Я четко ощущаю момент, когда Сайлас возвращает мне власть над собственным телом, но это не значит, что он меня отпускает. Он крепче, чем когда-либо, держит мои волосы и оттягивает голову назад. Палец другой его руки уже почти проник внутрь. Я чувствую давление, и сопротивление только усиливает боль – но, несмотря на это, я замечаю, что становлюсь все более возбужденной.

Проклятье. Стоит мне расслабить мышцы, и Сайлас, скорее всего, сможет легко скользнуть внутрь. Айзек и все, что сейчас делает Сайлас, вызывают в моем животе сладкое томление. Было бы облегчением позволить ему войти – но тогда он выйдет из ситуации победителем. Тогда Сайлас украдет не только мой первый поцелуй, но и первый раз, и будет напоминать мне об этом до конца моих дней. Я знаю, что после этого больше никогда не смогу посмотреть на себя в зеркало, и именно поэтому так упорно сопротивляюсь.

Сайлас – последний человек на планете, который сможет меня заполучить.

Поэтому я бью его локтем в ребра, пытаюсь наступить ему на ноги и упираюсь всем телом, чтобы оттолкнуть его от себя. Но мои попытки вырваться, кажется, только распаляют его еще сильнее. Я чувствую его позади себя. И ощущается он чертовски приятно.

Боже, каково это – почувствовать его на своей коже? Позволить ему заполнить меня?

Черт возьми, Хэйден, нет!

– Отойди от меня! – изо всех сил выкрикиваю я и резким движением откидываю голову назад.

Боль заставляет меня коротко взвыть. На мгновение перед глазами появляются звездочки, но оно того стоит: Сайлас чертыхается и отпускает меня. Спустя секунду я освобождаюсь и разворачиваюсь.

Сайлас держится за нос, из которого льется кровь. Его глаза полыхают огнем, черным, словно смоль. Он опускает руку и собирается снова подойти ко мне, как вдруг перед Сайласом возникает копна светлых волос и сбивает парня с ног. Мне приходится несколько раз моргнуть, прежде чем я узнаю Айзека, который борется со Стоуном на полу. Он бьет Сайласа в висок с такой силой, что на мгновение веки телекинетика смыкаются.

– Айзек! Что ты делаешь? – кричу я. Не знаю, на кого направлен мой страх. Я беспокоюсь за Айзека? За себя? Сайласа?

– Проваливай, Хэйден. Уходи. Беги. Убирайся отсюда! – приказывает он, стоя на коленях над телом Сайласа. – Я прослежу, чтобы он не пришел за тобой. Запри комнату. Закрой все окна. Никому не открывай дверь сегодня ночью, поняла? А теперь вперед!

Я поспешно нагибаюсь за нижним бельем, висящим между лодыжками, и возвращаю его на место. Колени кажутся мягкими, словно желе, но ноги все же меня слушаются, хотя остальное тело никак не может понять, что происходит. В ушах звенит, когда я, спотыкаясь, бегу к двери. Часть меня хочет остаться здесь, оттащить Айзека от Сайласа и попытаться спокойно во всем разобраться, но я понимаю, насколько это нелепо. Кипящий гнев Сайласа никогда не будет похоронен под мирным флагом. Сегодня он ясно дал это понять.

Когда я, пошатываясь, выхожу наружу и холодный ночной воздух касается моих горячих, мокрых от слез щек, я постепенно начинаю осознавать произошедшее. Сайлас хотел взять меня из ненависти, лишить девственности, хотя я четко кричала «нет».

Его это не волновало.

Его возбуждало мое сопротивление.

То, что я этого не хотела, его только подстеги-вало.

Я медленно прохожу еще несколько метров, пока не добираюсь до леса, а затем хватаюсь за одно из деревьев. Я прислоняюсь к стволу, наклоняюсь вперед, и меня рвет в кусты. Все, что я проглотила за последний час, выходит наружу вместе с желудочной кислотой.

Черт, у него почти получилось. Сайлас Стоун чуть меня не изнасиловал.

