Тишина, царящая между деревьями и правящая темнотой, умиротворяла. Она хорошо помогает справиться со стучащей в голове болью. Раздосадованный я принимаю решение вернуться в общежитие.
Полчаса назад я оставил Сайласа вместе с остальными лордами и ушел. Они хотели по-своему отпраздновать сегодняшний вечер и начало приема заявок на вступление в Орден. Но после того, как измученная Сайласом Хэйден Скотт, пошатываясь, вышла из озера, мне почему-то стало не по себе.
Она выглядела так, словно едва не утонула, и я не уверен, что Сайлас на мгновение всерьез не подумал довести начатое до конца. Конечно, с рациональной точки зрения это абсолютная чушь. Он не пошел бы на убийство из-за какой-то никчемной девчонки. Но что-то между ними действительно не так. Она пробуждает в Сайласе нечто, чего я не понимаю.
То, как она опрокинула в себя два стакана пунша, прежде чем исчезнуть в лесу с третьим, всколыхнуло что-то и во мне. Черт, Веснушка, что ты с нами делаешь? Обычно мне нет дела до людей, которые пьют эти помои будто сок. Меня это не касается. И уж точно я никогда не вспоминаю о них после. Однако вид подавленной Хэйден, стакан за стаканом вливающей в себя алкоголь, оказался для меня ударом ниже пояса. Вот почему теперь я брожу в одиночестве в темноте, вместо того чтобы вместе с другими лордами отмечать начало семестра. Вот почему сейчас мне приходится отбиваться от мучительных воспоминаний, которые я обычно более или менее держу под контролем.
Черт, из-за этой девчонки все перевернулось с ног на голову.
Я включил на телефоне фонарик, чтобы найти дорогу назад, но вдруг замечаю что-то на темной лесной земле в нескольких метрах от себя. Полуобнаженное бледное тело. Подойдя ближе, я понимаю, что это девушка. Она неподвижно лежит в сухих листьях, одетая только в нижнее белье и коричневые сандалии с ремешками.
Кто-то взял ее силой ее здесь?
Я опускаюсь перед незнакомкой на колени и, откинув с ее лица прядь темных волос, ошеломленно замираю. Это Хэйден.
В недоумении я смотрю на нее, и кажется, на несколько секунд у меня замирает сердце. Затем я прихожу в себя и проверяю ее пульс. Когда я ощущаю на шее Хэйден слабую пульсацию, у меня словно камень падает с души.
– Трабл. – Я осторожно трясу ее за плечо. Похоже, это помогает Хэйден прийти в сознание. С ее губ срывается болезненный стон, а веки трепещут. – Ты в порядке? – дежурно спрашиваю я, хотя, конечно, вижу, что нет.
Наверное, переборщила с алкоголем и отключилась. Благодаря своей матери я слишком хорошо знаком с такими ситуациями.
Я остаюсь на корточках перед Хэйден и терпеливо жду, пока она сама сможет сесть. Она хватается за голову, щурит глаза и переводит взгляд на мой телефон, который отбрасывает луч холодного света на землю между нами. Девушка медленно приподнимается и моргает. Тушь для ресниц и остатки макияжа растеклись по ее бледным щекам.
– Айзек? – хрипло произносит она.
Хэйден проводит рукой по лицу и хмурится, словно пытаясь упорядочить в голове обрывки воспоминаний. Затем она бледнеет.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, отодвигаясь от меня. Мне показалось или в ее покрасневших глазах мелькает страх?
Наверное, не стоит ее в этом винить. Я ясно дал понять, что поддерживаю Сайласа и что не хочу видеть ее здесь. Этим вечером Сай преподал ей урок. Должно быть, она решила, что теперь я сделаю с ней то же самое.
– Давай вставай. Ты слишком много выпила, – поясняю я, выпрямляясь. Часть меня рефлекторно хочет протянуть руку, чтобы помочь ей подняться, но я сдерживаюсь. Я не ее спаситель и не хочу таковым притворяться.
