Мои слова эхом разносятся по маленькой комнате. Чувствуя раздражение, я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.

Тишину нарушает треск, и я смотрю на парня, сидящего справа от того, что успел надоесть мне со своими глупыми вопросами. Второй же до сих пор не произнес ни слова и не издал ни звука. Теперь я опускаю взгляд на руки студента, в которых он держит обломки карандаша – секунду назад парень вертел его в пальцах под столом.

Человек в маске, который меня допрашивал, прочищает горло:

– Это правда? Скажи, сколько тебе лет?

– Да, конечно, это правда. Мне девятнадцать, не то чтобы мне было сорок и я никогда не целовалась.

Хорошо, что оба парня в масках. По крайней мере, я не вижу их удивленных взглядов. Они, наверное, смотрят на меня так, будто я восьмое чудо света.

– Могу я, наконец, отправиться на поиски своего друга?

– Сейчас тебя отведут на третий этап отбора, – отвечает первый, отмечая что-то в лежащем перед ним листе бумаги. – После этого ты сможешь встретиться с другими кандидатами, которые тоже пройдут в финальный раунд.

Не могу поверить, что выбраться отсюда мне помогла именно эта деталь моей личной жизни. Типичные мужчины. Их интересует только секс или женщины, у которых его еще не было. Но лучше уж так, чем рассказывать им, кем был мой отец.

– Я провожу ее, – неожиданно говорит парень справа, поднимаясь из-за стола.

Я смотрю на него в замешательстве. Мало того, что этот парень впервые сказал что-то с тех пор, как я вошла в комнату, так еще и… он кажется мне знакомым. Однако его лицо полностью скрыто от меня маской. Как и тот, другой, этот человек одет в черную толстовку с капюшоном, скрывающим его волосы. Высокая спортивная фигура могла бы принадлежать кому угодно… но этот голос.

– Иди за мной, – рычит он и в следующее мгновение рывком поднимает меня со стула. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он вытаскивает меня из комнаты, слишком растерянную, чтобы сопротивляться.

Мы оказываемся на узкой винтовой лестнице, которая, похоже, ведет в башню, и парень грубо тянет меня за собой по ступенькам. Затем он открывает неприметную деревянную дверь, берет из коридора факел и вталкивает меня в темную комнату.

– Эй, ты что делаешь? – возмущаюсь я. К счастью, ко мне постепенно возвращается способность говорить.

Человек в маске закрывает за собой дверь и заходит в комнату следом за мной. Я инстинктивно отступаю. Два шага, три. Я не успеваю отойти далеко, как вдруг ударяюсь спиной обо что-то твердое, и сверху на меня осыпается пыль. Боковым зрением я замечаю, что мы находимся в небольшой библиотеке. Вокруг нас громоздятся старые, покрытые пылью книжные шкафы.

– Не прикасайся ко мне! – предупреждаю я, когда парень подходит настолько близко, что может до меня дотронуться. В этом заключается третий этап процесса отбора? Противостоять одному из них? Или оказать ему сексуальные услуги?

– Какого черта ты здесь делаешь, Трабл? – шипит человек в маске и срывает темный капюшон с головы, открывая взору копну светлых волос.

Сердце шумно колотится у меня в груди.

– Айзек? – спрашиваю я без особой уверенности, потому что его голос звучит немного иначе, чем обычно. Немного темнее, немного грубее, немного злее. Кроме того, я не хочу, чтобы это оказался Айзек, потому что это означает, что он слышал каждое мое слово. Он слышал, что я девственница. Мои щеки начинают пылать.

– Веснушка, я задал тебе вопрос. – Парень делает последний шаг ко мне и свободной рукой сдвигает маску на волосы, открывая лицо, которое в свете факела мерцает белым золотом. Его голубые глаза сверкают, словно сапфиры. – Какого черта ты здесь делаешь? Тебе не отправляли приглашение. Как ты вообще выбралась из подвала и, черт возьми… к чему эта ложь? Пытаешься дать Сайласу еще одну возможность публично тебя унизить?

Значит, Сайлас тоже где-то здесь. Я была права. Он – один из лордов. Они и есть лорды.

– Твой друг сказал правду, и там, в подвале, никто не пострадал?

– Ты проигнорировала все мои вопросы, почему я должен отвечать на твои? – фыркает Айзек.

– Хорошо. Тогда я буду отвечать после каждого твоего ответа, – решительно предлагаю я, чтобы положить конец этой дискуссии. Мне просто необходимо узнать, что с Джином все в порядке и что он не сгорел из-за меня. До сих пор не могу понять, что случилось в подвале, но точно помню, что огонь был направлен прямо на нас.