* * *

За последние несколько дней в Найтстоуне я заметила, что в пять часов утра в душевых нет ни души. Особенно в выходные. В старших классах я почти каждый день тренировалась перед уроками, поэтому привыкла вставать рано. Хотя этой ночью я и без того едва смогла сомкнуть глаза.

Я позволяю холодной воде струиться по обнаженному телу и смотрю на выложенную белой плиткой стену. Перед моим мысленным взором снова и снова возникают картины сегодняшней ночи, но я чувствую себя сторонним наблюдателем, будто смотрю кино. Мое тело – пустая, полая оболочка, лишенная эмоций. Но не лишенная боли. Мои запястья все еще болят от кандалов лордов, затылок пульсирует, а ободранные колени горят.

Могло быть хуже.

Мне следовало прислушаться к Блейк и проигнорировать приглашение. Тот, кто подсунул его мне, наверняка сделал это не из дружеских побуждений. Хорошо, что у Джина все в порядке. Он написал мне примерно в полночь, чтобы узнать, как я, – нужно будет ответить ему сразу после душа. Даже если я не знаю, что сказать.

Мои мысли возвращаются к Айзеку и Сайласу. К их драке на полу. Крови на лице Сайласа после того, как я, возможно, сломала ему нос. К неподдельной ненависти в его глазах.

И к тому, что мне иррациональным, болезненным образом понравилось ощущать его на своей голой заднице. Хотя бы на несколько ударов сердца.

Со мной и моим телом что-то не так. Это какой-то стокгольмский синдром? Вместо похитителя я влюбилась в своего злейшего врага?

Боже, я не влюблена в Сайласа! Этого просто не может быть. Но тогда почему я так реагирую на него и его близость? Почему я снова и снова вспоминаю, как чертовски страстно он целовал меня полторы недели назад? Его поведение этой ночью не имело ничего общего с тем вечером, но я все равно едва удержалась от того, чтобы ему не отдаться. Я готова была предоставить Сайласу свое тело так же, как отдала Айзеку свой рот.

Я выключаю воду, беру полотенце и насухо вытираюсь. Мне срочно нужно поговорить с Айзеком. Узнать, как у него дела, чем закончилась драка, и… поблагодарить его. Черт, даже думать не хочу о том, что еще натворил бы Сайлас, если бы Айзек не вмешался.

* * *

Нервно покусывая ногти, я прохаживаюсь между двумя длинными книжными полками в ожидании Айзека. Я уже отправила ему сообщение с благодарностью, но все утро не могла избавиться от ощущения, что мне нужно поговорить с ним лично. Увидеть его лицо, когда он будет говорить, что все в порядке. Почему-то я чувствую себя виноватой в ссоре между ними. Сайлас был разъярен, и мне страшно представить, что он мог сотворить со своим лучшим другом. Надеюсь, никто из них не избил другого до такой степени, что кому-то потребовалась медицинская помощь.

Что это за странная дружба между ними?

Думаю, у такого человека, как Айзек, не может быть ничего общего с эгоцентричным, самовлюбленным идиотом вроде Сайласа.

Ну, разве что членство в тайном обществе.

Или склонность к групповому и грубому сексу. Хотя я пока не могу судить об этом…

– Привет, Трабл, – раздается бархатистый мужской голос, который выводит меня из задумчивости.

Я повернула голову и увидела Айзека, который шел ко мне между рядами полок. Мой взгляд сразу же останавливается на его лице, но, за исключением синяка под глазом и разбитой губы, оно кажется невредимым.

– Слава богу, с тобой все в порядке, – бормочу я, и у меня с души словно падает камень.

– Я же тебе написал. – Он откидывает со лба отросшие светлые волосы и останавливается в метре передо мной. – Или ты не поверила? – весело уточняет он. Наверное, это нервное.

Я скрещиваю руки на груди и перевожу взгляд на корешки книг, вдруг почувствовав растерянность. Черт, почему мое сердце бьется так пронзительно быстро? Я уже не впервые оказываюсь наедине с Айзеком… Но все же что-то изменилось. Даже первый опыт орального секса ночью после вечеринки по случаю начала семестра отличался от того, что произошло между нами вчера. Может быть, потому, что на этот раз я была абсолютно трезвой и прекрасно все запомнила. Или потому, что вчера все прошло куда жестче, грубее и в результате почему-то показалось более настоящим.