Хэйден качает головой и остается сидеть на земле. Затем она оглядывается по сторонам, словно ожидая увидеть здесь кого-то еще. Она ищет Сайласа? Я сжимаю зубы. Почему все девушки так к нему привязываются? Он обращается с ними как с грязью, но те все равно к нему тянутся. В другом случае я бы восхищенно похлопал его по плечу, но в случае с Хэйден…
– Где… где они? Ты их видел? Кто-то должен помочь той девушке!
– О чем ты? – спрашиваю я, сбитый с толку.
Ее дыхание ускоряется, а взгляд мечется, словно в попытках что-то найти.
– Это недалеко отсюда. Я видела их! Парней и девушку на каменном алтаре! Они… брали ее. Все сразу. – Ее голос срывается на полуслове, и мой пульс учащается.
Что именно видела Хэйден? Кого она видела?
– Тебе это привиделось, – беспечно ответил я.
– Нет! – Она настаивает и все-таки встает на ноги, хотя при этом пошатывается и едва снова не падает. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не подхватить ее. Держи руки при себе, Айзек. Она не нуждается в твоей помощи и не заслуживает ее после своих глупых угроз. – Я видела их! Там было человек десять парней. Они все встали вокруг девушки и собирались… все вместе ее использовать.
Десять? Ну, похоже на правду: сейчас нас меньше, чем обычно, да и меня там не было. В остальном – все верно. Именно этим мы, лорды, занимаемся по выходным, когда нам скучно. За исключением того, что никто никого не принуждал. Наши леди по собственной воле позволяют нам брать их по очереди, чего такая ханжа, как Хэйден, конечно, не поймет. Очевидно, что она восприняла это неправильно.
С каких это пор Сайлас стал таким беспечным? Или он намеренно устроил так, чтобы она все увидела?
– С девушкой все в порядке, – заверяю я Хэйден и хватаю ее за руку, чтобы, наконец, увести отсюда. Попытки убедить эту малышку в том, что ей просто привиделось, скорее всего, приведут к ровно противоположному результату. Поэтому я должен заверить ее, что все в порядке, пока она окончательно не спятила.
– Откуда ты знаешь? – Она вырывает у меня руку. – Тебя ведь не было… там? – Последнее слово звучит как вопрос, и она смотрит на меня со смесью неверия и ужаса. Внезапно она опускает взгляд на себя и краснеет.
Похоже, только сейчас она вспомнила, как мало на ней одежды. Подумаешь: это все равно как если бы она была в обычном купальнике. Я каждый день вижу женщин значительно более раздетыми и все же должен признать, что от ее испуганного взгляда у меня по коже бегут мурашки. В моем животе словно начинает жужжать рой пчел.
На вечеринке Сайлас определенно солгал, когда заявил, что никто не захотел бы увидеть Хэйден в нижнем белье. Уверен, если бы мы, лорды, публично не обозначили свое отношение к этой девушке, все мужчины мира выстроились бы перед ней в очередь.
Возьми себя в руки, Айзек. Не пялься на эти маленькие круглые сиськи, прикрытые двумя простыми черными чашечками.
До сих пор я видел ее только в объемной одежде, которая не давала ни намека на ее стройное, спортивное телосложение. Как и на упругие изгибы, которые она скрывала.
– Ты меня?.. – Она заикается.
– Что? – возмутился я. – Даже думать не смей, что я тебя трогал, пока ты здесь валялась. Я нашел тебя такой – напившейся до потери сознания.
Она хмурит брови, словно обиженная моими словами:
– Я споткнулась и упала.
– Ага, конечно. Именно поэтому ты сейчас еле стоишь. Про запах я вообще молчу, – фыркнул я. – Ты можешь хотя бы идти или мне нести тебя на руках? Чем дольше ты будешь торчать здесь нагишом, тем хуже тебе будет завтра.
