Этот возмутительно красивый, но, к сожалению, высокомерный придурок, которого я встретила у общежития, оказывается прав как минимум в одном. На первом утреннем экзамене несколько первокурсников действительно терпят неудачу у меня на глазах. Я могу лишь смутно различить, что происходит у длинного стола в конце зала.

Я нервно переношу вес с одной ноги на другую. Последние полчаса стали настоящим испытанием для моей нервной системы. Серьезно. Обычно я спокойный человек, но с момента прибытия в Найтстоун мое сердце превратилось в отбойный молоток, а ведь еще совершенно ничего не произошло. За исключением вырвавшегося из земли корня, я не видела ничего, связанного с магией: ни летающих фей или драконов, ни вампира, лакомящегося однокурсником в темном углу кампуса. Все настолько обыденно, что это почти пугает. Это означает, что настоящее потрясение ждет меня впереди.

Мы, первокурсники, – это группа примерно из пяти-шести десятков молодых людей. Большинство из них, как и я, похоже, только что окончили школу. В великолепном холле мы прослушали краткую приветственную речь декана и узнали, в чем будут заключаться предстоящие экзамены. В ходе первых испытаний предстоит определить элемент, сила которого заложена в каждом из нас, – в соответствии с ними нас распределят по учебным группам. О том, что магию можно разделить на четыре основные стихии, я знаю – как минимум в теории – еще от тети Бет. Но то, что помимо них также существует ментальная магия и другие редкие способности, оказывается для меня новостью. Однако пока вся эта информация кажется настолько далекой от реальности, что я не придаю ей особого значения.

Сначала нам предлагают заполнить анкету с очень странными вопросами: «Куда вы хотели бы отправиться в путешествие?», «Какое у вас хобби?» – Кого это, черт возьми, волнует? Теперь же мы ждем своей очереди в совершенно пустом, если не считать длинного стола, зале. У стола стоят несколько мужчин и женщин – должно быть, преподаватели или экзаменаторы – и периодически приглашают к себе одного из нас. Те, кому удается пройти испытание, получают бурные аплодисменты от стоящих впереди студентов и одобрительные кивки от преподавателей. Затем первокурсники занимают свои места на трибунах сзади, где уже сформировались пять групп.

Некоторые студенты аплодисментов не получают и, разочарованные, уходят в правую часть зала. Похоже, что группы формируются в соответствии с типом выявленной способности. Но если элементов всего пять, то одной группы все же не хватает…

Чем ближе моя очередь проходить испытания, тем сильнее я нервничала. Сзади друг с другом перешептываются две девочки моего возраста:

– Я слышала от сестры, что тех, кто провалил экзамены, топят в огромном ущелье.

– А Энтони рассказал, что парня из его класса связали и подожгли, чтобы он запаниковал и его силы вырвались наружу.

– Какой ужас! Страшно подумать, сколько людей погибло из-за того, что их способности вовремя не проснулись.

– А чего ты ожидала от академии, где магов учат вместе с вампирами и оборотнями? Энтони сказал мне, что в прошлом семестре…

Стоп, она сказала «оборотнями»?

– … На одну студентку в кампусе напала целая стая оборотней. Одному богу известно, что с ней случилось бы, если бы профессор не услышал крики ночью и не смог вовремя освободить ее из их лап. Ну, как сказать, «вовремя» … Она не умерла, но стала одной из них.

– Следующий, пожалуйста! – раздается громкий голос, и я с ужасом осознаю, что передо мной больше никого нет. Я настолько сосредоточилась на разговоре, что едва не пропустила свою очередь. Проклятье!

Я заставляю свои ноги двигаться и отчетливо ощущаю, как на меня устремилось множество взглядов, стоило мне сделать шаг к длинному деревянному столу. Ладно, забудь об оборотнях и кровососах и сосредоточься.

Теперь я, наконец, смогла разглядеть все, что находится на столе. Четыре предмета, расставленные на некотором расстоянии друг от друга, очевидно, символизируют стихии. Земля, огонь, вода и воздух.

Слева стоял небольшой горшок с крошечным растением. За ним следовала зажженная свеча, рядом с ней – чаша с водой, а справа лежало перо. Мой взгляд блуждал по предметам, а затем замер на одном из экзаменаторов, который стоял за столом, скрестив руки, и пристально меня рассматривал. Его глаза невероятно пронзительного льдисто-голубого цвета на мгновение вывели меня из равновесия.