Айзек поднимает брови. Я замечаю, что он все еще стоит очень близко ко мне, но это меня больше не беспокоит. Черт возьми, Хэйден, не забывай, что они сделали с Кьярой! Они больше, чем просто подлые, злые парни. Они действительно могут быть опасны.

– Это был не бензин, а просто вода, – отвечает Айзек. Он поднимает прядь моих влажных волос, вертит ее между пальцами и выжимает несколько капель. На самом деле, с тех пор как я вышла из подвала, запах бензина полностью исчез. – А огонь Уайатта не настолько горячий, чтобы кого-либо обжечь. Он знает, что делает. Мы просто хотели испугать новичков.

Что ж, у них это получилось. Несколько секунд я искренне думала, что мы с Джином умрем.

– Претендентов на что? Речь идет о том, чтобы вступить в ваш клуб?

– Моя очередь задавать вопросы, – отрезает Айзек, недоверчиво качая головой. – Как ты вообще попала сюда без приглашения?

– Я только что сказала твоему другу, что у меня есть приглашение. Но видимо, его мне подбросил не ты, – предполагаю я.

– А как ты выбралась из подвала? – хмуро спрашивает он.

Я поджимаю губы. Все это время я и сама задавалась тем же вопросом. Внезапно я оказалась на ступеньках винтовой лестницы, больше не привязанная к стулу. Она привела меня к другому человеку в маске, который в свою очередь проводил меня до комнаты Айзека. Все произошло само по себе. Без моего участия. Возможно, меня попытался спасти кто-то из оставшихся студентов? Может, кто-то из них телепортировал меня из подвала?

– С помощью магии, – блефую я и задаю Айзеку следующий вопрос, прежде чем он сам успеет спросить меня о чем-либо еще: – Вы с Сайласом и остальными лордами использовали Кьяру Бейкер и порезали ей лицо, чтобы испить ее кровь?

Айзек открывает рот и отступает назад, словно я держу в руках пистолет.

– Что?

Я сглатываю.

– Ты меня понял. Я знаю, что происходит…

Я не успеваю договорить, когда внезапно с громким грохотом распахивается дверь, привлекая наше с Айзеком внимание.

В проеме появляется студент в маске, правда, не в толстовке с капюшоном, а в черной рубашке. Он захлопывает за собой дверь и направляется к нам.

– Какого черта ты делаешь? – рычит он, и от этого голоса мое сердце делает сальто назад. Только один человек в мире может звучать так пренебрежительно и холодно одновременно. Сайлас. – Ты должен приводить ко мне кандидатов, а не развлекаться здесь с этой соплячкой, пока мы все работаем! – На последних словах его голос срывается, что заставляет меня вздрогнуть. Я часто видела, как Сайлас злится, но он никогда не выражал недовольство вслух. Стоун всегда держал себя и свой голос под контролем.

До этого момента.

– Я с ней не развлекаюсь, – выдавливает Айзек сквозь стиснутые зубы. – Она каким-то образом смогла проникнуть сюда и пройти испытание, утверждая, что получила приглашение. Полагаю, за этим стоишь ты. Кроме того, она знает о… – Он прерывается.

– Обо всем, – добавляю я, расправляя плечи. – О лордах. О ваших ритуалах магии крови. От Кьяры. – Я делаю несколько шагов в сторону прячущегося под маской Сайласа, чтобы показать, что не боюсь его. Сейчас мой страх стал даже меньше, чем раньше, хотя, возможно, это глупо и вызвано адреналином, бурлящим в моих венах. Полторы недели я старалась держаться подальше от них и их игр, и вот, наконец, мы снова оказались в одной комнате. Втроем.

От этой мысли у меня по спине пробегает дрожь, от которой становится одновременно и жарко, и холодно. Возможно, я окончательно сошла с ума, но чувствую себя так, словно нахожусь в самой высокой точке американских горок, сидя в первом ряду, и готовлюсь к свободному падению. Искрящаяся смесь страха перед неизбежным и чистой эйфории.

– То, что вы играете со мной и по очереди засовываете языки мне в горло или куда-то еще, вовсе не означает, что я не замечаю того дерьма, что вы вытворяете. Тебе не ослепить меня своими идеальными губами и жаркими поцелуями. – Черт, меня немного занесло, но, по сути, я права: они смущают меня и мои гормоны, но, несмотря на это, я не собираюсь закрывать глаза на то, что они делают с другими. На то, что они сделали с Кьярой.

– Стоп, что? – спрашивает Айзек, резко повернув голову ко мне. – По очереди засовываем языки в горло… Минуточку. – Он смотрит на Сайласа так, словно узнал, что его лучший друг планирует ядерную войну.

– Понятия не имею, что несет эта дрянь, – выдавливает он. – Она, похоже, совсем чокнулась. Я бы скорее отрезал себе язык, чем засунул его в ее рот.

