Женевьева не совсем понимала, куда направляется, торопливо двигаясь по пустому коридору. Она знала только одно: ей нужно уйти.

Она бросилась через фойе в коридор с портретами и заметила, что первая дверь слева приоткрыта. Осторожно заглянув внутрь, она с облегчением обнаружила пустую туалетную комнату с пыльными жаккардовыми обоями синих оттенков – от хаотичного узора разбегались глаза. С громким щелчком повернула замок на двери и уперлась ладонями в мраморный туалетный столик.

«Кольца. Свадьбы. Дьяволы. Игры. Все чертовски сложно. Я хотела найти собеседника, с которым можно обсудить детские травмы, а не гребаного мужа».

Она глубоко вдохнула несколько раз. Дрожащей рукой повернула кран над раковиной и умылась холодной водой, а потом взяла со шкафчика аккуратно сложенное полотенце и промокнула кожу.

Когда Женевьева снова подняла глаза к зеркалу, из горла вырвался крик – на нее смотрело зловещее отражение. Ее собственное лицо, но лазурные радужки изменили цвет на темно-фиолетовый, а рот растянулся в ужасную, слишком широкую улыбку.

Что тут у нас за милое создание?

Женевьева попятилась от туалетного столика и уперлась спиной в стену; помещение было слишком узким, чтобы отодвинуться от чудовищной иллюзии в зеркале на комфортное расстояние. Певучий голос, несомненно, звучал в ее голове. Подобное она пережила лишь однажды – в Фантазме, с дьяволом по имени Синклер.

– Кто ты? – спросила она, не отрывая взгляда от неестественных фиолетовых глаз и пытаясь говорить ровно.

Голос рассмеялся. Некоторые называют меня хозяином дома. Другие – Ноксом. Выбор за леди. А ты?..

Теперь настала очередь Женевьевы смеяться. Она не собиралась говорить дьяволу свое имя.

Ой, да ладно, ты можешь…

Внезапный стук прорезал комнату.

– Женевьева, открой дверь, – раздался с другой стороны глубокий голос, ставший до боли знакомым.

Как бы Женевьеву ни раздражало, что Роуин вздумал ею командовать, сбежать от дьявола хотелось сильнее. Она повернула замок, но он тут же вернулся на место.

Пусть подождет, милая. Я еще не закончил.

Женевьева открыла рот, чтобы ответить Роуину, но слова не выходили. Она глянула в зеркало, и разум пронзил грохочущий хохот – оттуда что-то вырвалось и вцепилось ей в запястья. Фиолетовые нити. Она попыталась освободиться от хватки, но тщетно. Нити только сжимались, затягивая ее вперед. Она рухнула на туалетный столик, край столешницы врезался в живот – она застонала от боли.

Перестань противиться, и станет гораздо легче.

Нити снова болезненно дернули, чуть не вырвав ее руки из плеч, и наконец она признала поражение.

– Хорошо, – прошипела она сквозь зубы, забираясь на туалетный столик.

Зеркало зарябило: дьявол подтолкнул ее вперед, а стук Роуина стал еще нетерпеливее. Но когда она провалилась сквозь странный портал, все затихло. Женевьева быстро поняла: ее перенесли в точную копию дамской комнаты, только… зеркальную. Нити по-прежнему обвивали ее запястья, но теперь они тянулись от двери, которая, как она предполагала, вела в коридор Энчантры в этом зеркальном мире.

Найди меня, милая.

Женевьева слезла с туалетного столика и решительно бросилась за нитями по коридору зеркального дома – к фойе и входной двери. Она не могла не заметить, что здесь гораздо светлее. Менее пыльно и, безусловно, намного тише из-за отсутствия Сильверов.

Распахнув входную дверь, она ахнула.

Стены лабиринта покрывали цветущие розы. Всех оттенков фуксии, розового и лаванды – они тянулись к небу и сияющему солнцу над головой. Снежная каша и промозглый холод исчезли. Ее встретило тепло: захотелось скинуть накидку и снять перчатки – последнее она сделала, пряча их в карманы.

Словно в трансе, Женевьева направилась к лабиринту. Теперь фиолетовые нити ощущались мягче – направляли, а не принуждали. Она пробиралась сквозь извилистые заросли – звук журчащей воды становился все громче, – пока не достигла центра лабиринта. Квадратная поляна с таким же клетчатым полом, как в фойе дома. Серо-белый мрамор был очерчен небольшим периметром травы. В центре находился изысканный серебряный фонтан – струи воды вырывались из пастей очень знакомых животных.

