У меня нет ни малейшего представления, что я здесь делаю. Последние полторы недели я старался подходить к делу с ясной головой. Сохранять спокойствие и не поддаваться на провокации со стороны Хэйден. Я в любом случае выйду из ситуации победителем, но хочу, чтобы мой следующий удар был хорошо продуман и задел ее достаточно сильно, чтобы она навсегда исчезла со сцены. Вот почему в последние несколько дней я отступил. Решил отстраниться, чтобы найти решение.

А теперь она ворвалась в наш процесс отбора, знает гораздо больше, чем ей подобает, и обвиняет нас в изнасиловании какой-то жалкой стипендиатки. Как будто я или кто-то из лордов стал бы в такое ввязываться.

Она считает нас ублюдками, которые издеваются над девушками? Видела бы она, как леди умоляют нас.

Я толкаю Хэйден вперед, будто загоняя свинью на бойню. Интересно, как она отреагирует, когда увидит, чем мы занимаемся. Когда столкнется с сексом и похотью. Вряд ли это заставит ее покинуть Найтстоун. Такие, как она, конечно, повидали немало, но большинство девушек все еще проявляют здоровое уважение к оргиям. Я никогда не забуду испуганное выражение лица маленькой потаскушки Найт, когда в первую неделю здесь она застала нас в бильярдной. Мне было крайне приятно вызвать на ее лице смесь стыда, шока и благоговения. В ней что-то изменилось, когда она увидела, как я, а не кто-то другой, был с Роуз. Она не хотела видеть эту сторону меня, и именно поэтому было особенно забавно показать ее ей.

Точно так же и сейчас. Скорее всего, Хэйден не захочет смотреть на то, что мы собираемся ей показать, но это только подстегивает меня. Айзек молча следует за нами. Найт пытается протестовать, но я толкаю ее вперед с такой силой, что она едва не падает, запутавшись в собственных ногах. Ситуация повторяется четыре или пять раз, после чего Хэйден, наконец, затыкается. Значит, она все-таки обучаема.

Когда в ночи проявляются освещенные витражи зала, я ощущаю покалывание на кончиках пальцев. Я не был здесь уже три недели. Я был занят уничтожением Хэйден, а потому мне пришлось на время отвлечься от привычных дел. Тем важнее для лордов становится эта ночь. Стоны и хлопки кожи о кожу слышны даже с улицы. Вечер в самом разгаре.

Кто бы мог подумать, что однажды я войду в это священное место с дочерью Найта?

Я вставляю факел в предусмотренный для него держатель и открываю двустворчатые двери. Они со скрипом распахиваются, и я делаю глубокий вдох, переступая порог. Воздух внутри согрет теплом бесчисленных свечей.

Я хватаю Хэйден за предплечье и тяну ее за собой. Ее вздох и вмиг напрягшееся тело вызывают в моем животе сладостную дрожь. Странно: отвращение к ней в сочетании с грубой животной похотью, которая охватывает нас здесь, смешиваясь в моей груди взрывным коктейлем эмоций. «Коктейлем Молотова».

Еще немного, и здесь что-то загорится.

– Видишь? – спрашиваю я, притягивая к себе непослушную девочку. Я хватаю Хэйден за подбородок и поворачиваю ее голову так, чтобы она смотрела прямо на алтарь в другом конце здания.

Роуз и Эби в своей стихии. Они от души стонут на каменной плите, в то время как лорды, завершившие сегодняшнюю работу, получают свою награду прямо перед кандидатами, которые прошли предыдущие этапы отбора. Новички могут своими глазами увидеть, что ждет их здесь в ближайшие годы. Обе наши леди надели на глаза изящные венецианские маски и в буквальном смысле отдаются в руки магической элиты. Они создают симфонию. Воздух в церкви вибрирует от магической ауры присутствующих. Они словно пульсируют. Обычный человек неспособен увидеть это: даром воспринимать ауры обладают только маги-менталисты. Но научно доказано, что продолжительный, упоительный секс укрепляет и даже усиливает дарованные нам магические силы. Сама природа пропитана чистой магией, она живет в каждом элементе, поэтому чаще всего магам подвластны именно силы стихий. Но природа состоит не только из них. Существует множество древних ритуалов, которые связывают нас с природой иными способами, позволяя ощутить ее истоки.

