Следующие несколько дней Сабину сопровождают все те же взгляды и окрики, пока воспоминания о всех пройденных городах не сливаются воедино. Я знал, что мужчины могут быть мерзкими, но от злобного восторга, который светится в их глазах, когда они выстраиваются вдоль дороги, у меня сводит желудок. Костяшки пальцев болят от всех тех умных ртов, которые мне пришлось прикрыть, но оно того стоит.

Чтобы заставить их замолчать.

Чтобы унять острое негодование, бурлящее во мне.

И, будь оно проклято, – увидеть ее улыбку.

Поначалу Сабине было не по себе, но постепенно она стала улыбаться, когда я избивал какого-нибудь болтливого засранца. Может быть, после стольких лет побоев ей нравится быть на стороне, наносящей удары. Если бы мне пришлось ударить самого Бессмертного Вейла, короля фейри, чтобы получить ее улыбку, я бы это сделал.

По мере приближения к Полибриджу лес становится все более болотистым. Вскоре мы увидим вдали змеевидную реку Теллин. Как только мы пересечем ее, мы отправимся на север, и это уже наводит на меня ужас. Север означает большие города, большие толпы людей.

Я скажу просто: север означает неприятности.

Но пока на дороге тихо, слышно только стук копыт Мист и щебет сойки, присевшей на плечо Сабины. Птица издает особенно громкий писк, и Сабина тихонько смеется, что напоминает мне звон колокольчиков.

И над чем эти двое смеются, будь они неладны?

Меня не покидает мысль о том, как жестоко обращались с ней эти сестры. На протяжении долгих лет. Нужно было раньше разглядеть ее синяки. Вот что я получил за то, что пытался быть джентльменом и не пялиться на ее обнаженное тело. Я должен был потребовать осмотреть каждый ее дюйм, прежде чем мы покинем Бремкот. Как бы мне хотелось сомкнуть руки на шеях этих старых сестер, лицемерок, утверждающих, что они прислужницы Бессмертной Айри. Что до моего мнения? Я никогда не хотел иметь ничего общего с Красной Церковью. На словах она поддерживает поклонение старым богам, внушая всем надежду на их пробуждение. На деле же Великий Клирик Церкви – такой же коварный засранец, как и все остальные жаждущие власти правители. Король Йоруун в своем дворце в Старом Коросе, может быть, и является официальным правителем Астаньона, но он стареет. И можете быть уверены, Красная Церковь притаилась, как лиса, готовая наброситься на трон, как только король умрет и откроется неограниченный доступ к власти.

После переправы через реку в Полибридже я чувствую себя достаточно спокойно, чтобы позволить себе остановиться в трактире для полуденной трапезы. Я утомил Сабину, стремясь скорее доставить ее в Дюрен, и она заслуживает того, чтобы хоть раз отдохнуть на стуле.

Трактир «Читающая звезды», названный в честь Бессмертной Фракии, богини ночи, представляет собой лишь несколько сколоченных досок, но в нем есть просторная общая комната с большим очагом, на котором обычно греется котелок с супом. На одной стороне зала стоят полки с товарами для продажи – веревками, оловянными горшками, мешками с мукой. По другую сторону расположились деревянные столы, за которыми сидят несколько посетителей: двое одиноких мужчин и молодая пара с ребенком.

– Могу я помочь… О! – Беловолосая трактирщица останавливается при виде Сабины, прикрытой только своими распущенными волосами.

– Принесите поесть, мадам! – резко приказываю я, жестом указывая на котелок. – Миску этого супа для новой невесты лорда Риана Вальвери.

Я позволяю обоим мужчинам бросить короткий взгляд на Сабину – такова человеческая природа, – прежде чем издать предупреждающий рык, который заставляет их обоих немедленно уткнуться в донышки своих пивных кружек.

Убедившись, что никто не собирается нас беспокоить, я вытаскиваю стул и киваю на него.

– Садитесь.

Сабина собирает волосы перед собой, опускается на сиденье. Трактирщица приносит две миски супа, половину теплой буханки хлеба и эль.

– Ее лошадь привязана снаружи, – сообщаю я. – Проследите, чтобы ее накормили и напоили.

– Да, сэр.

