«Что вам от меня нужно?» – хочется крикнуть мне, но из горла вырывается только невнятный набор звуков. Язык словно онемел. Этого не может быть!

В панике я пытаюсь сфокусировать взгляд на чем-то, что не кружится и не расплывается. Наконец, мне удается различить высокого мускулистого мужчину, приближающегося ко мне. Его лицо, как и у остальных, скрыто за золотой маской.

Я инстинктивно пытаюсь вырваться из пут и освободить руки, но едва могу пошевелиться. Кажется, будто мышцы перестали меня слушаться.

– Не бойся. Ты слишком ценна, чтобы отдать тебя лордам для их ритуала магии крови. Мы приготовили кое-что получше.

– Получше? – пытаюсь презрительно прошипеть я. Мои слова сейчас больше похожи на карканье, чем на человеческую речь. Откуда ему вообще известно о лордах и об их планах?

– Кое-что, что не приведет к твоей смерти, – отвечает гигант, который, судя по всему, является их лидером. Волк-альфа? – Надо признать, на эту мысль нас навел именно Сайлас. В Найтстоуне уже давно не было настолько сдержанных девственниц. В наше время становится все труднее найти ту, что еще не успела раздвинуть ноги до восемнадцатилетия. Чистая кровь, которая течет по твоим венам, полезна не только магам. Ее можно применить во многих других ритуалах.

От меня ускользает смысл его слов. Их звук доносится издалека, словно эхо. Вся моя концентрация уходит на то, чтобы держать глаза открытыми и слушать. Если он знает о планах Сайласа… неужели он – тоже один из лордов? Но при этом скрывает свою волчью сущность?

– Зачем волкам кровь? – едва слышно шепчу я.

На мгновение человек в маске отворачивается и смотрит на луну.

– У нас в запасе есть еще пара минут. Могу объяснить, если от этого тебе станет легче.

Я издаю смесь смешка и хрипа. Очевидно, мне не станет легче от краткого экскурса в жизнь оборотней. А вот что поможет – так это если незнакомец ослабит веревки и, возможно, меня отпустит. Однако я все же киваю: во-первых, потому что хочу, чтобы он продолжал говорить, а во-вторых, чтобы понять, что они собираются со мной сделать.

Меня ждет та же участь, что и Кьяру? Прямо сейчас меня возьмет силой этот мускулистый полуголый мужчина с татуировкой, потом набросятся все остальные, а затем они располосуют когтями мое лицо?

Когда незнакомец поворачивается и подходит ближе, своим телом заслоняя меня от остальных, все мое тело покрывается гусиной кожей. Он подносит руку к моему лицу, и я вздрагиваю, когда щеки касаются костяшки чужих пальцев.

Лишь спустя несколько секунд я осознаю, что он вытирает мои слезы. Я даже не заметила, когда заплакала.

– Не бойся, малышка. Ты останешься в живых и завтра почти ничего не вспомнишь.

Это должно меня успокоить?

– Зачем вы это делаете? – выдавливаю я сквозь сжавшееся горло. Я пытаюсь всмотреться в прорези маски, чтобы поймать взгляд мужчины, но если мои глаза меня не обманывают, то из-под нее исходит золотисто-желтый свет.

– Черпать силу из человеческой крови могут не только вампиры и маги. Волки тоже могут извлечь из нее пользу. Благодаря ей мы лучше контролируем проклятие. Выпитый в полнолуние, этот природный эликсир не только делает нас сильнее и быстрее, но и улучшает самоконтроль. Осквернение ранее нетронутой женщины под кровавой луной открывает путь к самому естественному источнику магии, который поможет ритуалу стать еще мощнее. Именно этого хотели лорды. Однако они использовали бы другое заклинание, чтобы забрать себе твою силу, и им понадобилось бы гораздо больше крови, чем нам. Можешь считать, что тебе повезло оказаться сегодня с оборотнями.

Ах да, удача и правда улыбаются мне.

– Но они не стали бы лишать меня девственности всей стаей! – выплевываю я в ответ.

– Ты уверена?

Я молча стискиваю зубы. Понятия не имею, что со мной собирался сделать Сайлас и откуда волки об этом знают, но если кто-то непременно заберет мою невинность, то я бы предпочла лордов. Потому что тогда рядом были бы Айзек и Сайлас. И черт возьми, хоть я и сопротивлялась им до последнего, прямо сейчас, связанная перед толпой полуголых незнакомцев в масках, я готова признать, что с радостью отдалась бы Сайласу и Айзеку. Я бы добровольно легла обнаженной на их алтарь, если бы это спасло меня от до смерти пугающих голодных золотистых взглядов.