Внутри меня поднимается гнев. Мои ноги начинают жить собственной жизнью. Я уверенно шагаю к Сайласу и срываю с его головы маску, чтобы он не мог прятаться за этим дурацким пластиком, когда так нагло лжет.

Каменное, безэмоциональное выражение его лица становится последней каплей в чаше моего терпения. Я упираюсь руками в твердую, как сталь, грудь Сайласа, словно в попытке оттолкнуть его от себя, которая, конечно же, не срабатывает.

– Можешь отрицать это сколько угодно, чертов ублюдок, но это ты меня поцеловал! А не наоборот!

Я была уверена, что Сайлас намеренно пытается поставить меня в неловкое положение, но растерянность Айзека не укладывается в эту версию.

Я смотрю на светловолосого мага земли, который, кажется, совсем запутался. Почему Сайлас хотел сохранить наш поцелуй в секрете от Айзека? Они могли бы вместе надо мной посмеяться. Посмеяться над тем, что я позволила этому случиться. Что они могут манипулировать мной, словно придавая мягкой глине необходимую форму. Что они делают меня… слабой. Да, я действительно слабею, когда они подходят ко мне слишком близко и заставляют почувствовать себя желанной. Но в те моменты, когда они бросают мне вызов, угрожают и смотрят так, будто хотят убить, я становлюсь чертовски сильной.

Так и сейчас. Я чувствую, что могу свернуть горы. Или чью-то шею. Я с удовольствием оторвала бы Сайласу его огромные яйца и повесила их ему же на шею. Он трус, раз боится признаться в поцелуе со мной. Похоже, он посчитал, что я придам этому событию слишком большое значение.

– Я не настолько наивна, чтобы считать, что один поцелуй равносилен предложению руки и сердца, – шиплю я, переводя взгляд с одного на другого и уделяя особое внимание Айзеку. Неужели он думает, что может полюбить девушку, если осмелится поцеловать ее по-настоящему? Для него это слишком романтично по сравнению с оральным сексом? Поэтому он не хотел целовать меня в губы? – Не знаю, в чем твоя проблема, но я не из тех девушек, которые думают, что после одного поцелуя люди сразу становятся парой или кем-то вроде того. Это просто поцелуй, что-то чисто физическое. Он ничего не значит…

Вдруг Айзек делает шаг ко мне, и невысказанные слова растворяются в воздухе. Я смотрю на него затаив дыхание. В его ясных голубых глазах мерцает огонь факела, который он все еще держит в руке. Раньше его глаза не были такими ясными? Похоже, сегодня он не под кайфом. Мне слишком нравится его пронзительный взгляд. Затем мое внимание переключается на полные губы.

Интересно, Айзек целуется так же, как Сайлас? Так же напористо и страстно?

Нет, Хэйден, выбрось это из головы. Твои мысли совершенно точно не должны двигаться в этом направлении.

– Она возомнила себя экспертом, который способен отделить чувства от секса? – не отводя от меня взгляда, спрашивает Айзек у Сайласа. На его губах играет хищная ухмылка, будто мои слова пробудили в нем неприличные мысли. – Жаль, что ты не видишь ее в роли леди. Или ты передумал и потому ее пригласил?

Айзек стоит так близко ко мне, что я оказываюсь безнадежно зажата между ним и Сайласом.

– Я с первого дня говорил тебе, что она – маленькая подстилка, – отвечает Сайлас. Я поворачиваюсь к нему. Что-то в лице Стоуна изменилось, оно больше не кажется таким холодным и безэмоциональным. Мою кожу начинает покалывать, когда слова Айзека пробиваются сквозь вату в моей голове. Их леди? Что это значит? – Но подстилка бесполезная и бездарная. Ей не место среди нас, – еще жестче продолжает он, заставляя мое сердце сжаться. – Я думал, мы уже решили этот вопрос, Айзек. Я ее не приглашал. Но если ты хочешь ее, можешь сделать это прямо здесь и сейчас, мне все равно. Я больше не хочу слышать об этом ни единого звука.

Подождите, подождите, что?

Здесь и сейчас?

Я тут же оглядываюсь на Айзека, и, чтобы произнести хоть одно слово, мне приходится сглотнуть ком в горле. Он ведь воспринял слова Сайласа как шутку, правда? Кроме того, я не хочу, чтобы кто-то из них снова ко мне прикасался, потому что лорды – опасные, жестокие ублюдки!

Постепенно объективные причины держаться от них подальше просачиваются сквозь созданный моими гормонами густой розовато-красный туман, и я отрываюсь от похотливого взгляда Айзека, который, похоже, всерьез обдумывает предложение Сайласа.