Он тоже преподает здесь? Черт, он слишком красив для преподавателя.

– Как вас зовут? – спросил мужчина строгим голосом.

– Хэйден… Скотт, – ответила я, ошеломленная тем, что он обращается ко мне.

– Вы уже знаете о каком-нибудь своем таланте, мисс Скотт? – Я качаю головой. Чтобы продемонстрировать уверенность в себе, стоило бы воспользоваться словами. Однако в ответственных ситуациях я, к сожалению, теряю дар речи.

– Возможно, вас особенно привлекает какой-либо из элементов? Не торопитесь, подойдите ближе и прислушайтесь к себе, – объясняет преподаватель, не сводя с меня взгляда. – Обычно способные к магии люди всю жизнь ощущают подсознательную связь со своей стихией. Когда вы будете готовы, поднимите руку над источником силы и закройте глаза. Остальное произойдет само по себе.

– Или нет, – тихо бормочет кто-то сзади, заставляя мой пульс участиться еще сильнее.

Момент истины. Сейчас все поймут, что мое поступление в академию было ошибкой. Мои родители оказались неправы. Я не такая, как они. Я не оправдаю их ожиданий, я…

Ледяные голубые глаза темноволосого экзаменатора с трехдневной щетиной вовремя останавливают мою панику и помогают сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. Можно сказать, что он удерживает меня в реальности. Несмотря на звон в ушах, я делаю то, что было велено, и подхожу к столу.

Я понятия не имею, с чего начать, поэтому решаю двигаться по порядку, начиная с цветочного горшка. Мне нравятся природа и лес. Раньше я выходила на пробежку в Центральный парк не реже двух раз в неделю, но копаться в земле никогда не любила. Единственное растение, способное выжить в моей комнате, – это суккуленты, все остальное погибает через пару недель. Поэтому после минутного колебания я поворачиваюсь к свече и всматриваюсь в пламя.

Оно горит спокойно, не мерцает, и я чувствую исходящее от него тепло. Что-то в маленьком огоньке гипнотизирует меня, словно притягивая к себе, и… я замираю.

Что это было – там, в пламени? Женщина, привязанная к какому-то столбу? Я несколько раз недоуменно моргаю, пока жуткий образ не исчезает так же быстро, как и появился.

Затаив дыхание я оглядываю зал. Остальные тоже это заметили? Или мое воображение разыгралось из-за истории тех двух студенток? Я частенько могу задуматься и вообразить себе что-то небольшое, но яркое.

– С вами все в порядке, мисс Скотт? – уточняет высокая светловолосая экзаменаторша, внимательно разглядывая меня через стол.

– Что… что именно должно произойти? Как понять, что я нашла свою стихию? – Мой голос дрожит, и я надеюсь, что никто из присутствующих в зале этого не замечает.

– Протяните руку и позвольте силе течь сквозь вас. Это похоже на возвращение домой. Ваша стихия откликнется и потянется навстречу. Дайте огню взметнуться ввысь, превратите воду в фонтан или используйте воздух, чтобы сжать пружину. Позвольте нам увидеть, из чего вы сделаны.

Выходит, красочные галлюцинации не в счет?

– Ясно. – Я облизываю губы. На самом деле мне, черт возьми, ничего не ясно, и на «возвращение домой» мои ощущения точно не похожи. Однако я все же поднимаю руку над свечой, закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться.

Вырасти для меня, пламя. Если ты моя стихия, то не подведи меня сейчас.

Я не питаю особой любви к огню, однако он все же лучше, чем полное отсутствие способностей. И лучше, чем вода.

– Полагаю, огонь – не ваша стихия. Попробуйте два оставшихся предмета, – прерывает преподавательница мои мысленные усилия.

В желудок опускается тяжелый, словно свинец, комок разочарования, и я открываю глаза. Пламя свечи под моей рукой танцует точно так же, как и прежде. Оно не искрится, не растет, даже не мерцает. Чертова свеча.