Особенно если учесть, что она насквозь промокла после устроенного Сайласом сеанса дайвинга. Сейчас волосы Хэйден уже высохли и начали завиваться, но она заметно дрожит.
Дерьмо, ты звучишь, как заботливый старший брат.
Сайлас точно оставил бы ее умирать здесь. Отмахнувшись от этой мысли, я хватаю Хэйден за руку и тяну девушку за собой. Она все равно слишком слаба, чтобы сопротивляться.
– Отпусти меня. – Она пытается протестовать, но мы оба понимаем, что без моей помощи ей из леса не выбраться.
Мне приходится задействовать все последние оставшиеся силы, чтобы шагать вперед. Глубоко внутри я чертовски рада, что Айзек мне помогает. Он мог бы просто оставить меня лежать здесь. В таком случае кто-то другой мог бы найти меня и сделать то же самое, что с девушкой на алтаре, либо я не нашлась бы вовсе. Не уверена, что смогла бы пережить ночь в холоде.
Почему я так замерзаю?
Даже сейчас я почти не чувствую своих пальцев и ступней. Все во мне онемело, хотя щеки все еще пылают, а мысли проносятся в голове с головокружительной скоростью. Земля наверняка мягкая, как облака. Иногда я думаю, что я лечу. А через мгновение мне кажется, будто со следующим шагом я рухну в глубокую пропасть.
Айзек прав: я очень пьяна.
Интересно, как долго я пролежала на земле без сознания, прежде чем он меня нашел? Вечеринка у озера уже закончилась? И сколько времени прошло с момента нападения на ту шатенку? Действительно ли она в порядке, как сказал Айзек? Откуда он вообще это знает? Он не ответил на мой вопрос о том, был ли он там, и мне начинает казаться, будто Айзек что-то от меня скрывает. Здесь происходит нечто такое, во что мне лучше не вмешиваться. Но как я могу игнорировать то, что видела?
– Айзек? – снова начинаю я. Лес уже остался позади, но мне трудно понять, где мы находимся и куда он меня ведет. Мне остается только вслепую плестись за ним. После того как мы вышли с лесной полянки, он отпустил мою руку, и идти стало еще труднее.
– Что? – отзывается он, останавливаясь так внезапно, что я не успеваю вовремя затормозить и сталкиваюсь с его грудью. Должно быть, он обернулся на мой вопрос.
– Я… э-э-э… – заикаюсь я и поднимаю на него взгляд. В свете уличного фонаря его волосы сияют, словно нимб.
Черт, он выглядит как ангел. Как он может быть на стороне дьявола?
– Что? – повторяет он.
Черт, что я хотела сказать? Вглядываясь в его идеальное лицо с темно-синими, бесконечно глубокими глазами, я забыла обо всем остальном.
– Куда ты меня ведешь? – наконец вспоминаю я.
– К себе. Тебе нужно где-нибудь проспаться.
– Эй, я не настолько пьяна, – жалуюсь я, но понимаю, что у меня заплетается язык. Кажется, адреналин выходит из моего тела и оставляет меня наедине с остатками алкоголя.
– Ах нет? Может, тогда сама найдешь отсюда дорогу до общежития своих новых подружек?
Значит, он в курсе, где я провела последние несколько ночей? Неужели они с Сайласом за мной шпионили?
– Мне ведь нужно было где-то остановиться после того, как ты ударил меня в спину, – пробормотала я. Не уверена, что произнесла это вслух. Стоять прямо становится все сложнее, и, чтобы снять напряжение с ног, которые внезапно стали ватными, я бесцеремонно кладу руки на плечи Айзека и опираюсь на него.
Уже намного лучше.
Айзек раздраженно моргает и несколько секунд молча смотрит на меня. Может, он что-то спросил, а я не поняла?
