Башня воздуха была расположена в самом дальнем углу кампуса. Сразу за ней простиралась тьма леса, а в радиусе нескольких метров вокруг башни не было ни одного уличного фонаря, который мог осветить нам путь. Я уже забредала сюда, когда впервые отправилась на пробежку, поэтому сразу вспомнила, что неподалеку есть старая заброшенная церковь. В тот день от ее вида у меня по спине пробежал холодок.
Надеюсь, ни одно из сегодняшних заданий не приведет нас туда.
После разговора с Кьярой мои предчувствия относительно сегодняшнего вечера и приглашения лордов усилились. Кусочки головоломки, которые подкинула мне Саванна, постепенно начали складываться в единую картину. Она явно пыталась меня предупредить.
«Самые опасные монстры совсем не похожи на нежить. Тебе кажется, будто ты хорошо их знаешь, но вдруг они начинают проводить ритуалы с магией крови, а в свободное время строят планы мирового господства. Их не пугает чужая смерть. Они абсолютно бессердечны. Тайные общества и запретные ритуалы – это не шутки, Хэйден».
Если я правильно поняла ее слова, лорды и ритуалы магии крови связаны между собой. У меня возникло ощущение, будто она имела в виду Сайласа и его друзей.
Но означает ли это, что Сайлас был соучастником насилия над Кьярой? Может, в этом замешан и Айзек, хотя именно он подобрал меня в лесу тем вечером? Возможно, он нашел меня именно потому, что был там, и решил проводить до дома, чтобы убедиться, что я не запомнила ничего важного.
Ты все еще уверена, что хочешь снова увидеть этих людей?
Что, если сегодня вечером мне предстоит оказаться на месте Кьяры?
– Может, нам стоит… – Едва я собираюсь сказать Джину, что мне кажется неразумным приходить туда вместе, как вдруг фонарик телефона, которым он освещал дорогу, внезапно гаснет. В следующую секунду раздается приглушенный крик.
Я останавливаюсь и с бешено колотящимся сердцем вглядываюсь в темноту.
– Джин?
Вокруг меня вдруг становится жутко тихо, но я знаю, что нахожусь здесь не одна. Рядом точно есть кто-то еще. Волоски на моих предплечьях встают дыбом.
Я делаю нерешительный шаг назад, готовая убежать, как вдруг натыкаюсь на кого-то спиной. В следующее мгновение мне на голову что-то накидывают – мешок? – и мой удивленный возглас заглушает грубая ткань. Я инстинктивно пытаюсь схватиться за голову, но кто-то заводит мои руки за спину и крепко их держит. Другой человек обхватывает мои запястья чем-то тонким и твердым и соединяет их вместе.
– У нее есть приглашение? – слышится голос незнакомого мне мужчины. Чьи-то руки ощупывают мое тело и находят конверт в кармане пиджака. – Вот оно.
– Хорошо, бери его с собой.
– Что ты делаешь? – возмущаюсь я в попытках вырваться, но тут меня хватают за талию и поднимают вверх. Я приземляюсь на широкое, твердое плечо, и меня уносят.
Возможно, это – одно из придуманных лордами испытаний. Возможно, нам не полагается видеть, куда они нас ведут.
Я искренне надеюсь, что поступаю правильно, что меня не накачают и что я не очнусь на каменном алтаре. Я перестаю сопротивляться, чтобы сберечь силы. Несущие меня студенты не произносят ни слова. Джина тоже не слышно.
Спустя несколько минут через грубую ткань до меня доносится приглушенное бормотание. Не успеваю я опомниться, как меня скидывают с плеча, и я приземляюсь на твердый пол.
Неудачное приземление вынуждает меня поморщиться от боли. Плечо и таз неприятно пульсируют.
Меня хватают за руку и опускают на сиденье. Кто-то срывает мешок с моей головы, но вокруг остается темно, хотя и не так тихо, как раньше. Я слышу приглушенный шепот и стоны. Моргая, я пытаюсь привыкнуть к темноте и оглядеться вокруг, как вдруг мое внимание привлекают яркие вспышки.