– Никто из вас не будет со мной спать! – отрезаю я. Фраза звучит слишком громко, но я рада, что вообще смогла ее произнести. – Вы что, не слышите меня? Я знаю, что вы сделали с Кьярой. В лесу, на каменном алтаре! Вы связали ее и изнасиловали. И вы за это заплатите. Каждый из вас, лордов…

Внезапно меня хватают за горло, и я хриплю, не в состоянии договорить фразу. Пальцы Сайласа на шее для меня не в новинку, но на этот раз он не собирается ослаблять хватку.

Его темно-карие глаза смотрят мне прямо в душу.

– Предлагать себя нам, потому что ты – дешевая подстилка, – это одно. Я позволю Айзеку повеселиться, если после он наконец сможет выбросить тебя из головы. Но угрожать нам – это нечто совершенно иное. Я думал, мы уже прояснили этот вопрос, или ты слишком глупа, чтобы понять?

– Отпусти ее, Сай.

– Прекрати ее защищать. Что ты, черт возьми, в ней нашел?

– Она умрет, если ты ее не отпустишь!

На несколько секунд, которые кажутся вечностью, время замирает. Ничто не двигается. Особенно пальцы Сайласа. Мое поле зрения становится все уже и уже, перед глазами пляшут черные точки, а кислород в организме заканчивается. Айзек прав: я не знаю, сколько еще смогу продержаться.

Внезапно пальцы Сайласа разгибаются, и у меня подкашиваются ноги. Я падаю на колени, схватившись за ноющее горло, и втягиваю в легкие так много воздуха, что кружится голова.

Прежде чем я снова могу нормально дышать, Айзек возвращает меня в вертикальное положение. Но его хватка на моем плече не дружеская, а почти такая же грубая, как у Стоуна.

– Сайлас зашел слишком далеко, но и ты тоже, – рявкает он, отчитывая меня, словно маленького ребенка. Он передает факел своему другу, а свободной рукой хватает меня за подбородок, чтобы повернуть мое лицо в свою сторону. Мое дыхание не успевает выровняться, когда я смотрю ему в глаза. Взгляд Айзека больше не ясный и не искрящийся от вожделения, а чертовски злой. – Я пытаюсь остановить Сайласа, чтобы он не причинил тебе боль, а ты мне мешаешь. Тебе, похоже, нравится, когда тебя душат или топят. Ты жаждешь смерти? Поэтому выдумываешь все это дерьмо?

– Ничего я не выдумываю!

Он отрывисто смеется, качает головой и отпускает мой подбородок.

– Ты правда считаешь, что мы стали бы преследовать какую-то студентку против ее воли? Мы кто угодно, но точно не насильники.

– Особенно в отношении жалких стипендиаток, – презрительно добавляет Сайлас.

– Так я вам и поверила. Вы не остановитесь ни перед чем, даже перед убийством! Так сказала Саванна, когда предупреждала меня о вас.

– Саванна? – едва слышно спрашивает Сайлас.

Я прикусываю нижнюю губу. Должна ли я чувствовать вину за то, что выдала ее? С другой стороны, я не слишком доверяю Саванне после того, как она шепталась с кем-то обо мне и лордах в лекционном зале.

– Похоже, предупреждение не сработало. Ты все равно ищешь неприятности на свою задницу, – Айзек цокает языком. – Иначе не объяснить, почему ты сюда пришла. Клянусь жизнью, мы ничего не делали с твоей подругой.

Что-то во взгляде Айзека и его словах выводит меня из себя. Неужели он так хорошо лжет? Его слова звучат весьма убедительно.

Я смотрю на Сайласа, мрачные тени в глазах которого не рассеиваются даже от огня факела в его руке. Интуиция подсказывает мне поверить Айзеку: эти парни определенно не святые, но могут ли они быть насильниками?

– Я видела группу голых молодых людей в масках, – бормочу я, пытаясь воскресить в памяти ту ночь.

– Мы не занимаемся сексом в масках. Когда мы собираемся вместе, то делаем это только с нашими леди, а они знают всех нас в лицо. Леди – часть лордов, и им нравится, когда мы берем их все вместе, – отвечает Айзек. – А наш единственный алтарь находится не в лесу, а в ритуальном зале.

Я сокрушенно качаю головой:

– Вы можете говорить что угодно. Почему я должна…

– Мы покажем. – Мрачный голос Сайласа рассекает воздух в комнате, словно нож.

Взгляд Айзека переходит с меня на друга. Брови Хантера приподнимаются:

– Ты хочешь отвести ее туда? Прямо сейчас?

– Я хочу, чтобы она сама увидела, что мы делаем с нашими леди. Тогда, возможно, она прекратит говорить о том, чего не знает.