Я быстро моргаю, чтобы прогнать из головы возникшие образы и вспомнить, зачем пригласила Айзека на разговор. Я снова смотрю на него и осознаю, что он все еще стоит в трех шагах от меня. Намного дальше, чем обычно. Он специально держится на расстоянии? Из соображений безопасности? Айзек думает, что я испугаюсь, если он подойдет ближе?

– А у тебя как дела? – прерывает он затянувшееся молчание. На этот раз он говорит тише. Ухмылка исчезла с его лица.

– Нормально, наверное. – Я неловко потираю затылок. Черт, почему это так сложно? Почему все кажется таким неестественным? – Насчет вчерашнего… Я просто хотела поблагодарить тебя лично. За то, что ты вмешался. Что ты… встал на мою сторону.

Его лицо мрачнеет.

– Ты не воспринимаешь это как должное? Вот, значит, каким ублюдком я выгляжу в твоих глазах.

– Нет, я… – Хотя на самом деле да. За последние три недели он ясно дал понять, что примет сторону Сайласа, что бы ни случилось. Поэтому вчера я действительно не ожидала, что Айзек открыто выступит против него и заступится за меня. Вполне могло оказаться, что Айзеку понравилось бы наблюдать за тем, как Сайлас принуждает меня к сексу. – Я рада, что ты не такой, как он. И рада, что ты не так сильно меня… ненавидишь.

В его взгляде что-то вспыхивает.

– Хэйден… То, что я не испытываю к тебе ненависти и не остался в стороне, когда мой лучший друг пытался тебя использовать, не означает…

– Я понимаю, – вмешиваюсь я, чтобы не испортить момент. Он не должен пояснять, что больше ничего ко мне не чувствует.

– То, что я сделал, было… – Его подбородок дергается. – Прости, если для тебя это было слишком. Я увлекся и… Тебе лучше поискать других парней для первого раза, Трабл. – Он вздыхает и потирает лицо. – Наверное, после прошлой ночи ты и сама это поняла. Так что прибереги свою благодарность. Хоть я и не зашел настолько далеко, как Сайлас, но тоже мог захотеть большего. Внутри нас скрываются демоны, которых лучше не дразнить девушке вроде тебя. Ты что-то в нас пробуждаешь. Что-то темное. Не знаю, что между вами произошло и почему он так бурно на тебя реагирует, но…

– Я знаю, – тихо вставляю я.

Он непонимающе смотрит на меня.

Наверное, сейчас мне лучше заткнуться, но я больше не хочу таскать за собой груз этой тайны. Я вообще не понимаю, почему Айзек до сих пор не в курсе.

– Сайлас ненавидит меня, потому что я – Найт. Может, он видит во мне конкурентку, а может, что-то произошло между нашими семьями. Но дело однозначно в моей фамилии, Сайлас сам сказал мне об этом.

Взволнованная реакцией Айзека, я прикусываю нижнюю губу и наблюдаю за его застывшим лицом. Похоже, для него эта информация действительно новая. И кажется, для Айзека она имеет большее значение, чем для меня.

– Ты должен все мне объяснить, – прошу я, делая шаг вперед. – Почему для него так важно то, кем были мои родители?

– Черт, ты должна…

Слова Айзека прерывают вибрации наших телефонов, раздавшиеся одновременно. Он достает из кармана смартфон и бледнеет. Дрожащими пальцами я нахожу свой и вижу, что Блейк прислала мне ссылку.

Сбитая с толку, я открываю сообщение:

«Дерьмо, Хэйден. Ты должна это увидеть. Видео уже повсюду. Мне очень жаль».

Еще не нажав на ссылку, я понимаю, что, скорее всего, меня ждет очередной удар ниже пояса. Что Сайлас придумал на этот раз? Это тот ролик с Айзеком и мной? Или кто-то снял на видео, как я стояла перед ним на коленях?.. О боже. Пока видео загружается, у меня на лбу выступает испарина.