В лучах света появляется полуобнаженный человек в маске, и у меня учащается пульс. Эта маска не такая, как были на людях в лесу, но и ее достаточно, чтобы мое сердце тревожно забилось. Кроме того, я наконец понимаю, откуда берется свет, который так тепло его освещает: над протянутой рукой парня парит огненный шар.
Спустя секунду появляется еще одна фигура. Лицо этого студента скрыто за точно такой же черной пластиковой маской, что и у мага огня.
– Добро пожаловать на первый раунд отбора! – Его рокочущий голос эхом отражается от стен.
Отбора?
Я оглядываю комнату и уже могу различить остальных: рядом со мной сидят примерно двадцать студентов. Их руки скреплены за спиной, как и мои. Наши лодыжки привязаны к ножкам стульев.
Я инстинктивно ищу глазами Джина, но не могу его найти. Скольжу взглядом по лицам остальных: одни студенты встревожены, другим явно любопытно, а пара человек, кажется, вообще в восторге.
– Ваша первая задача проста. Используйте свой дар, чтобы освободиться от оков. Маги, которые взаимодействуют с окружающим миром, найдут в комнате достаточно вспомогательных средств. Как только вы освободитесь от оков, вставайте и проходите в одну из дверей. Есть только два правила. Первое: закрывайте дверь за собой. Пожалуйста, не толпитесь – выходы есть как спереди, так и сзади. И второе: помогать другим запрещено. По крайней мере, не добровольно, если телепаты понимают, о чем я.
По толпе проходит ропот. Я все еще не понимаю, что все это значит и во что я ввязалась, когда студент отходит назад и берет у другого человека в маске шланг. Без предупреждения на нас с огромным напором обрушивается струя воды.
Крики становятся все громче. Я едва успеваю сжать губы и закрыть глаза, как струя ударяет мне прямо в лицо и обдает меня сверху донизу. Холодный поток болезненно покалывает кожу и пропитывает одежду. Затем парень направляет струю дальше, и я с фырканьем перевожу дыхание. Несколько капель с губ попадают мне на язык, и я замираю в смятении.
Это не вода.
Прежде чем я успеваю продолжить мысль и осознать внезапную вонь в носу, по каменной комнате с голыми стенами снова разносится голос человека в маске:
– Конечно, мы не собираемся ждать вас вечно. Как только закончится обратный отсчет, – он указывает на одну из стен, где выведены цифры 05:00, – мой друг в буквальном смысле подожжет вам задницы.
– Это бензин! – раздается сердитый мужской голос позади меня. – Вы что, хотите нас всех убить?
– Это нечестно! – возмущается другой. – Как мы, маги огня, должны использовать свои способности, пропитанные бензином?
Черт, черт, черт. О чем я только думала?
– Придумайте что-нибудь! – С этими добродушными словами человек в маске разворачивается и, весело насвистывая себе под нос, покидает комнату через одну из дверей. Мы остаемся с магом огня, который не сдвинулся с места ни на сантиметр, и тремя другими людьми в масках, которые неподвижно стоят у стен и наблюдают за нами.
Таймер на стене отсчитывает первые несколько секунд.
Зловещая тишина повисает в воздухе. Каждый из присутствующих пытается осознать все последствия происходящего. Огонь, пылающий в руке мага, отбрасывает мерцающие тени на голые каменные стены.
Похоже, мы находимся в каком-то подвале под землей. Здесь нет ни окон, ни мебели. Я скольжу взглядом по другим студентам. Некоторые из них пытаются просто вытащить руки силой, но все мы понимаем, что суть испытания заключается в другом.
Пройти его получится только с помощью магии.
Я едва не начинаю смеяться, когда до меня начало доходить, в какое дерьмо я попала.
– Здесь, у моих ног, лежат ножницы! – выкрикивает кто-то.
– И здесь тоже!
– Еще есть секатор!
Постепенно все приходят в движение. Предметы взлетают в воздух – телекинетикам и магам воздуха это дается легко. Первые ликуют, успешно разрезав оковы.
