За следующие несколько часов Женевьева наделала венков на небольшую армию. Она вплела один в свои мягкие локоны и даже сделала маленький для Умбры, чтобы надеть лисице на шею. Похоже, ошейник не слишком понравился фамильяру. Впрочем, Роуину венки нравились еще меньше – теперь он носил цветочные гирлянды на голове, шее и запястьях. Мягкие пастельные лепестки контрастировали с татуированной кожей, волшебным образом усиливая его притягательность.

– Хватит хихикать, – приказал он.

Она сжала губы, сдерживая улыбку. Тем временем Роуин расхаживал по мосту, вновь и вновь запуская в реку светящихся рыб и пытаясь разгадать головоломку Нокса.

– Секрет в белых рыбках, – повторил он в тысячный раз. – Не просто же так они другого цвета.

– Сколько всего камней? – крикнула она.

– Восемь.

– А какие из них выпускают белых рыб? – поинтересовалась она, отбрасывая очередной венок и выпрямляясь.

– Разные, – ответил он, надавив на один камень. Вода в реке зарябила в ответ. – Первые два выпускают только золотых рыб. Но третий – золотых с белыми. Четвертый – только золотых, пятый – с белыми, шестой – с белыми, седьмой – только золотых, а восьмой – с белыми.

– А белых рыб каждый раз одинаковое количе- ство?

Он замер. А потом выпалил:

– Черт возьми.

Роуин принялся нажимать на камни, которые выпускали белых рыб. И действительно – количество оказалось разное. Три, четыре, две и единственная одинокая рыбка.

Роуин принялся быстро наступать на камни в порядке возрастания. Но ничего не происходило. Потом попробовал в порядке убывания. Снова ничего.

– Попробуй по возрастанию, но чередуя с другими камнями, – предложила Женевьева.

Он попробовал. Одна белая рыбка. Все золотые. Две белые. Все золотые. И так далее, пока не завершилась последовательность.

И кое-что изменилось.

Все рыбы одновременно вернулись в реку, но не уплыли вниз по течению, а принялись лениво двигаться по кругу. Луг наполнился их золотым свече- нием.

– Я немного разочарована, – призналась Женевьева, опустив руку на бедро. – Ожидала большего…

– Смотри, – перебил ее Роуин, указывая на что-то в воде.

Женевьева прищурилась, высматривая под поверхностью что-нибудь новое.

Вон она. Единственная красная рыбка.

– Умбра, принеси, – приказал Роуин.

Умбра, которая купалась в нескольких шагах от Женевьевы, подняла голову. Услышав слова Роуина, лисица скинула с шеи цветочный венок и мгновенно бросилась в воду.

Женевьева обиженно фыркнула. Она так старалась над этим венком.

Умбра поплыла – голова фамильяра металась из стороны в сторону, отслеживая красную точку. Когда она нырнула, Женевьева подошла ближе, завороженно наблюдая, как Умбра ловко хватает до- бычу.

Но как только пасть лисы достигла цели, все изменилось.

Звезды на небе замерцали и обрели зловещий алый оттенок. Свет рыб тоже стал другим, окрашивая все вокруг в тревожные багровые тона. Как кровь. Рыбы медленно начали меняться: сияющая золотая чешуя стала угольно-черной, а их головы одновременно повернулись к Умбре.

И тогда Женевьева увидела зубы.

Роуин предостерегающе выкрикнул имя Умбры, но было слишком поздно. Рыбы бросились в атаку.

Роуин хотел прыгнуть с моста к своему беспомощному фамильяру, но серебряные перила искривились и обвились вокруг него. Клетка. Женевьева не понимала, что на нее нашло. Она видела только муку на лице Роуина, который пытался освободиться, и темно-красное облако в середине реки.

Женевьева нырнула.

Лодыжка по-прежнему болела, а бок ныл после удара Охотничьего Клинка, но она упорно плыла вперед. Как она и надеялась, пираньи не обратили на нее внимания – их взгляды были прикованы только к Умбре и светящейся красной добыче. Женевьева знала: когда она доберется до фамильяра, времени будет мало. Чем ближе она подплывала, тем гуще становилась кровь, затуманивая взгляд и мешая разглядеть красную рыбку в пасти Умбры.

Как только Женевьева увидела в мутной воде дикие янтарные глаза и черные лапы, она ухватила Умбру за бока и выхватила из стаи. Прижала лисицу к себе одной рукой и изо всех сил поплыла к берегу. Пираньи мгновенно бросились в погоню.

Она слышала, как рвется на куски платье – тяжесть мокрых юбок сковывала движения. Потом острые зубы вонзились в плоть. Женевьева закричала, вихрем пузырьков выпуская из легких весь воздух, и отчаянно забилась. Вода окрасилась ее кровью. Она упорно работала ногами, пока в нее вгрызались свирепые рыбы, и продолжала крепко держать Умбру, а фамильяр столь же упрямо сжимал жетон.

Когда они наконец достигли берега, Женевьева из последних сил выбросила Умбру из воды. Как только багровая рыбка оказалась на суше, пираньи отступили, и их чешуя снова обрела золотой оттенок. Женевьева истекала кровью и все глубже погружалась в поток, а потом наступила тьма.

Туман в сознании был настолько густым, что она не могла различить, где реальность, а где – нет. Но, по крайней мере, на этот раз ей не снился огонь.

Нет – ей было очень, очень холодно.

Колокольный звон раздавался со всех сторон, в унисон с ее замедляющимся сердцем.

– Она такая холодная, – прорычал глубокий го- лос.

– Она потеряла слишком много крови, – ответил кто-то другой.

Что-то мягкое и пушистое прижалось к ее боку, пока горячие руки убирали волосы с лица. Она попыталась что-то сказать, но слова не выходили.

– Я держу тебя, – прошептал первый голос. – Я не отпущу тебя.

– На этот раз тебе действительно придется заплатить немалую цену, – мягко сказал кто-то.

– Можешь забрать жетон, – предложил знакомый голос. – Только помоги ей.

– А если я скажу «нет»? И она умрет? – поинтересовался первый голос.

Ответа не последовало.

Через минуту по ее телу прошла резкая электрическая дрожь. Началась с кончиков пальцев и расползлась по каждой клеточке кожи. Эта непонятная магия вызывала ужасный зуд, и Женевьеве отчаянно хотелось почесаться, но двигаться она по-прежнему не могла.

– Не двигайся, – успокоил знакомый голос. – Еще немного, обещаю.

Тишина. Разряды продолжились.

– Я тебя раскусила, так и знай, – наконец снова заговорил мягкий голос.

И опять ни слова в ответ.

Женевьева не знала, сколько прошло времени, когда зуд наконец прекратился.

– Ты должна держаться ради меня, – потребовал голос. Тот, что согревал ее.

– Что ты мне дашь, если я это сделаю? – попыталась ответить она.

Долгая пауза.

– Что бы ты попросила? – на этот раз слова прозвучали почти шепотом.

– Что-нибудь настоящее, – сказала она.

Тишина.