И такие праздничные действа – один из ритуалов, которые позволяют полностью отпустить себя, отбросить все границы и оковы человеческого разума, избавиться от лишнего и максимально приблизиться к самой сути природы – к магии.

И конечно же, мы, лорды, просто обожаем секс. Кто-то чаще, кто-то реже, но сбросить напряжение полезно каждому из нас.

– Отпусти меня! Я не хочу на это смотреть! – Маленькая потаскушка Найт извивается в моих руках в попытках ослабить хватку, но эта возня лишь вынуждает меня крепче прижать ее к себе.

Ее сопротивление пробуждает во мне что-то, что я сам едва могу контролировать.

– Стой смирно, иначе сама окажешься на алтаре, – шепчу я ей на ухо. – Ты пробралась на наш отбор, а значит, хотела здесь оказаться. К чему теперь скромность, ведь мы исполняем твое желание.

Она впивается ногтями мне руку, но, несмотря на короткую вспышку боли, я не ослабляю хватку.

– Ты отвратителен! Все вы!

Я поворачиваю голову и смотрю на Айзека, который с загадочным выражением лица наблюдает за мной и Хэйден. Похоже, он снова глубоко погружен в свои мысли. Хантер часто становится таким, когда эффект от курения сходит на нет.

– Расслабься, Айзек, – советую ему я. – Ты можешь выйти вперед и показать Хэйден, как заботливо мы обращаемся с нашими леди. – Я чувствую, как девчонка передо мной напрягается. Я с наслаждением наклоняюсь к ее правому уху: – Но ты и сама уже знаешь, как хорошо Айзек владеет своим языком. Кажется, в том маленьком фильме он вовсе не казался тебе отвратительным? И не делал ничего против твоей воли.

Хэйден фыркает и ударяет меня локтем в живот, но это лишь вызывает у меня ухмылку. Мне не нужно смотреть на ее лицо, чтобы почувствовать, как все тело Найт начинает светиться.

– Давай сыграем в небольшую игру, – предлагаю я. – Нужно выбрать, правда или действие. Хэйден, ты первая.

Хэйден

– Ты первая.

Я чувствую дьявольскую улыбку Сайласа, даже не глядя на него. Голос Стоуна смешивается со стонами и вздохами, доносящимися с каменного алтаря и отражающимися от высокого потолка. Каждое из моих чувств переполнено, перевозбуждено и наэлектризовано. Я воспринимаю все настолько остро, что по моему телу пробегает волна мурашек.

В отчаянии я поворачиваю голову к Айзеку, но понимаю, что помощи от него ждать не приходится. Они вдвоем притащили меня сюда и любуются моей реакцией на их логово удовольствий. Они наслаждаются моим стыдом, потрясением и беспомощностью.

В то же время они хотят показать мне: происходящее здесь не имеет ничего общего с тем, что, как мне показалось, я видела в лесу.

Неужели я неправильно сложила кусочки головоломки? Может быть, лорды действительно не имеют отношения к происшествию с Кьярой или они мной манипулируют?

– Выбирай, иначе я выполню свою угрозу и мы позволим тебе на время заменить Эби и Роуз. Или, может быть, ты этого и хочешь?

– Нет, не хочу, – бормочу я, пытаясь отвести взгляд от двух обнаженных девушек, окруженных пятью парнями одновременно, в то время как группа студентов стоит неподалеку и наблюдает за происходящим. Отвести взгляд оказывается непросто, потому что Сайлас не дает мне повернуть голову. – Правда, – быстро отвечаю я, в надежде, что Сайлас не перейдет к выполнению своей угрозы быстрее, чем я успею придумать план. План, как отсюда выбраться. Последние несколько минут у меня не получается противостоять ему физически. Напротив, чем сильнее я сопротивляюсь, тем больше удовольствия он получает от происходящего. Поэтому мне придется сменить тактику.

– Скучно, но предсказуемо, – комментирует он. Губы Сайласа находятся возле моего затылка, и я чувствую, как волос касается его теплое дыхание.