Я обращаю внимание на парня рядом, который напряженно пялится в пол. Сквозь полумрак я пытаюсь разглядеть, на чем он сосредоточен. Под его взглядом в помещение прорастает виноградная лоза, проделавшая себе путь сквозь слои земли. Она обхватывает нож, лежащий на полу у стула моего соседа, и поднимает его.
Маг земли – как Айзек.
Каждый знает, как себе помочь, или, по крайней мере, пытается это сделать.
Я сглатываю ком в горле и смотрю на обратный отсчет. 02:45.
Я в полной заднице. У всех здесь хорошо развит магический талант – иначе их бы не пригласили, – кроме меня. На самом деле этот маг огня вовсе не собирается поджигать нас по истечении времени, правда?
У меня в голове непрерывным потоком проносятся слова Саванны и Кьяры:
«Их не пугает чужая смерть».
«Кто-то должен вас предупредить. Никто ничего не делает, проблему просто замалчивают».
В этот момент я понимаю: руководству Найтстоуна плевать, если кто-то в академии получит травму или станет жертвой несчастного случая. Неспроста при поступлении мне пришлось подписать кучу бумаг о том, что я сама несу ответственность за собственную жизнь и здоровье и осознаю опасность магической академии и проживающих здесь волшебных существ.
– Эй, Хэйден! Все будет хорошо.
Я в замешательстве моргаю и замечаю перед собой Джина, который пытается пробиться ко мне, в то время как по помещению проходит странная неконтролируемая дрожь. Возможно, один из магов земли случайно вызвал землетрясение. С потолка осыпаются мелкие камешки и песок.
Джин обходит мой стул и начинает дергать за наручники.
– Как ты смог…
– Эй, Уайатт! Вон там! – кричит кто-то, перебивая меня. Я поворачиваю голову и вижу, как один из людей в масках указывает в нашу сторону.
– Джин, тебе нельзя мне помогать! – протестую я, глядя на мага огня, который уже заметил нас.
Его взгляд прикован к Джину, а над ладонью внезапно вспыхивает пламя. Огромный огненный залп выстреливает в нашу сторону. Пламя направляется прямо на нас. О боже! Я в ужасе пригибаюсь, готовясь к волне обжигающего жара, как вдруг опрокидываюсь назад и оказываюсь на холодном полу.
Я приоткрываю веки и растерянно оглядываюсь по сторонам.
Вокруг абсолютно темно. И тихо. Что случилось? Неужели я только что… умерла?
Мне никогда не нравилось заниматься этим дерьмом. Устраивать целое шоу, чтобы найти всего несколько человек, которые нам подойдут. Подготовка, секретность, похищения и испытания. Меня тошнит уже от знакомств и интервью с отобранными кандидатами. Если бы не Сайлас, я ни за что не присоединился бы к лордам. Пусть в моей родословной и найдется парочка великих магов, я никогда не стремился пойти по их стопам. Семья и наследие в доме Хантеров никогда не ценились: даже когда мои родители были еще живы, мама предпочитала баловаться виски – только оно могло усмирить голоса в ее телепатическом мозге; а папа постоянно находился в разъездах, пока не умер от рака, когда мне исполнилось двенадцать. Найтстоун неизбежно стал моим домом, а Сайлас – братом, потому что проводил в этом гребаном кампусе не меньше времени, чем я. Однако я жил здесь, потому что другого дома у меня не осталось, а Стоун – потому что его отец всегда был эгоцентричным, заносчивым трудоголиком.
Сайлас узнал о тайном обществе лордов еще до того, как мы приступили к учебе. Он задался целью однажды возглавить этот орден, руководить им, занять место на вершине, чтобы почувствовать то, чего отец ему не давал: признание. Восхищение, власть, право голоса. Пусть Сайлас никогда с этим не согласится, но, по сути, он просто гонится за одобрением своего отца – и я могу его понять. Будь мой отец жив, я бы тоже хотел, чтобы он мной гордился.
Черт, звучит депрессивно. Пришло время для косяка.
– Мне нужен перерыв. Выйду на свежий воздух после следующего, – сообщаю я Тайлеру, который вместе со мной расположился на первом уровне башни и допрашивает тех, кому удалось освободиться от наручников и выйти из подвала.
