– Что? – задыхаясь, спрашиваю я, не уверенная, что правильно расслышала его сквозь шум крови в ушах.

– Закрой глаза. Делай, как я говорю.

Понятия не имею, почему подчиняюсь незнакомцу, который собирается взять меня силой, но мое тело следует его приказу. Прикрыв веки, я продолжаю лихорадочно искать выход из этой ситуации, как вдруг на мое лицо снова опускаются огромные теплые руки с острыми когтями.

Он обхватывает лапой мой подбородок и тянет его на себя, а затем его губы касаются моих.

У меня замирает сердце.

Рот волка приоткрывается, у него вырывается стон, который волной проносится по всему моему телу. Я задыхаюсь от удивления, и он использует этот момент, чтобы проникнуть языком мне в рот, обхватить меня руками и втянуть в чертовски глубокий поцелуй, лишающий всех чувств. Я не могу сделать почти ничего, кроме как чувствовать его: его теплое дыхание, мягкие губы и ловкий язык, ласкающий мой.

Что, черт возьми, происходит?

По моему телу непроизвольно распространяется покалывание, постепенно переходя в сладкую тяжесть внизу живота. Почему он целуется так… хорошо? Это из-за того, что они мне вкололи?

Прежде чем ко мне возвращается способность ясно мыслить, оборотень-альфа отстраняется. Задыхаясь, я хватаю ртом воздух и замечаю, что головокружение только усилилось. Мне хочется поднять измученный взгляд на лицо волка, но я двигаюсь слишком медленно. Он успевает снова натянуть маску, и единственное, что мне удается различить, – это светящиеся золотом глаза.

Ну, кроме обнаженного тела, на которое я, конечно, вполне могла бы посмотреть, но категорически отказываюсь опускать глаза вниз. На то, с чем мне вот-вот предстоит столкнуться.

– Ты готова? – с рычанием спрашивает он. Голос оборотня стал грубее и мрачнее, хотя он едва доносится до меня сквозь собственное сердцебиение и туман в голове.

Я слишком ошеломлена, чтобы ему ответить. Они ведь все равно не засчитают мое «нет» за ответ? Так почему он ведет себя так, будто у меня есть выбор? Он и его стая хотят использовать меня для чего-то, чего я не понимаю и что противоречит всем законам страны и правилам морали. Но все же его поцелуй и то, как он со мной разговаривает, заставляют мои слезы высохнуть, а страх слегка отступить.

Может быть, он телепат и способен управлять чужими эмоциями? Иначе почему я не испытываю отвращения к его прикосновениям? Или к его близости?

Наверное, это какой-то защитный механизм моей психики. Если я запаникую, то дальше будет только хуже.

Я хочу спросить оборотня, может ли он хотя бы снять маску и не прятаться за ней, как трус, когда воздух вдруг разрывает громкий, протяжный вой.

Альфа оборачивается к стае, что позволяет мне рассмотреть остальных полуголых парней. Некоторые прямо на моих глазах начинают корчиться и трансформироваться с душераздирающими криками. Других сбивает с ног или подбрасывает в воздух. Один из них без всякой видимой причины падает на землю.

В чем дело?

Полуобратившиеся волки, похоже, замечают кого-то и бросаются наутек.

– Нападение! – выкрикивает один из них.

– Ни звука, – вдруг шепчет мне в ухо тихий голос. Я знаю его. Настолько хорошо, что безошибочно определяю даже сквозь туман в голове.

Почему он здесь?

Он меня… искал?

Он хочет спасти меня или просто утащить на собственный ритуал?

Совершенно ошеломленная, я запоздало замечаю, что Сайлас пытается освободить мои запястья. Когда веревка падает вниз и я могу опустить онемевшие руки, меня хватают за талию и перекидывают через плечо, будто тяжелый мешок, – мне не привыкать. Однако на этот раз Сайлас не гордо шагает к озеру, а со всех ног бежит в сторону леса.

Волчий вой чуть не разрывает мне барабанные перепонки, и я догадываюсь, что альфа только сейчас заметил мое отсутствие. И что теперь он пойдет по нашим следам.