Сердце заколотилось где-то в горле, когда татуированный великан сделал шаг назад и снова принялся искать глазами луну. Мой взгляд тоже устремляется в ночное небо. Мир перестал расплываться, и теперь я могу отчетливо различить темно-красное, словно пропитанное кровью, сияние полной луны.

– Время пришло. Тьма достигла пика, мы больше не можем оттягивать превращение. Давай покончим с этим, пока в нас еще осталось что-то от людей. Поверь, ты не захочешь испытывать на себе вожделение волков, если мы перевоплотимся.

Когда незнакомец опять поворачивается ко мне, я понимаю, что он имеет в виду под фразой «что-то от людей». Его желтые глаза стали походить на волчьи, а на руках внезапно отросли темные волосы. Неужели его торс стал еще более мускулистым, чем пару минут назад? Как такое возможно? Прежде чем я успеваю подумать об этом, мое внимание привлекает кое-что еще: когда оборотень поднимает волосатую руку, вместо обычной кисти я вижу огромную когтистую лапу.

Незнакомец проводит когтями по моей шее, и как только я понимаю, что будет дальше, то испускаю пронзительный крик. В ту же секунду альфа сверху донизу разрывает на мне одежду. Поначалу я испытываю облегчение, что он сорвал с меня только блузку, а не кожу, но затем на смену ужасу приходит легкое жжение, пронизывающее все тело.

Я опускаю голову, беспомощно наблюдая, как альфа сдирает с меня разорванную блузку, а на груди красуется несколько кровоточащих полос.

Еще немного, и с меня действительно сняли бы кожу.

Пульс учащается, и я снова поднимаю голову в попытке перехватить его взгляд.

– Вы выбрали не ту девушку. Я уже не девственница, – предпринимаю попытку я.

Огромной волосатой рукой альфа хватает меня за подбородок, и я чувствую, как в щеки впиваются острые когти, когда он меня разглядывает.

– Не лги мне. Не в полнолуние. Волки способны учуять ложь. Так же как и страх. И невинность.

Я тяжело сглатываю и зажмуриваю глаза, чтобы побороть слезы. Отчаяние берет надо мной верх.

– Пожалуйста, – умоляю я. – Я не хочу терять девственность так.

– Посмотри на меня, – рычит он, больно сжимая мои щеки.

Я моргаю сквозь пелену слез. Я не вижу выражения лица альфы под золотой маской и даже не догадываюсь, о чем он думает. Что он чувствует. Ему меня жаль? Или он наслаждается моими страданиями? Он садист, который получает удовольствие от чужого страха? Или он борется с собой, потому что внутренне противится происходящему, но вынужден делать это из-за проклятия?

– Если хочешь, я могу попробовать сдержаться. Чтобы тебе было приятнее, – словно сквозь стиснутые зубы отвечает волк. Кажется, будто это предложение стоит ему огромных усилий.

Зрение снова затуманивается от слез, которые я больше не могу сдерживать. Они капают с ресниц и стекают по горячим, воспаленным щекам.

Адрик

Будто завороженный, я наблюдаю, как слезы выступают на ее карих глазах, катятся по покрытым веснушками щекам и смешиваются с кровью от ран, которые мои когти оставили на нежной коже. Кровь и слезы собираются на ее подбородке и, наконец, тяжелыми каплями падают между нами.

Я мог бы вечно смотреть на это, если бы волк во мне не корчился под светом полной луны.

Зверь внутри нас жаждет двух вещей: секса и крови. С приближением полнолуния сдерживать эти желания становится все сложнее. Человеческая сила воли не создана для такого. Недаром многие называют ликантропию проклятием. В какой-то момент животное начало берет над нами верх и мы перестаем контролировать свои действия. И чем отчаяннее мы сопротивляемся, тем серьезнее могут оказаться последствия: лунатизм, пробуждение с пятнами крови на руках, потеря сознания, галлюцинации, неконтролируемые вспышки агрессии. Убийства. Чтобы противостоять зверю, еще сотни лет назад опытные стаи начали праздновать полнолуние, раз за месяц удовлетворяя все волчьи потребности, чтобы остальное время вести себя как нормальные люди.

Есть определенные правила, которые мы должны соблюдать в ночи полнолуния. Каждой стае разрешается напасть только на одну женщину, чтобы минимизировать ущерб. Она – подношение, но не божеству, а нашему внутреннему монстру. Первым женщину берет альфа – ее кровь и ее тело. Наносить ей опасные для жизни травмы и укусы запрещено, и обычно все беспрекословно соблюдают это правило. Нашей последней ошибкой стала Саванна. Моей ошибкой. То, что произошло с ней, не должно повториться. Я слишком долго сопротивлялся волчьим инстинктам и слишком часто оставался в стороне, уверенный, что смогу взять верх над проклятием. Моя ошибка едва не стоила светловолосой леди жизни и лишила ее титула в маленькой секте Стоуна.

