничем, Роуингтон Сильвер.

Его улыбка была ослепительна.

– До тебя я собирался провести вечность в одиночестве, в самых темных уголках ада. Но теперь я предпочел бы провести хотя бы одну жизнь в твоем свете. Или хотя бы столько, сколько ты захочешь. – Он коснулся ее лбом. – Я хочу, чтобы ты знала: я действительно мог ждать тебя вечно. Стоял бы на этом месте, пока не перестал отличать собственную душу от теней. Пока ко мне бы не вернулся твой свет.

Она улыбнулась.

– Я знаю. Значит… теперь мы привязаны друг к другу?

– Сколько угодно, миссис Сильвер. И затягивай веревки как можно туже.

Она хитро улыбнулась.

– А я надеялась, затягивать будут с другой стороны…

– О, проблема, нас ждет много веселья.