Это не помогает мне избавиться от мурашек.

Почему он так сильно прижимает меня к себе? Моя кожа горит везде, где наши тела соприкасаются, и какая-то часть меня наслаждается этим ощущением.

– Хорошо, тогда скажи нам правду: ты предпочтешь смотреть, как Айзек берет Эби, или сама займешься им, чтобы он перестал быть таким угрюмым?

С моих губ срывается странный звук. Он не может спрашивать об этом всерьез.

– Не забывай, ты все еще в долгу перед Айзеком. Он удовлетворил тебя, но ничего не получил взамен. Итак? – Хотя Сайлас старается звучать равнодушно, от меня не ускользает, что его голос стал немного грубее.

– Черт, Сайлас, – рычит Айзек. – Ты хотел показать ей, что мы не насильники, а теперь сам принуждаешь ее…

– Я никого не принуждаю, – отрезает он. – Пусть просто скажет, что нравится ей больше. А ты в любом случае в выигрыше. Я оказываю тебе услугу.

Самодовольство Сайласа раздражает меня не меньше, чем выдуманная им извращенная игра. Я прекрасно понимаю, о чем думает Стоун. Он считает, что я испугаюсь и накажу себя собственным выбором: мне будет неприятно смотреть на то, как Айзек овладеет одной из девушек. И к сожалению, Сайлас прав. В одном из залов башни я дерзко заявила, что секс – всего лишь физическое взаимодействие, но, несмотря на это, что-то внутри меня противится мысли об Айзеке с другой. Это чувство становится настолько сильным, что я, недолго думая, со всей возможной уверенностью заявляю:

– Я бы лучше сама взяла у него.

Надеюсь, вопрос был чисто теоретическим.

«А что, если нет?» – упрекает меня собственный разум.

Мои щеки пылают, когда Айзек делает шаг вперед и, вскинув брови, окидывает меня внимательным взглядом.

– Мне казалось, ты способна разделять секс и чувства, Трабл? Ты ведь не возражаешь, если у меня что-то будет с другой? – Он произносит это с таким недовольством, будто я сделала неправильный выбор.

– Этого не было в вопросе, – отвечаю я, стараясь контролировать пульс, чтобы не обмякнуть прямо в объятиях Сайласа. – Он просто спросил о моих предпочтениях. И мой выбор… сделать тебе приятно вместо того, чтобы смотреть.

Они тоже слышат, как с каждым следующим словом мой голос срывается все сильнее? Я изо всех сил стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица, но внутри меня все пылает. И сгораю в собственном вожделении, которое растет с каждой секундой.

Почему их игра кажется мне такой горячей?

Это настоящий ад. Намного хуже, чем все, что Сайлас когда-либо со мной делал. Лучше бы он снова толкнул меня в Темное озеро или запер в шкафу. Все лучше, чем оказаться зажатой между двумя парнями в секс-гроте. Между студентами, которые унижали меня с самого первого дня здесь, объявили мне войну, ненавидят меня до глубины души – по крайней мере, один из них – и, возможно, увлекаются опасными запрещенными ритуалами, от которых страдают люди.

Они – плохие парни, Хэйден. Но, к сожалению, они способны проделать со мной такое, против чего у меня нет шансов.

– Так чего ты ждешь? Вставай на колени, – требует Сайлас, и его голос льется сквозь меня, словно кипящая лава. Он отпускает меня, и я пошатываюсь от внезапно обретенной свободы движений.

Затаив дыхание я смотрю на Айзека и пытаюсь понять, что скрывается за его взглядом. В его глазах действительно что-то происходит: похоже, он борется сам с собой. Неужели Айзек и правда хочет, чтобы я сделала то, что предложил Сайлас? Черт, мы все понимали, что это было не просто предложение. Как только я ответила на вопрос, Сайлас открыл новый раунд. И на этот раз я выбрала действие.

Словно в подтверждение своих мыслей, я внезапно ощущаю на плечах тяжесть. Ко мне никто не прикасается, но все же меня тянет вниз. У меня подгибаются колени, и я падаю на каменный пол.