Все будет хорошо. Я не съем тебя, моя красавица, не разорву на части, не убью. Я заберу твою невинность так нежно, как только смогу, чтобы покончить с этим ритуалом поскорее. Это нужно моей стае, это нужно мне.

Так нежно, как только смогу? Верю ли я сам в эти слова? Я никогда не отличался особой нежностью, а в Хэйден Найт есть нечто большее, чем она сама думает, и это сводит меня с ума. Я не должен так желать ее, не должен так на нее смотреть. Я никогда не планировал использовать ее в качестве жертвы. Но я не в силах обмануть волка внутри себя. Мой внутренний зверь облизывался на Хэйден с того момента, как впервые увидел ее в академии. И теперь, когда она стоит передо мной полуголая, привязанная к столбу, в моих спортивных шортах становится тесно, и дело не только в том, что все части наших тел увеличиваются после трансформации.

С каждой секундой я чувствую, как кожа натягивается все больше и больше, мышцы вот-вот увеличатся в размерах, а тело почти разрывает изнутри на части. Я выпускаю из рук лицо Хэйден, чтобы еще глубже не вонзить когти в ее плоть, сопротивляясь трансформации.

Я скольжу взглядом по ее миниатюрному телу. Форменный пиджак и белая блузка валяются у ее ног, разорванные в клочья. На Хэйден осталась только темно-синяя плиссированная юбка в клетку и белый кружевной бюстгальтер, красиво оттеняющий ее слегка загорелую кожу и маленькую упругую грудь, которая быстро поднимается и опускается.

– Пожалуйста, – тихо повторяет она. По ее щекам продолжают катиться слезы.

Будь я проклят еще раз. Часть меня действительно хотела бы как-то помочь Хэйден. Обычно мы выбираем студенток, которые не прочь заняться сексом хотя бы с одним из нас. Которых не пришлось бы принуждать раздвинуть ноги. Хэйден – исключение, потому что девственница в Найтстоуне встречается не чаще, чем метеоритный дождь. Волчья стая не может упустить такую возможность. Сегодня ночью мы воспользуемся ее кровью, чтобы на несколько месяцев вернуть себе контроль над собственными телами, взять верх над проклятием и хотя бы на время обойтись без других жертв. Время, когда нам не придется подвергать опасности окружающих. Возможно, мои мысли – лишь пустое оправдание, потому что какая-то темная, испорченная часть меня все же хотела ее все эти месяцы?

Я представлял, как буду входить в нее, еще до того, как в Сети появилось видео с Девой Марией. Лучше я возьму Хэйден здесь, в контролируемых условиях и на благо стаи, чем буду по вечерам подстерегать ее в коридорах академии. Не будь рядом свидетелей, я, вероятно, поступил бы с ней гораздо хуже.

Кроме того, лучше она проведет этот вечер под моей опекой, чем с садистом вроде Сайласа, который мучает ее с самого первого дня.

Я освобождаюсь от мягкой эластичной ткани шорт. Пора. Последние несколько лет полнолуний стоили мне огромного количества разных предметов одежды. Я чувствую, что больше не могу сдерживать превращение. И хотя мы редко трансформируемся полностью, частичная трансформация может неблагоприятно сказаться на ритуале. Хэйден точно не хотела бы провести свой первый раз в компании непропорционально огромного волосатого чудовища ростом более двух метров.

У Хэйден не слишком много пространства для маневров: она привязана к столбу, расположенному на небольшой поляне в глубине леса. Прежде чем приступать к обряду, мне нужно освободить ее ноги, поэтому я наклоняюсь, чтобы перерезать когтями веревку вокруг лодыжек.

Ты собираешься с ней переспать. Называй вещи своими именами, Адрик.

Поднимаясь на ноги, я скольжу рукой вверх по ее обнаженному бедру, под юбку, к трусикам, которые после недолгого колебания разрываю пополам. Обрывки ткани падают на землю, и Хэйден задерживает дыхание. Я решаю оставить на ней только короткую плиссированную юбку, чтобы не оставлять Найт совершенно голой перед всей стаей, и потому что считаю, что школьная форма выглядит на ней чертовски сексуально.

Если бы она тоже могла насладиться этим… Но какая девушка сознательно согласится разделить ложе с чудовищем?

На мгновение наши взгляды пересекаются.

И тогда я принимаю решение, которого сам не ожидал.

– Закрой глаза.