Оно начинается с коллажа из… моих фотографий. Вернее, с фотографии монахини с моим лицом. Или наоборот: кто-то взял мое фото в бикини и подставил вместо лица голову монахини. Это старые фотографии, которые хранились в моем телефоне. Как он добыл их? Но изображениями все не ограничивается. Поверх фото появляется надпись: «В Найтстоуне нашлась своя Дева Мария. Святая дева Хэйден ищет того, кто сорвет бутон ее нежной розы».

Коллаж исчезает и, как я и опасалась, сменяется на видео из комнаты Айзека. Правда, его самого на экране не видно. Изображение просто увеличено до моего стонущего, хотя и очень пиксельного лица. «Разве девственницы могут издавать такие звуки?» – гласит появившийся рядом текст.

Я закрываю видео, которое длится еще добрых пять секунд, и опускаю телефон. Все внутри меня кипит от гнева, но внешне я словно застыла. Я готова потерять сознание при одной мысли о том, что прямо сейчас на это смотрят несколько сотен человек.

– Я позабочусь о том, чтобы это удалили. – Голос Айзека доносится до меня издалека, словно сквозь слой ваты.

– Ах, правда?

Этот пронизанный насмешкой вопрос вырывает меня из ступора.

Я поворачиваю голову и вижу его. Сайлас прислонился к одному из книжных шкафов в конце узкого прохода и безучастно смотрит на нас.

В ярости я бросаюсь вперед. Я не думаю ни о чем, все вокруг становится красным, и перед глазами остается лишь лицо Сайласа, равнодушно взирающего на меня.

Ублюдок!

Оказавшись рядом с ним, я сжимаю руку в кулак, замахиваюсь, и – моя рука замирает на середине движения, будто внезапно окаменев.

– Ты, кусок дерьма! – выкрикиваю я. Но прежде чем я успеваю поднять вторую руку, паралич охватывает все мое тело. Он не должен делать этого! Он не может так поступить! Это противоречит всем правам человека!

– Тссс. В библиотеке нужно вести себя тихо. Ты же не хочешь, чтобы нас выгнали? – Сайлас оглядывается по сторонам. Я уверена, последнее, что его волнует, – это правила поведения или другие студенты, которые пришли сюда для подготовки к учебе.

– Когда тебе, наконец, надоест? – шиплю я, изо всех сил безуспешно пытаясь понизить голос. – Когда ты от меня отстанешь? Что тебе нужно?

Я не планировала поддаваться отчаянию на глазах Сайласа, но сохранять самообладание, когда не можешь пошевелить ничем, кроме шеи, оказывается нелегко. Во мне даже расцвела надежда, что библиотекарь действительно услышит мои рыдания и вышвырнет нас отсюда, и тогда кто-то узнал бы, как Сайлас обращается со мной и злоупотребляет своей силой в повседневной жизни. Я определенно не первая студентка в кампусе, об которую он вытирает ноги.

– Скажи, что мне сделать, чтобы ты перестал меня ненавидеть? Я не собираюсь рассказывать кому-либо в академии, кем были мои родители. Ты можешь единолично наслаждаться титулом могущественного наследника, мне все равно. Я понятия не имею, что в этом мире означают фамилии Стоун или Найт. Мне на это плевать. Я знаю только, что моего отца здесь все любили и уважали, и, судя по всему, он обладал мощным редким даром. Поэтому, если ты ревнуешь, завидуешь или боишься, что я пойду по его стопам и что-то отниму у тебя…

Последняя фраза прерывается вместе с потоком кислорода, когда пальцы Сайласа смыкаются на моей шее. Кажется, Айзек что-то говорит, но я не уверена в этом, потому что кровь шумит у меня в ушах.

Задыхаясь, я смотрю в темно-карие глаза Сайласа, сверкающие от гнева.

– Все, что ты могла бы отнять у меня, уже отнял твой отец. Ты спрашиваешь, что должна сделать, чтобы я перестал тебя ненавидеть? Тогда скажи, как мне забыть, что твой отец убил моего брата?