Мой пульс учащается. Я понимаю, что это было. Сайлас не впервые управляет моим телом подобным образом, хотя, когда он швырнул меня в шкаф, ощущения были другими. На этот раз движение оказывается более мягким, но в то же время решительным. Мое тело в его руках. Он может дергать меня за ниточки, как марионетку. Но эта пугающая мысль не вызывает у меня паники, а лишь усиливает покалывание в животе.

Что со мной не так?

Вероятно, я и правда схожу с ума, учитывая, что даже не думаю звать на помощь. Хотя вряд ли кто-то здесь стал бы мне помогать: студенты слишком заняты происходящим у каменной плиты, но я и не хочу этого.

Айзек смотрит на меня со странным выражением лица, а затем тяжело выдыхает. Неужели он сражается с самим собой?

Я беспокойно пытаюсь восстановить ровное дыхание.

– Разве теперь не твоя очередь выбирать правду или действие? – тихо спрашиваю я.

Сайлас издает невнятный звук, похожий одновременно на смех и фырканье. Затем позади меня раздается его хриплый голос:

– Мы закончили игру, милая. Не хотим мешать тебе делать то, чего ты так хочешь.

Я тяжело сглатываю и… просто принимаю его решение. Стоя на коленях, я жду, когда Айзек что-нибудь сделает. Или что-то сделать нужно мне? Должна ли я начать первой и… расстегнуть его брюки? Я искоса бросаю взгляд на его промежность. Явная выпуклость подтверждает, что Айзек совсем не против. У сложившейся ситуации есть одно преимущество: я уже видела его без одежды. Мне хотелось прикоснуться к нему в первую же ночь, проведенную у Айзека. Теперь я могу наверстать упущенное, и это не кажется мне неправильным. Конечно, обстоятельства складываются безумные: в нескольких метрах происходит оргия, а сзади стоит Сайлас и наблюдает за нами с Айзеком. Это откровенное сумасшествие, но… почему-то оно тоже чертовски возбуждает.

– Чего мы ждем? – спрашивает Сайлас, чье терпение заканчивается быстрее, чем у меня или Айзека. Не удивлюсь, если он использует свои способности, чтобы ускорить процесс. Однако, наверное, было бы странно, если бы он начал помогать своему лучшему другу раздеваться.

Наконец, светловолосый маг земли начинает двигаться, и его руки скользят к коричневому кожаному ремню, который скрывается под толстовкой. Айзек расстегивает пряжку.

– Ты не против? – спрашивает он, расстегивая брюки и спуская их вниз. Вместе с ними он приспускает и трусы-боксеры, поэтому его возбуждение оказывается прямо передо мной. Почему-то в этот раз оно кажется мне еще сильнее.

Я молча киваю.

– Да ладно, Айзек. Не порть мне удовольствие. Разве ты не можешь просто заткнуть ее громкий рот и покончить с этим? Тебе не нужно спрашивать разрешения – она уже заверила нас, что с удовольствием сделает все, что пожелаешь.

Айзек игнорирует Сайласа и не сводит с меня взгляд.

– Ты уверена? – Кажется, он обращается ко мне, и постепенно я понимаю причину его сомнений. Я уже дважды оказывалась в постели Айзека, и он не колебался, но тогда Айзек не знал того, в чем я призналась сегодня. Теперь же это ясно написано на его лице: Айзек запомнил, что я девственница. В воздухе между нами повисает незаданный вопрос, делала ли я это раньше. Айзеку не нужно спрашивать вслух, я все прочла по его глазам.

Имеет ли это значение? Будет ли для него что-то значить, если он окажется у меня первым, или это только повысит его самооценку?

Чтобы ему не пришло в голову произнести вопрос вслух и выдать мой статус Сайласу, я решаю взять дело в свои руки. Я обхватываю его пальцами.

Одного этого прикосновения оказывается достаточно, чтобы Айзек резко втянул воздух, побуждая меня сжать его крепче и провести вверх-вниз.

Вау. Кожа под моими пальцами мягкая, словно шелк.

Посмотрев последний раз в глаза Айзеку, я наклоняюсь вперед и приникаю губами.