– Держись крепче, – шипит Сайлас и ускоряет шаг. Он впивается пальцами мне в бедра, не позволяя соскользнуть с плеча.

Понятия не имею, насколько быстро он может бегать, но моему одурманенному мозгу кажется, будто Сайлас буквально летит сквозь лес.

Я вцепляюсь в его рубашку, пытаясь удержать в себе содержимое желудка, как вдруг слышу треск веток и рокот над землей. Звук становится все ближе и ближе. Он все ближе и ближе.

Черт, Сайлас не быстрее оборотня! И уж точно медленнее их вожака.

Я оказываюсь права. Подлесок трещит так громко, что я в ужасе вскидываю голову и успеваю разглядеть в темноте светящиеся золотые глаза, прежде чем нас швыряет на землю.

Я выскальзываю из рук Сайласа, на долю секунды оказываюсь в свободном падении и больно ударяюсь о землю. Глухой удар выбивает из легких весь воздух. Я качусь по земле несколько метров, издаю стон и зажмуриваю глаза. Плечо и таз пронизывает сильная боль, но когда поблизости раздается рык и скрежет зубов, все мысли о возможных травмах вмиг улетучиваются.

Сайлас!

Нельзя, чтобы этот волк его растерзал. Или даже укусил. Укус оборотня на всю жизнь свяжет его проклятием и превратит в чудовище. Настоящее чудовище.

С учащенным сердцебиением я приподнимаюсь на руках и оглядываюсь по сторонам, но в лесу слишком темно. Все, что мне удается различить, – это глубоко-черные силуэты в чуть менее черном окружении: гигантский монстр и кто-то еще катаются по земле. Способны ли противостоять друг другу маг и оборотень? Похоже на то, но я не могу определить, кто из них одерживает верх.

Почему Сайлас не использует свою магию, чтобы отбросить волка к ближайшему дереву?

Паника когтями вонзается в мое сердце. Что, если Сайлас уже слишком сильно ранен, чтобы сопротивляться? Или его магия бессильна против оборотней? Я не имею ни малейшего представления о том, как устроены эти существа.

– Остановитесь! – кричу я и, поднявшись на ноги, пошатываясь, двигаюсь в сторону схватки, хотя с трудом удерживаюсь в вертикальном положении. Мир продолжает крениться вбок, но я не могу сдаться сейчас. – Остановитесь! – снова умоляю я и слепо бросаюсь вперед – прямо в центр черной рычащей массы.

На меня обрушивается удар, я снова пролетаю по воздуху и врезаюсь спиной во что-то твердое. Ствол дерева? Я несколько раз моргаю и пытаюсь выпрямиться, как вдруг на меня падает что-то тяжелое и толкает обратно на землю.

К сожалению, это не Сайлас.

Я чувствую над собой мягкую шерсть, огромное теплое тело, а затем моей шеи касается горячее влажное дыхание. На меня капает слюна, и я понимаю, что опасно заостренные зубы находятся всего в паре миллиметров от моей сонной артерии.

Мне конец?

* * *

– Когда уже она очнется?

– Дай ей время, она через многое прошла.

– Она не приходит в сознание уже двенадцать часов. Может быть, все-таки стоит показать ее врачу?

– Царапины неглубокие.

– Возможно, сотрясение мозга.

– Может, переоденем ее во что-нибудь другое?

– Думаю, лучше не надо, иначе потом она подумает, что мы какие-то извращенцы. Пусть лучше очнется в той же одежде, что и была.

* * *

Невыносимо ломит виски. Я мучительно щурю глаза и издаю стон: откуда эта боль?

Я приоткрываю веки, моргаю и вижу перед собой чужую светлую комнату. Сбитая с толку, я сажусь и осматриваюсь.

Где я?

Точно не в нашей с Блейк комнате. И уж тем более не в квартире Бет и Марлона в Нью-Йорке. Тогда почему в голове крутятся обманчиво свежие воспоминания о моей прежней спальне, как если бы я только что была там? Может, она мне приснилась?