Мы оборудовали здесь, в башне, целых три зала для собеседований, чтобы студентам не пришлось стоять в очереди. После мы отправляем их наверх к Сайласу и Логану, которые занимаются заключительным уровнем отбора, прежде чем все лорды, леди и претенденты, дошедшие до этого этапа, соберутся вместе, чтобы должным образом завершить вечер.
– Ладно. Внизу все равно скоро закончится время. Им осталось не так много, – отвечает Тайлер, поглядывая на свои «Ролексы». – Последние, наверное, уже паникуют.
Он не может сдержать ухмылки. За сегодня Тайлер уже трижды сказал мне, что предпочел бы сидеть в подвале и наблюдать за тем, как трусливые малолетки готовы наделать в штаны от страха.
Брик – наш единственный телепат – заставляет новичков внизу думать, что они пропитаны бензином, хотя на самом деле это всего лишь вода. А огонь, с которым возится Уайатт, даже не горячий. Однако то, как кандидаты борются за жизнь, помогает нам отделить зерна от плевел, демонстрируя, кто сохраняет спокойствие даже в экстремальных ситуациях. Кроме того, мы узнаем, насколько развиты их магические способности. Те, кто с треском провалится, будут отсеяны сразу после первого этапа.
Стук в дверь возвещает нас о следующем претенденте.
– Входи! – объявляет Тайлер и натягивает на лицо маску из черного жесткого пластика с небольшими отверстиями для глаз и носа. Я тоже проверяю, правильно ли сидит моя маска, и надеваю на голову капюшон черной толстовки, после чего в комнату, спотыкаясь, входит следующий кандидат. На этот раз девушка.
Сначала я замечаю только ее мокрые темные волосы, потому что она оглядывается в коридор. Мы намеренно пригласили всего несколько девушек, потому что нам нужна еще одна леди, а первокурсниц Сайлас продолжал отвергать.
Но попробовать стоит, даже если он, скорее всего, не позволит ни одной из них пройти последний этап.
– Заходи и садись, – приказывает Тайлер. Мы стараемся звучать как можно холоднее и пренебрежительнее. Запугивание кандидатов – часть программы.
Когда девушка поворачивается и направляется к стулу напротив нас, ее взгляд пронзает меня, словно молния. Мне приходится приложить все усилия, чтобы, как полный идиот, не назвать ее имя или не выдать себя еще каким-нибудь образом. Я поспешно хватаю со стола ручку, чтобы занять руки.
Черт, что она здесь делает?
Мы точно не отправляли приглашение Хэйден. Насколько нам с Сайласом известно, за три недели пребывания в академии она так и не открыла в себе никаких магических способностей.
Но как тогда она смогла выбраться из подвала?
– Твое имя? – спрашивает ее Тайлер. Он полностью провел последние несколько допросов, поэтому вряд ли удивится, если следующие четыре минуты я буду нем как могила.
Трабл не должна узнать, что под маской скрываюсь я.
– Хэйден Скотт. Гм, что… что случилось с теми, кто остался внизу? Мой друг… я… – заикается она. Хэйден продолжает оглядываться по сторонам, будто что-то разыскивая или ожидая, что кто-то появится. Как и все остальные, она промокла с ног до головы, одежда прилипла к ней, как вторая кожа, а волосы свисают на лоб влажными прядями, которые она постоянно откидывает.
– Не волнуйся, с ними все в порядке. Тех, кто не успеет освободиться, отправят обратно в комнаты общежития.
– Х… хорошо, – бормочет она, потирая запястья. Они красные и воспаленные. Должно быть, наручники сильно натерли ей кожу.
Она нарушила правила и вышла из подвала без использования магии? Нет, Уайатт и другие лорды не позволили бы ей уйти так просто. Они бы ее остановили.
– Хэйден Скотт. Тебя нет в списке… – Тайлер отрывает взгляд от бумаг, лежащих перед нами, и в недоумении поворачивается ко мне.
– Но я получила приглашение. Кто-то вытащил его из моей куртки, пока меня тащили сюда, – отвечает девушка. Кажется, к ней вернулось самообладание.