Я решила не рассказывать экзаменаторам, что на мгновение увидела в пламени нечто, напоминающее костер: вокруг слишком много зрителей. Даже в магических кругах могут посчитать сумасшедшим человека, который видит то, чего на самом деле нет. В любом случае вряд ли подобная галлюцинация могла быть вызвана одной из стихий. Поэтому я делаю шаг к чаше с водой и тяжело сглатываю. На моем лице выступают бисеринки пота, а шея покрывается влажной пленкой. В грудь ледяными когтями впивается знакомая паника. Нет, это точно не может быть моим элементом. Глядя на спокойную воду, я не чувствую никакой связи… только боль.

Тишина.

Пустота.

И смерть.

Силясь проглотить ком в горле, я делаю еще три решительных шага и останавливаюсь у последнего предмета. Перо. Чтобы поднять его в воздух, было бы достаточно легкого дуновения ветерка. Это моя последняя надежда.

Я не чувствую ровным счетом ничего, но все же снова поднимаю руку, смыкаю веки и делаю глубокий вдох. Мысленно я пытаюсь увидеть, как перо отрывается от стола и взлетает. Разве визуализация – не первый ключ к успеху? Я чувствую себя ужасно глупо, но делаю над собой усилие.

Я искренне надеюсь, что оно сработает. Но студенты не аплодируют.

Воцаряется напряженная тишина, которая лишь сильнее подчеркивает мое поражение. Ничего не происходит.

Похоже, я не маг воздуха. Надо же!

– Пожалуйста, присоединитесь к другим экзаменуемым на крайней трибуне справа. – Мрачный голос преподавателя с ледяными голубыми глазами завершает мою жалкую попытку, и я быстро опускаю руку.

Хотя я никогда не претендовала на то, чтобы учиться здесь и даже не подавала сюда заявления, мои щеки пылают от стыда и унижения. Я словно забыла все движения танца, стоя на огромной сцене. Или еще хуже: подвернула лодыжку перед тройным пируэтом и лишилась даже шанса показать, на что действительно способна.

Стараясь не встречаться взглядом с экзаменатором, который выглядит несколько разочарованным – хотя, возможно, мне просто кажется, – я направляюсь к студентам, которые так же, как и я, потерпели неудачу.

* * *

Первое испытание подходит к концу. Большинство экзаменаторов и преподавателей уже покинули зал, некоторые из них присоединились к студентам своего элемента. Я же со своей группой все еще сижу на неудобных пластиковых сиденьях трибун в ожидании дальнейших указаний.

– Можно спросить тебя кое о чем? – обращается ко мне кто-то сбоку. Я поворачиваюсь к своему соседу: им оказывается похожий на ботаника стройный парень с миндалевидными глазами, скрытыми за стеклами очков, который с любопытством смотрит на меня.

– Конечно.

– Почему ты не дала шанса воде? Я стоял в очереди следом за тобой. Ты позволила каждой стихии воздействовать на себя или, по крайней мере, рассматривала ее – кроме воды.

Я таращусь на парня, застигнутая врасплох его прямотой. Затем качаю головой, не желая оправдываться перед незнакомцем.

– По личным причинам, – вздыхаю я. – У нас с водой напряженные отношения. – И это еще мягко сказано.

– Хм, – задумчиво произносит он, поправляя указательным пальцем свои изящные очки.

С одной стороны, мне не слишком хочется продолжать этот разговор, но с другой – он первый человек, который вообще решил со мной заговорить. Не считая того блондина, но я почти упала к нему на колени, поэтому он не в счет.

– Экзаменаторы сказали, что мы должны почувствовать связь с элементом. Получается, нам должно быть комфортно взаимодействовать с ним, верно?

– Не знаю, – отвечает он, глядя в сторону пустого зала, где прямо сейчас разбирали стол с предметами. – Такие чувства, как ненависть и страх, тоже могут связывать нас с одной из стихий. Они так же сильны, если не сильнее, чем положительные эмоции…

– Страх? Я не боюсь воды, – уточняю я, ощущая, как эта ложь, словно кислота, разъедает мне горло.

Парень понимающе смотрит на меня, но больше ничего не говорит. Тогда спросить решаюсь я:

– А что насчет тебя? Одна из стихий вызывает в тебе какие-то эмоции?