Обхватив руками гудящую голову, я спускаю ноги с кровати и опускаю взгляд на свое тело. На мне полузастегнутая, слишком большая белая рубашка, под ней – бюстгальтер и плиссированная юбка в зелено-голубую клетку. Я обута в белые кеды All Stars, но ноги голые, грязные и покрыты мелкими царапинами.

Перед моим внутренним взором проносятся воспоминания о том, как я пробираюсь через лес ночью. Треск подлеска, рычание и волчий вой… кровавая луна.

Сайлас!

Я вскакиваю с кровати, но тут же падаю обратно, потому что меня охватывает головокружение. Проклятье. Я с трудом делаю несколько глубоких вдохов и снова пытаюсь подняться, на этот раз куда медленнее. Когда я убеждаюсь, что мир больше не опрокидывается, делаю шаг вперед. Белая рубашка с длинными рукавами соскальзывает с плеча, и я поправляю ее. Интересно, чья она? Точно не моя. Я вспоминаю, как потеряла собственную блузку, и все мое тело покрывается мурашками. Ее сорвали с моего тела. На глазах у десятка оборотней. Все они таращились на меня. Хотя воспоминания и размыты, они все равно есть.

Разве альфа не сказал, что я ничего не вспомню?

Я делаю еще один осторожный шаг и оглядываюсь. Похоже, я нахожусь в одной из самых роскошных комнат общежития. Ее планировка и размер напоминают апартаменты Сайласа и Айзека, но сюда я попала впервые. Но похоже, она принадлежит парню. Обстановка мужская и почти лишена декора.

Что, если я лежу в комнате у него? У самого оборотня?

Мое горло сжимается, а пульс учащается втрое. Пошатываясь, я спешу к двери, которая, надеюсь, не заперта, как вдруг слышу за ней слабые голоса. С неистово бьющимся сердцем я останавливаюсь и прислушиваюсь.

– Прекрати каждый час спрашивать, не проснулась ли она, – мрачно ворчит кое-кто настолько знакомый, что у меня с души сваливается камень. Сайлас! Слава богу.

– Может, тебе стоило принести ее в мою комнату? Тогда бы тебя никто не донимал, – отвечает кто-то, очень похожий на Айзека.

С облегчением я протяжно выдыхаю и опираюсь руками об дверь. Я не в его лапах, а в безопасности.

Здравый смысл у меня в голове готов рассмеяться: последние несколько месяцев эти магистранты превращали мою жизнь в ад, и их общество вряд ли можно считать безопасным. Тем не менее я жива. Они не обескровили меня на алтаре и освободили из волчьих когтей. Но как мы выбрались из леса? И в чью комнату меня принес Сайлас?

Вдруг меня пронзают вспоминания о том, как полуобернувшийся альфа набросился на Сайласа. Стоун пытался спасти меня, когда волк… Я сглатываю, не в силах довести мысль до конца. Однако мой мозг упорно возвращается к одному и тому же образу: Сайлас лежит под чудовищем, которое раскрыло пасть, чтобы его укусить. Я снова бросаюсь к ним, будто жизнь ничему меня не учит, но на этот раз меня не отбрасывает взмахом лапы. Я успеваю добраться до Сайласа, который поднимает на меня темно-красные глаза… На этом воспоминание обрывается.

Испугавшись собственных мыслей, я делаю шаг назад и устремляю взгляд на темное дерево, словно оно способно объяснить то, что я увидела.

Сайлас и красные глаза? Это невозможно. Я никогда не слышала, чтобы глаза мага меняли цвет… Только если он – не оборотень…

Я выбрасываю из головы эту абсурдную мысль. В конце концов, к тому моменту в лесу я была настолько шокирована, что не могу доверять увиденному своими глазами.

Голоса за дверью комнаты внезапно становятся громче и возвращают мое внимание к разговору лордов.

– Сколько еще мы дадим ей поспать?

– Столько, сколько потребуется.

– Она правда перенеслась в Нью-Йорк вместе с тобой?