– Прости, я очень устала, – признаюсь я. У меня больше нет сил ненавидеть его. Если сейчас я волшебным образом не окажусь в кровати, то просто свернусь калачиком прямо здесь, на тротуаре, и засну. Да, это звучит как хороший план. Но в тот момент, когда я собираюсь воплотить его в жизнь, земля уходит у меня из-под ног. В прямом смысле.
От испуга я вскрикиваю, но затем понимаю, что Айзек просто поднял меня на руки и понес. Не как Сайлас, который перекинул меня через плечо, будто мешок, а так, как через порог переносят невесту.
Эта мысль создает в моей голове крайне странный образ, который занимает меня до тех пор, пока я вдруг не чувствую под собой что-то мягкое. Кровать. Я вытягиваю руки и двигаю ими вверх-вниз, будто делая снежного ангела. В замедленной съемке. Уютное пуховое одеяло кажется мягким, словно облака на небесах.
– Спасибо, – бормочу я и переворачиваюсь на живот, чтобы зарыться лицом в приятно пахнущую ткань. Кажется, что кровать немного раскачивается, но это, наверное, из-за алкоголя в моем мозгу: все вокруг словно вращается на карусели. – Может, я смогу простить тебя за то, что ты стоял и смотрел, как он меня убивает.
– Тебе стоит послушать Сайласа и признать свое поражение, – раздается поблизости голос Айзека. Матрас прогибается, когда он садится на кровать рядом со мной. На этот раз поверхность подо мной и правда покачивается.
Мне хочется поднять голову и одарить его сердитым взглядом, но мышцы шеи отказываются подыгрывать. Поэтому я просто бурчу в одеяло:
– Я не сдамся, он может забыть об этом. – Я сдалась только однажды. Когда умерли мои родители. И когда я пришла в себя, то поклялась себе больше никогда не опускать руки.
Вот почему я борюсь. И буду сопротивляться до последнего вздоха.
Понятия не имею, сколько слов из этой фразы на самом деле слетают с моих уст. Но наконец я слышу тихий голос Айзека рядом с собой:
– Значит, у нас есть что-то общее.
Правда?
Теплое одеяло распределяется по моему телу. Прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, мой мир во второй раз за сегодняшний день погружается во тьму – и на этот раз я встречаю ее изможденной улыбкой.
Я вяло открываю глаза. Каждая мышца моего тела болит, а в голове стучит так, будто за ночь там развернулась крупная строительная площадка.
В комнате светло. Не от утреннего солнца, а от верхнего света, который обжигает глаза, впиваясь в сетчатку. Я с трудом принимаю сидячее положение и осматриваюсь. Что, черт возьми, произошло? Где я?
Спящий рядом со мной Айзек безмолвно дает мне ответ на последний вопрос, и на мгновение мой пульс учащается. Что я делаю в его постели? Мне требуется некоторое время, чтобы собрать воедино обрывки вязких воспоминаний. Он привел меня сюда после того, как я заблудилась в лесу и ударилась обо что-то головой. Я ощупываю череп и обнаруживаю явную выпуклость сбоку. Это объясняет мою адскую головную боль.
Но не объясняет, почему на мне только нижнее белье. Однако лежащий рядом со мной Айзек полностью одет, и это немного меня успокаивает.
Стиснув зубы, чтобы не застонать от боли, я встаю и направляюсь в ванную Айзека. Кто бы мог подумать, что на этой неделе я снова окажусь здесь?
Я едва не смеюсь, когда быстро освежаюсь над раковиной. Чтобы избавиться от неприятного привкуса во рту, я чищу зубы пальцем с большим количеством пасты и вспоминаю о трех стаканах пунша. И о пиве, выпитом перед ними.
Это объясняет пробелы в памяти.
Покачав головой – что совсем не помогает облегчить боль, – я смотрю на свое отражение в зеркале. Ужасное зрелище. Макияж растекся. Из зеркала на меня смотрят красные глаза в черных кругах, как у панды. Все тело настолько грязное, будто я валялась в грязи на улице.
