Женевьеву разбудило кольцо.

Сначала ей показалось, что вернулись кошмары о Фэрроу – огонь, каждую ночь пожиравший ее во сне, явился снова, чтобы испортить первую за долгое время неделю покоя. Но, приоткрыв глаза, она поняла, что не одна и жжение на пальце – настоящее.

– Хорошо, что ты проснулась, – произнес Грейв с изножья кровати.

Она резко села, прикрыв одеялом нагую грудь – по венам хлынул адреналин. Умбры нигде не было.

– Как ты сюда попал? – спросила она.

– Я могу создавать порталы, – напомнил Грейв.

Ах да.

– Где Умбра?

Грейв глянул влево, и Женевьева последовала за ним. На полу, возле стены, лежало безжизненное тело лисицы. Она ахнула от ужаса и бросилась к ней, но заметила, что грудь Умбры поднимается и опускается, и ощутила прилив облегчения.

Женевьева сердито повернулась к Грейву.

– Зачем явился?

– Нокс подтвердил мои подозрения. Насчет чертовой лазейки. – Грейв скрестил руки на груди. – Я был уверен – есть какой-то подвох. Он никого не отпустит из игры просто так. И я оказался прав. Нокс сделал мне маленький подарок и рассказал – только один из нас может освободиться от службы. Если Роуин освободится навсегда, Нокс больше никого не отпустит. Мы будем вынуждены играть без настоящего победителя. И каждый год служить Ноксу в аду.

Женевьеву охватил шок. Нокс действительно все продумал.

– Если кто-то отсюда и выберется, то это буду я. А значит, к сожалению, твое время здесь подошло к концу, – сказал Грейв.

– Ты уже пытался меня убить, – напомнила она. – Получилось не очень, помнишь?

– Но теперь я знаю все твои уловки. Неожиданностей больше не будет, верно?

Женевьева замерла. Точнее, ее парализовало.

– Давай, попробуй использовать магию, – предложил он.

Она попробовала. Ничего. Ни малейшего всплеска. Все, кроме ее мыслей, оставалось абсолютно неподвижным.

Она попыталась что-то сказать. Изо рта не вышло ни слова.

Тогда он поднял ее – не руками, а магией. Реми оказался прав: Грейв действительно очень силен. Эта сила пронзила ее до мозга костей. До этого она ощущала подобную мощь только от Нокса и самого принца дьяволов.

– Ты даже осознать не успеешь, как все закончится, – пообещал он.

А потом все вокруг взорвалось.

Когда Женевьева пришла в себя, она ничего не видела и не слышала.

Комнату заполонили клубящиеся тени. И среди них – вспышка золота. Горящие глаза Роуина.

– Что происходит? – попыталась спросить она, но голос утонул в грохоте силы, трещавшей вокруг.

Потом кто-то ворвался в дверь, и тени исчезли в ослепительной вспышке света.

– Какого черта здесь происходит? – взвизгнула Эллин.

Струящийся белый свет из ее рук рассеял тени Роуина.

– Он пытался ее убить, – прорычал Роуин на Грейва.

– Опять? – выкрикнула Эллин. – Может, хватит убивать друг друга из-за девчонки, которую вы знаете меньше недели? – Она бросила на Женевьеву виноватый взгляд. – Без обид.

Женевьева потерла пульсирующие от боли виски.

– Никаких обид.

По правде говоря, она была с ней согласна. Женевьева безжалостно насмехалась над Офи, которая чуть не погибла из-за симпатичного призрака с зелеными глазами, которого знала всего несколько дней. Она должна извиниться перед сестрой. Любви нет никакого дела до времени.

– Может, тогда я убью Роуина за то, что он собирается заточить всю нашу семью? – выпалил Грейв.

– Черт побери, о чем ты? – уточнила Эллин.

– Если Роуина освободят от Охоты, сестренка, остальные продолжат играть без победителя, – снова объяснил Грейв. – Так сказал сам Нокс.

У Эллин отвисла челюсть. Она переводила взгляд с одного брата на другого.

– Вашу мать.

– Давай уясним раз и навсегда, – обратился Роуин к брату. – Грейв, я уже сказал тебе: она моя. И ты не заберешь ее.

У Женевьевы перехватило дыхание.

Эллин, похоже, пришла в себя.

– Уходи, Грейв.

Грейв бросил на нее изумленный взгляд.

– Играй, если хочешь победить, – сказала Эллин. – Но я не позволю тебе убить ее вне игры. Она мне нравится. Она заслужила свое место в этой игре.

От слов Эллин у Женевьевы потеплело на сердце.

Казалось, Грейв тщательно обдумал свое решение, но потом, к счастью, отпустил Женевьеву. Он исчез из комнаты, не сказав ни слова.

Эллин посмотрела на Роуина.

– Соберись. Если я тебе доверяюсь, я должна быть уверена, что ты знаешь, что делаешь.

Потом ушла и она.

– Умбра в порядке? – прошептала Женевьева.

Он кивнул и махнул в сторону лисицы рукой – Женевьева увидела, как фамильяр растворился в дыму.

– Я не смогу призывать ее какое-то время. Ей нужно восстановиться. Сломанные кости и яд не смертельны для фамильяров. А вот пираньи – да.

Он подошел к кровати и прижал ее к себе, уткнувшись в шею.

– Ты в порядке? – спросил он.

Она кивнула.

– Это была его – четвертая? пятая? – попытка меня убить? Кажется, я начинаю привыкать. – Пауза. – Ты поговорил с Эллин?

– Поговорил. Ей это не понравилось, но… ну, ты слышала. У нас почти получилось.

Женевьева прошептала:

– Это все моя вина.

– Нет, – пробормотал Роуин. – Я начал это давным-давно. Ты просто ускорила финал.

Она сглотнула.

– Роуин?

– Да?

– Ты снова сказал, что я твоя, – прошептала она.

Он отвел взгляд.

– Прости. Я знаю, ты просила этого не делать.

Прежде, чем она успела что-то ответить, он поцеловал ее в висок.

– Ложись спать. Теперь я буду рядом, – пообещал Роуин.

Свернувшись в его объятиях, Женевьева поняла: на этот раз уснуть не получится. Не из-за нападения Грейва и не потому, что прошла усталость, а из-за всего, что предстоит впереди.

И в голове эхом звучали его слова.

Она моя. Она моя. Она моя.