Я изумленно распахиваю глаза. Я сделала что?

– Я уже говорил вам, что она может телепортироваться, – говорит Сайлас. Но кого он имеет в виду под словом «вам»? Неужели за дверью больше людей, чем мне показалось сначала? Мысли лихорадочно сменяют одна другую.

Я телепортировалась из леса вместе с Сайласом? В квартиру Бет и Марлона?

– Она должно быть чертовски сильна, раз с ходу преодолела такое расстояние без практики. Да еще и вдвоем.

– Человек способен на многое, когда он напуган до смерти, – трезво рассуждает Сайлас.

Другой голос отвечает настолько тихо, что я не могу разобрать слов.

– Главное, теперь она в безопасности, – резюмирует Айзек. Наступает короткая пауза. – Я не хочу спрашивать, но… ты ведь не трогал ее на обратном пути? Если хоть один волос упал с ее головы, пока она была в таком состоянии…

Моя грудь сжимается, и я задерживаю дыхание.

Сайлас фыркает:

– Ты серьезно думаешь, что я мог бы прикоснуться к человеку без сознания? С куколкой все в порядке.

Куколка, серьезно?

Ну, хотя бы больше не подстилка.

– Может, уже пойдем и прекратим торчать в коридоре? – опять Сайлас. – Мы спасли деву в беде, прежде чем она успела стать собачьим кормом. Конец истории. Я не хочу больше слышать об этом ни слова. Нам еще долго предстоит расхлебывать последствия той ночи. До сих пор у нас не было проблем с волками в кампусе, но после вчерашнего все изменится. Не уверен, что маленькая подстилка стоила того.

На этих словах голоса стихают, а шаги удаляются от двери.

Отлично, значит, теперь я снова подстилка.

На мгновение я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. По крайней мере, теперь у меня есть примерное представление о том, что произошло и как я здесь оказалась. Сайлас, наверное, не хотел видеть меня у себя в спальне и оставил в комнате одного из своих приятелей-лордов. Похоже, спасательной операции, которую он устроил в ночь кровавой луны, недостаточно, чтобы оказаться в списке его друзей. Сайлас по-прежнему терпеть меня не может, это ясно как день, но почему он вообще пришел мне на помощь?

В любом случае это не имеет значения. Им не удалось осуществить свой план.

Я стискиваю зубы и стараюсь не обращать внимания на жжение в груди, которое присоединяется к боли по всему телу. Я открываю глаза и делаю несколько шагов к прямоугольному зеркалу, висящему над комодом высотой по пояс. Я осматриваю свое бледное лицо, отмытое от крови, хотя царапины на щеках все еще хорошо видны, взъерошенные волосы и грязное, израненное тело.

Со стороны может показаться, что парни меня спасли, вовремя освободив девственницу. Но они ошибаются.

* * *

– Остановитесь! – умоляю я и слепо бросаюсь вперед – прямо в центр черной рычащей массы.

На меня обрушивается удар, я снова лечу по воздуху и врезаюсь спиной во что-то твердое. Ствол дерева? Я несколько раз моргаю и пытаюсь выпрямиться, как вдруг что-то тяжелое падает на меня и толкает обратно на землю.

Я чувствую над собой мягкую шерсть, огромное теплое тело, а затем моей шеи касается горячее влажное дыхание. На меня капает слюна, и я понимаю, что опасно заостренные зубы находятся всего в паре миллиметров от моей сонной артерии.

В следующую секунду зверь частично превращается обратно. Возможно, я настолько сильно ударилась головой, и волк снова становится человеком только в моем воображении. Он упирается руками в землю с двух сторон от моей головы.

– Ты сошла с ума, зачем встаешь между нами? – рычит он, едва ли по-человечески. В словах волка столько гнева, что меня бьет дрожь.

– Ты не можешь его укусить, – слабым голосом объясняю я, прекрасно понимая, насколько наивно и глупо звучу. Но я не могу думать ни о чем другом, кроме того, чтобы уберечь Сайласа от проклятия.