Внезапно перед ней завихрился фиолетовый дым и начала формироваться фигура. У Женевьевы вырвался сдавленный вздох, когда она распознала собственного двойника, которого видела в зеркале. У этой копии были такие же фиолетовые глаза и хищная улыбка, но вместо розового наряда самозванка была одета в фиолетово-черное платье. Словно собралась на похороны.

– Привет, красавица, – прохрипела копия Женевьевы голосом Нокса.

– Что за игры? – прошипела Женевьева. – Почему ты выглядишь как я?

Брови ее двойника поползли вверх.

– Неужели? Безусловно, это любопытно.

Женевьева сглотнула, когда Нокс начал медленно двигаться вокруг нее, словно стервятник, жадно разглядывая каждый сантиметр ее тела.

– Зачем ты меня сюда притащил? – нетерпеливо спросила Женевьева, не дождавшись больше никаких слов.

– Обычно я не посещаю Энчантру до маскарада, но сегодня почувствовал: что-то не так. Представь мое удивление, когда я посмотрел в зеркало и увидел твое прекрасное личико.

– Что тебе нужно?

– Скорее, вопрос – что нужно тебе? Это ты проникла в мой дом.

– Я… – Женевьева лихорадочно думала. Баррингтон сказал, что Нокс убьет ее, если узнает правду. – Я невеста Роуингтона Сильвера.

Женевьева не могла поверить, что произнесла эту фразу. Она по-прежнему не собиралась следовать нелепому плану Сильверов, но была готова на все, чтобы выбраться из этого кошмара живой.

На лице Нокса расплылась опасная улыбка, и он снова оглядел ее.

– Роуингтон нашел невесту?

Женевьева кивнула. Она не могла заставить себя снова произнести эту ложь.

– И хочет попытаться…

Она снова кивнула.

– Какая радостная новость, – протянул дьявол, приближаясь. – Значит, свадьба сегодня вечером?

Женевьева сглотнула. И снова кивнула.

– Надеюсь, Роуингтон рассказал, во что ты ввязываешься, милая. Если я объявлю, что вы играете как пара, мои гости придут в восторг. А значит, сегодня вечером ни ты, ни Роуингтон не должны дрогнуть. Потому что, если мои зрители снимут ставки, будут последствия. Когда я проигрываю, проигрывают все.

– Очень драматично, – сухо сказала Женевьева.

Нокс остановился, теперь уже повернувшись к ней. Довольно жутко – смотреть на себя вот так.

– Должен сказать, мне ужасно интересно, что Роуин собирается с тобой делать. Простая смертная. Но я люблю хорошие романтические трагедии. – В его голосе прозвучало веселье. – Впрочем, он всегда был эгоистом. Почти два десятилетия свободы, а ему все мало.

– Свобода? Оставаться без ограничений, пока твоя семья в ловушке ада, – не свобода. Но уверена, ты понимаешь сам.

Улыбка на лице поддельной Женевьевы стала еще шире.

– Вы с Роуином, похоже, одного поля ягоды.

Женевьева изо всех сил постаралась не скривиться.

– Сейчас ты сыграешь в небольшую игру, – сказал Нокс. – Считай это предварительной оценкой твоих качеств перед Охотой.

– Я не… – начала Женевьева.

Но прежде чем она успела закончить, ее двойник и фиолетовые нити испарились в воздухе. Женевьева восприняла это как сигнал к бегству.

Она бросилась в проход между живыми изгородями, но он вдруг сдвинулся влево. Женевьева остановилась, чтобы не врезаться в листья и розы, и недоверчиво моргнула. Она попыталась выйти во второй раз, но проход снова сдвинулся.

– Выход не там, – раздался сзади веселый голос.

Она обернулась и увидела Севина – он прислонился к проходу на противоположной стороне поляны, скрестил руки на груди и с интересом наблюдал за ней.

– Ты не настоящий, – заявила она.

– Уверена? – спросила иллюзия Севина, чуть наклонив голову.

– Да, – невозмутимо ответила Женевьева.

Она лучше многих знала, какие иллюзии способен создать дьявол, и кроме того, отсутствовали некоторые важные детали. Ни леденца во рту. Ни искорки веселья в глазах.

– Возможно, мы не настоящие, но поверь: мы все равно способны причинить боль, – прокомментировал второй голос справа.

Женевьева резко обернулась и увидела Роуина. Он окинул ее взглядом – лицо выражало полное безразличие. Какие бы его черты ни отличались от оригинала, определить их оказалось нелегко. Возможно, волосы чуть короче. А костюм менее безупречен.

– Давай покончим с этим, ладно? – предложил Роуин, прерывая ее мысли и направляясь к ней.