Или в лесу на земле.
Я несколько раз моргаю и нагло решаюсь воспользоваться душем Айзека. Выходя из ванной чистой и завернутой в одно из его черных полотенец, я чувствую себя значительно лучше. В голове прояснилось и… Я задыхаюсь от испуга, когда вижу Айзека сидящим на краю кровати.
Он смотрит на меня так, будто только и ждал, когда я выйду из ванной.
– Я тебя разбудила? – спрашиваю я голосом, напоминающим карканье. Черт, почему мое горло шершавое, как наждачная бумага?
– Вовсе нет. Как ты?
С каких это пор он стал таким… милым? Я что-то пропустила? Он ясно дал понять, что друзьями нам не быть.
– Лучше, – отвечаю я, нерешительно приближаясь к нему. Мой взгляд шарит по полу возле кровати в надежде…
– Ищешь свою одежду? – буднично интересуется он.
Застигнутая врасплох, я снова смотрю на него.
– Не могу вспомнить, почему я проснулась в твоей постели в одном нижнем белье, – признаюсь я. Он меня раздел? Или я напилась и стала к нему приставать? Боже, это было бы так неловко.
Айзек молча встает, подходит к темному комоду, выдвигает верхний ящик и что-то достает. Когда он подходит ко мне, я понимаю, что это одна из его футболок.
– Можешь надеть, если хочешь. Это самое длинное, что у меня есть. – С этими словами он протягивает мне черную футболку, которую я недоуменно принимаю.
– Гм… спасибо.
Почему он стал таким добрым? Что произошло между нами на вечеринке?
– Что ты помнишь?
– Немногое.
Ни внимательный взгляд его голубых глаз, ни физическая близость совсем не способствуют восстановлению моей памяти. Когда он так на меня смотрит, в моей голове образуется тревожный вакуум, из-за которого я рискую забыть даже о том, что это ужасно неправильно – стоять здесь, в его комнате, перед ним, как будто на прошлой неделе ничего не случилось.
– Но я все еще помню, что ты – засранец, – добавляю я, когда он внезапно подходит ко мне на шаг ближе, отчего мое сердце едва не останавливается. – Засранец, который помогал Сайласу надо мной издеваться. Или, возможно, сам был автором этих затей. Не знаю, кому из вас двоих пришла в голову идея превратить мою жизнь в ад. – Последние слова я выдыхаю потому, что Айзек подошел ко мне настолько близко, что между нами не осталось и пяти сантиметров.
Что он задумал? Почему его взгляд вдруг стал таким… напряженным?
– Думаю, мы уже достаточно наказали тебя за острый язык. Что скажешь? Перемирие? – Он приподнял пальцами мой подбородок, и по моему телу стремительно побежали мурашки. – Можем заключить мир и зарыть топор войны. – Его ладонь скользит по моей шее, словно запечатывая свое многообещающее предложение. Кончики его пальцев проходят между ключицами, касаются груди… и прежде чем я успеваю среагировать, он развязывает полотенце, и оно падает на пол между нами.
С моих губ срывается вздох. Я голая. Он обнажил меня. Вот так просто.
Жар вспыхивает на моих щеках. Мне хочется наклониться и вернуть полотенце обратно, но я не двигаюсь, просто смотрю на Айзека так, будто он сошел с ума.
Нет, это я сошла с ума. Он просто выкидывает очередной трюк, чтобы затащить меня в постель. Как в мою первую ночь здесь.
Мое сердце колотится где-то в горле, пока я пытаюсь подобрать правильные слова:
– Ты просто хочешь внести меня в свой послужной список.
– Может, и так.
– Есть и другие варианты?
– Дело в том, что за последние несколько дней ты впечатлила меня своим упрямством и боевым характером, – ответил он, возвращая руку на мой подбородок, на этот раз поднимая его выше и поворачивая голову в сторону. – Мне нравится, что ты до сих пор не сдалась.