Я делаю Тайлеру знак, чтобы он продолжал допрос. Позже я выясню, кто, черт возьми, подсунул приглашение Хэйден. В сущности, это мог быть только Сайлас, но зачем?
– Поделись с нами своим пикантным секретом, Хэйден, – продолжает Тайлер, переходя к сути нашего допроса.
– Простите?
– Ты не перейдешь на следующий этап, пока не расскажешь нам что-то, чего никто другой о тебе не знает. Что-то личное, интимное или стыдное.
– Гм… – Хэйден смотрит на нас в недоумении. Она бледнеет, но паника, которую я отчетливо распознавал в ней раньше, кажется, утихла и уступила место чему-то другому. Стыд? Упрямство? – У меня кое-что было с Айзеком Хантером? – спрашивает она, и я чудом не издаю ни звука.
Тайлер едва не лопается от смеха. Ручка, которую я последние несколько минут вертел между пальцами, издает глухой треск, когда я сжимаю ее слишком крепко.
Это первое, что пришло ей в голову в ответ на заданный вопрос?
– Ну, этот секрет можно отнести и к интимному, и к стыдному, но он не считается, – весело возражает Тайлер. – Мышонок, за время учебы здесь почти у каждой кое-что было с Айзеком Хантером.
Я подавляю рычание и сжимаю зубы.
Щеки Хэйден розовеют, и я вынужден признать, что немного скучал по этому. С тех пор как полторы недели назад я показал ей наше видео, мы с Хэйден не разговаривали. Она держится от нас подальше, как я и сказал. Стычки между ней и Сайласом прекратились. Она больше не вступает на путь конфронтации, чего мы и добивались, но почему-то… это не совсем то, чего хочу я.
С тех пор как Хэйден начала нас избегать, все стало скучным. Вцепляться ей в волосы, запугивать ее, угрожать, а после все равно подминать под себя было как-то… забавно.
– Расскажи что-нибудь другое, Хэйден, – предлагает ей Тайлер.
На лице у Хэйден написано, что она думает об этом разговоре. Она, как и я, не в восторге от происходящего, но мы ее не отпустим, пока она не расскажет нам что-нибудь дельное. Так бывает с каждым, кто сует свой нос в дела Ордена. Неважно, действительно ли Хэйден получила приглашение или пробралась сюда каким-то другим способом. Она здесь. Для перестраховки лорды собирают секреты. Никто не захочет, чтобы его тайна стала достоянием общественности, а потому мы можем использовать ее для шантажа. Те, кто претендует на место среди лордов, обычно стремятся попасть в политику или занять важный пост и не хотят, чтобы кто-то копался в их грязном белье. Обычно секреты не серьезнее, чем пара секс-скандалов – мало у кого есть тайны, из-за которых можно отправиться за решетку. Однако некоторые из них настолько мрачные и болезненные, что темная часть меня на время перестает чувствовать себя одиноко.
Возможно, именно поэтому я и присоединился к лордам. У каждого здесь есть скелеты в шкафу, и каждый знает самую темную сторону другого.
С еще большим нетерпением я жду следующего ответа Хэйден, хотя до сих пор не имею ни малейшего представления о том, как она сюда попала.
– Итак? – с нажимом спрашивает Тайлер, у которого явно заканчивается терпение.
– Мои родители мертвы? Не знаю, у меня нет никаких секретов! – восклицает она, и я вижу, как ее твердый панцирь дает трещину.
– Это тоже не то. Мертвые родители – это печально, но не скандально и не интересно. Нам нужны пикантные подробности. Что-то такое, о чем ты не рассказывала никому в кампусе, – продолжает Тайлер. Он тоже почувствовал, что впереди еще много всего интересного.
Карие глаза Хэйден мечутся между нами. Она выглядит недовольной, прямо-таки взбешенной, потому что понятия не имеет, что мы хотим от нее услышать. Ее челюсть сжимается. Я задерживаю дыхание, видя, что она вот-вот расколется.
– Ладно, черт с вами, – наконец рявкает она, пронзая нас взглядом. – Я девственница, этого достаточно?