– Ты беспокоишься о нем? Больше, чем о себе? – презрительно спрашивает альфа, но прежде чем я успеваю ответить, рядом с нами раздается треск веток и шорох сухой листвы. В следующую секунду Стоун уже бросается на волка, но рефлексы альфы оказываются чертовски быстры. Он разворачивается и с легкостью отбрасывает Сайласа, словно назойливую муху.

Раздается крик боли, от которого у меня чуть не останавливается сердце. Сайлас падает на землю в нескольких метрах от меня. Я слышу треск дерева и шелест листьев на некотором расстоянии от себя, но не могу понять, откуда именно он доносится. Надеюсь, сломались именно ветви, а не кости.

В следующее мгновение ярко-желтые глаза альфы снова устремляются на меня. Мой страх за Сайласа отходит на второй план. Я смотрю на оборотня. На нем больше нет маски, но сейчас слишком темно, чтобы разглядеть черты его лица. Он не дает мне и секунды времени, снова оказываясь на мне и прижимая меня руками и огромным горячим телом.

Мое дыхание сбивается, когда он опускается на меня. Когда между мной и его мускулистым телом совсем не остается воздуха, я понимаю, что волк полностью обнажен. Наполовину животное, наполовину человек – мой разум пытается собрать воедино образ, скрытый в темноте. Не уверена, хочу ли знать, как выглядит эта тварь. Сколько в нем от зверя, а сколько – от человека.

– Кровавая луна еще не зашла, – шепчет он мне на ухо, и по моей шее бегут мурашки. Я поняла бы, что он имеет в виду, даже если бы не чувствовала твердость, прижатую к обнаженному животу.

Я тяжело сглатываю и хочу отрицательно помотать головой, но меня словно парализует. Сердце колотится в горле, когда я вспоминаю наш с ним поцелуй, а жар между телами усиливается.

Он стремительно разгорается до температуры преисподней.

– Я больше не могу сопротивляться, Хэйден. Нет другого выхода… – С этими словами нижняя часть его тела прижимается к моей. Он опускается вниз достаточно, чтобы протолкнуть свое отчетливо выделяющееся возбуждение между моих бедер. На мне ничего, кроме юбки, не способной защитить от его мощной эрекции.

Мне никто не поможет. Даже Сайлас не в силах его остановить.

Мое дыхание сбивается. Я прикусываю нижнюю губу и готовлюсь к боли. Когда альфа с животным рыком входит в меня, я зажмуриваюсь и кричу.

* * *

С бешено колотящимся сердцем я открываю глаза и смотрю на свое отражение в зеркале. В ушах звенит. Мое лицо не выражает никаких эмоций, и со стороны я наверняка кажусь спокойной как удав. Только выражение глаз более напряженное, чем обычно, и в то же время какое-то пустое. Моя внешность не соответствует внутреннему состоянию. Я с трудом узнаю себя. Я – не та девушка, что смотрит на меня из отражения.

Парни ничего не заметили. Они ничего не знают и все еще считают меня нетронутой. Невинной. Чистой.

Но это больше не так.

Этот волк забрал у меня то, что ему не принадлежало. Он не имел никакого права отнимать это. Особенно таким зверским способом. Я моргаю, стараясь побороть оставшиеся обрывки воспоминаний, сбивающие с ритма мое сердце. И хотя какая-то часть меня сочла случившееся не столь отталкивающим, хотя смутные воспоминания о нескольких минутах на земле в лесу разделились надвое, хотя мои чувства противоречат друг другу… Этого все равно не должно было случиться.

Золотисто-желтые глаза преследуют меня – даже сейчас я вижу их перед собой. И когда я застегиваю слишком большую мужскую рубашку на предпоследнюю пуговицу, скрывая под ней длинные царапины на груди, и заправляю ее в юбку, то решаю, что не позволю ему уйти от ответа.

Я, черт побери, найду этого альфу и заставлю его заплатить за то, что он сделал со мной – и со многими другими девушками до меня. Кто-то должен покончить с оборотнями в Найтстоуне.