Затем он наклонился ко мне, позволив своему теплому дыханию танцевать на изгибе моей шеи.
Боже, что он творит?
Может быть, я сплю?
Это многое объяснило бы.
Я бы с удовольствием схватила Айзека за плечи, потому что боюсь потерять почву под ногами, но вместо этого просто вцепляюсь в мягкую футболку, которую он мне дал и которую я теперь бесполезно прижимаю к груди. Она становится своеобразным барьером между нашими телами.
– Кроме того, ты с самого первого дня показалась мне чертовски горячей, и я просто был зол из-за того, что ты выставила меня подонком, а потом еще и пригрозила рассказать о нас с Фокс, – шепчет он, прижимаясь губами к моему уху.
Я стискиваю зубы, чтобы подавить стон. Он точно лжет. Он готов сказать все что угодно, лишь бы воспользоваться моментом. Он всего лишь парень. А я стою голая в его спальне.
Но мне чертовски тяжело держаться от него на расстоянии.
В конце концов, я тоже всего лишь девушка, а он – самый красивый парень, которого я когда-либо видела. И первый, кого я увидела обнаженным. Наверное, после этого в моей голове что-то изменилось, иначе я не могу объяснить, почему чувствую иррациональную потребность прижаться к его телу, обхватить руками шею и поцеловать его. Черт возьми, поцеловаться с Айзеком здесь и сейчас – это то, что мне сейчас нужно.
Возможно, я все еще пьяна. Скорее всего, так и есть.
Поцелуй с Айзеком не станет для меня первым. Если быть точной, впервые это случилось в начальной школе с мальчиком по имени Майкл. Мне показалось, что он целуется как рыба, о чем я ему и сказала. Но Айзек определенно должен целоваться во много раз лучше, чем Майкл. Боже, давно пора узнать, на что похож настоящий поцелуй, с алкоголем или без.
Собрав в кулак все свое мужество, я поворачиваюсь лицом к Айзеку и обнимаю его за шею.
– Поцелуй меня, – пробормотала я ему в подбородок, пытаясь найти его губы своими.
Он замирает, а затем слегка отстраняется. Холодный, болезненный, пустой воздух, возникший между нами, заставляет меня осознать, насколько мы далеки друг от друга. Я открываю глаза и встречаю его серьезный, темный взгляд.
– Так не пойдет, Трабл.
– Почему нет? – выдыхаю я, не в силах удержаться от тоскливого взгляда на его идеальные губы. Они наверняка восхитительно ощущались бы на моих.
– Я не целую женщин, – резко ответил он. Что за?.. – По крайней мере в губы.
Вторая половина его фразы вызывает болезненный укол в груди. Воздух между нами искрится все сильнее. Что-то во мне начинает пульсировать при мысли о том, куда еще он мог бы меня поцеловать.
– Очень… жаль, – прерывисто отвечаю я, прикусывая нижнюю губу.
– Я могу компенсировать это кое-чем другим, Трабл. Ложись на кровать и закрой глаза.
– Но я…
Голая?
Вообще-то тебя ненавижу?
Едва с тобой знакома?
Встретившись с пылающим взглядом Айзека, я забываю, что хотела сказать. Океан в его глазах словно полыхает. Вот как Айзек смотрит на меня. Голодно. Горячо. Жадно.
Черт, под этим взглядом я плавлюсь, словно воск. И хочу большего. Хочу узнать, каково это, когда он превратит свои слова в действия. Такой поцелуй точно будет для меня первым. Должна ли я ему об этом сказать? Может, после этого он захочет перейти к настоящему сексу? Стоит ли мне упомянуть, что я девственница? Нет, не хочу придавать этому большого значения. Не хочу, чтобы он смотрел на меня иначе.
Поэтому я делаю глубокий вдох, делаю шаг назад и забираюсь на кровать.
– Вот так? – спрашиваю я, вытягиваясь на спине.