В этот момент нас прерывает женский голос:

– Тот факт, что ни одна из четырех стихий не отреагировала на вас, еще не означает, что в вас нет магии. – К трибунам подходит высокая женщина со светлыми волосами, убранными в пучок. Именно она комментировала мои попытки выстроить связь с огнем. Похоже, она отвечает за нашу группу. – Большинству магов присущ один из четырех основных элементов, поэтому их мы проверяем в первую очередь. Однако, если ни один из них не сработал, мы проверим вас на обладание иными способностями. Существует также ментальная магия. Ею владеют десять процентов магов. Я сама – менталистка, поэтому чуть позже проведу с вами следующий тест. Подробнее об этом в два часа, когда мы встретимся снова. А пока вы можете отдохнуть, распаковать вещи, если еще этого не сделали, осмотреть кампус или познакомиться с однокурсниками. Не расстраивайтесь слишком сильно, хорошо? Не беспокойтесь, мы еще выявим ваши способности. Все вы собрались здесь не просто так.

– Или нет, – бормочу я.

– Довольно пессимистично, – комментирует мой сосед, в то время как остальные с шумом поднимаются со своих мест.

– Или просто реалистично. – Я одариваю брюнета легкой улыбкой.

На самом деле он прав. Пессимизм у меня в крови, как и перфекционизм. Эта смесь сейчас совсем не облегчает мне жизнь.

– Твои родители – обычные люди? – удивленно спрашивает он.

– Нет, маги. Точнее, были ими. – Он понимает, что я имею в виду, и сочувственно сводит брови. – Способности всегда передаются по наследству? – быстро спрашиваю я, пресекая возможное обсуждение смерти родителей. Меня уже тошнит от соболезнований. Пусть лучше сосед объяснит мне, обязательно ли потомки наследуют силы своих предков или я – чудо эволюции?

– Обычно – да, но не обязательно. Ты могла родиться и без магических способностей. Но я не стал бы беспокоиться об этом, пока тесты B и C тоже не окажутся отрицательными. Думаю, лично у меня есть склонность к ментальной магии. Хотя мой отец – маг воздуха и, вероятно, надеется, что я пойду по его стопам. А еще я всегда тонко чувствовал эмоции других людей. Не знаю, может, моя мать – телепат. Но отец о ней не говорит, поэтому я удивлюсь, если у меня выявят такие способности.

– О, понятно. – Как минимум этот разговор прояснил хоть что-то.

Мы остались на трибунах последними, но я не спешу вставать и покидать зал. Приятно наконец-то получить ответы на свои вопросы и поговорить с кем-то, кто оказался в похожей ситуации. Пусть мой сосед и не выглядит так, будто ему сообщили о существовании магических существ всего три недели назад. Должно быть, он знал о волшебном мире всю жизнь, поэтому я не упускаю возможности узнать еще больше подробностей.

– Если тест B проверяет способности к ментальной магии, то на что направлен тест C? – В глубине души я взвешиваю, есть ли вообще смысл оставаться здесь так долго. Может, мне лучше прервать весь процесс отбора и сразу уйти, избавив себя от очередного конфуза?

– Тест С выявляет самые редкие таланты, которые встречаются среди магов с вероятностью менее двух процентов, – чеканит мой новый знакомый, словно на экзамене, и снова поправляет очки. – Насколько я знаю, сейчас к ним относится магия порталов и времени. Возможно, раньше существовали и другие виды, но к настоящему времени все их носители вымерли.

От удивления я открываю рот. Магия порталов и времени звучит довольно… странно. И в то же время очень впечатляюще. Я начинаю осознавать, насколько плохо обо всем осведомлена. То, что тетя Бет успела рассказать мне за несколько недель, не идет ни в какое сравнение с тем, что я узнала здесь всего за пару часов.

Ради этого стоит остаться здесь еще на несколько дней, не так ли? Таких знаний я не получу больше нигде в мире. Даже если в конце концов мне придется уехать, я узнаю о том, о чем раньше даже не подозревала. Разве я не должна, как губка, впитывать всю информацию, пока у меня есть такая возможность?

– В этой академии правда есть оборотни? – внезапно вырывается у меня. Я, наверное, могла бы просидеть здесь целый день, засыпая вопросами этого парня. И тут меня осеняет: – А как тебя зовут? Я Хэйден. Хэйден Скотт.

– Джин Кобаяши. – Он сдержанно улыбается. – Приятно познакомиться, Хэйден.