Когда он бросился вперед, Женевьева отшатнулась, едва избежав кончика внезапно выхваченного кинжала. Когда он выпрямился, чтобы атаковать снова, Женевьева протянула руку и вырвала из стены лабиринта пучок листьев и лоз. Роуин снова сделал выпад с кинжалом, и она подставила левую ладонь, одновременно запихивая ему в рот охапку листвы.

Резкая боль пронзила ладонь и разлилась по всей руке, когда Роуин с явным удивлением выплюнул листья. Женевьева уставилась на нож, торчащий из ладони, – кровь хлынула водопадом, пачкая накидку и платье. Не издав ни звука, Женевьева схватила рукоять ножа, вытащила его из раны и с грохотом уронила на землю.

– Ты должна бежать, – приказала она себе. – Двигаться.

Но она могла лишь пялиться на кровь, портившую платье.

Уголки губ Роуина разочарованно опустились, и именно тогда она поняла, что не так с этим двойником. У него не было кольца в губе.

«Жаль – пожалуй, это единственное, что мне в нем понравилось».

Иллюзия достала из пустоты еще один кинжал.

– Может, тебе пора убегать, милая? – со смехом крикнул Севин.

Женевьеву словно окатили ледяной водой – шок наконец прошел. Увернувшись от занесенной руки Роуина, она снова бросилась к входу в лабиринт, и на этот раз он остался на месте. Она помчалась по первому внутреннему коридору, и вокруг эхом зазвучали шаги нескольких пар ног – Роуин, Севин и как минимум еще одна невидимая фигура бросились в погоню. Что-то пронеслось мимо ее головы, и она стиснула зубы, почувствовав жгучую боль на левой скуле и струйку теплой крови, текущую по лицу. Она попыталась повернуть направо, но врезалась лицом в одну из цветущих изгородей. Выплюнув листья и отметив про себя ироничность ситуации, Женевьева увидела, что лабиринт снова движется, чтобы заманить ее в ловушку.

– Смертная, – усмехнулся грубый незнакомый голос за спиной. – Легкая победа.

Женевьева резко обернулась, но прежде, чем она успела разглядеть незнакомца, он опустил кинжал. Она попыталась использовать магию, но искра, которую она обычно чувствовала внутри, исчезла, и незнакомец вонзил клинок ей в правое плечо. Колени чуть не подкосились от резкой боли, и единственное, что удержало ее на ногах, – пальцы, вцепившиеся в ветки. Но потом она услышала презрительный смех нападающего, и внутри что-то сломалось. Она отпустила живую изгородь, потянулась и схватила кинжал прямо за лезвие, зашипев, когда оно вонзилось в раненую ладонь. Огромный незнакомец замешкался, и она успела вырвать кинжал из его рук. Быстро перехватила оружие за рукоять и вонзила как можно глубже в правую глазницу нападающего.

Когда ей удалось вытащить лезвие из лица, она сразу же вонзила его в шею. Рубила снова и снова – гнев и страх сплелись внутри в запутанный узел. Когда его тело наконец рухнуло на землю, Женевьева тяжело дышала от ярости. Застыв в шоке от содеянного.

Но тишина длилась недолго – в нее прилетел другой кинжал, едва не пронзив мягкую плоть живота, прежде чем она увернулась и, споткнувшись, отступила к живой изгороди…

…вот только проход опять сместился.

Женевьева с размаху рухнула на землю. Она не помнила, когда в последний раз получала такой удар. Годами она полагалась на свою магию, чтобы избежать дискомфорта человеческого бытия, отчаянно пытаясь при этом выглядеть человеком.

«Я в полной заднице», – подумала Женевьева.

Она не знала, кто бросил кинжал или чьи шаги приближались к ней теперь, но была уверена: с нее хватит. Собралась с духом, борясь с мучительной болью, поднялась на ноги и снова бросилась в лабиринт. Возможно, Нокс выяснил все необходимое, а может, ей просто повезло, но она смогла выбраться без новых столкновений с подвижными стенами или кровожадными Сильверами. Она пронеслась по дому к туалетной комнате, забралась на раковину и прошла сквозь зеркало, возвращаясь в реальность, а потом услышала последнюю мысль.

Будет весело.

Когда Женевьева с тяжелым стуком упала на пол, дверь в ванную распахнулась, расколовшись там, где сопротивлялся замок, и по полу разлетелись осколки дерева.

Она удивленно вскрикнула и заморгала, глядя на Роуина, все еще пытаясь понять, что произошло.

– Черт. Ты говорила с Ноксом? Что он… – сказал Роуин, но Женевьева уже бросилась прочь.

Переползая через обломки, выбралась мимо него из дамской комнаты, поднялась на ноги и направилась к входной двери. Обратно к воротам Энчантры.

Она сбежит из этого дома, от этой семьи любой ценой.