Пожилая женщина убегает на кухню, и я слышу, как она отдает кому-то распоряжения. Через открытую заднюю дверь в трактир заходит курица и клюет крошки под нашим столом. Мне удается расслабится, насколько это возможно. Находясь в помещении, я нервничаю, но что-то в этом скромном месте, с его крепкими фаянсовыми кувшинами и уютными масляными лампами, успокаивает пульс Сабины.

А это, в свою очередь, расслабляет меня.

Разрывая хлеб, я наблюдаю, как она подносит ложку ко рту с куском картофеля, потом останавливается, неподвижно смотрит на курицу, а затем предлагает его ей.

Я беспокойно постукиваю пальцем по столу. Уже четыре дня в пути, а она до сих пор не спросила ни о лорде Риане, ни о Сорша-Холле. Это значит, что даже после моих фокусов с веревкой она все еще не планирует оказаться в Дюрене.

Я вздыхаю. Глупая девчонка.

Если она твердо решила сбежать, пытаться переубедить ее бесполезно. Подозреваю, ей придется усвоить урок нелегким путем, но чувствую, что готов попытаться увести ее от беды.

– Вы будете хорошей парой, – говорю я ворчливо. – Вы и лорд Риан.

Она ехидно смеется, словно сомневается в моих словах, но готова подшутить надо мной.

– С чего вы взяли?

– Вы умная. Наблюдательная. Вы понравитесь лорду Риану.

– Вы имеете в виду, что я могу сравниться с ним по остроумию в его играх разума?

Я колеблюсь. О, маленькая фиалка. Никто не сравнится с лордом Рианом в его играх. Но этот урок она усвоит в другой раз.

В ее глазах сверкает озорство.

– Вульф, вы только что были опасно близки к тому, чтобы сделать мне комплимент, вы знали об этом?

Между нами воцаряется молчание. За четыре дня мы провели долгие часы вместе, узнали привычки друг друга, но разговаривали только по необходимости и по практическим вопросам. Этот намек на шутки меня смущает. Всю свою жизнь я провел в обществе других мужчин. Сначала на боевых рингах, потом в армейских казармах, а теперь в охотничьем полку. Я привык к грубоватым подначкам, но это совсем другое.

Мы с Сабиной не друзья. И никогда не будем ими. Каждая ее частичка принадлежит другому – и даже ее остроты.

Пытаясь вернуть разговор к Риану, я опускаю взгляд на свою пивную кружку.

– Лорд Риан вам тоже понравится. Ему двадцать восемь лет. Ваш отец мог бы продать вас человеку вдвое старше его. Он известен своей физической силой и проницательностью в делах. Любая женщина в Дюрене, возможно, даже во всем Астаньоне, согласилась бы на все, чтобы носить его кольцо. Но он выбрал вас.

Сабина не спеша проглатывает несколько ложек супа.

– Значит, поскольку он молод и привлекателен, я должна быть довольна тем, что меня продали ему, даже не посоветовавшись? – Ее дружелюбный тон испарился.

Я делаю большой глоток из своей кружки, кислый эль плещется в горле и неспокойно оседает в животе. Я вытираю рот тыльной стороной ладони.

– Еще он несметно богат. Не говорите мне, что это не имеет значения.

Она ухмыляется, качает головой, как будто я не в силах ее понять, и возвращается к курице, предположительно ожидая лучшую тему для разговора.

Трактирщица нерешительно обращается к нам:

– Могу я предложить вам что-нибудь еще, сэр? Миледи?

Я встаю, со скрипом отодвигая стул по каменному полу, и показываю головой в сторону торгового угла.

– Нам нужны припасы.

Пока Сабина беседует с курицей и кошкой, пришедшими занять мое место за столом, я просматриваю выставленные на продажу товары.

– Веревку, – указываю я трактирщице. Из-за того, что я каждую ночь связываю лодыжки и запястья Сабины, у меня не хватает запасов. – Три яблока. И еще одеяло.

Освобождая место для вещей в мешке, я замечаю запечатанное письмо лорда Чарлина. Это не мое дело, но мне любопытно, что за секрет в нем содержится, который, по его мнению, настолько силен, что Риан подчинится его требованиям.

Знает ли Сабина, что в нем?

Из-за проклятой печати мне придется умерить свое любопытство. Сургуч, который использовал лорд Чарлин, чернеет при повторном нагревании, так что открыть его незаметно не получится.

Трактирщица то и дело бросает тревожные взгляды в окно, словно выискивая что-то. Когда я расплачиваюсь, она рассеянно опускает монеты в карман фартука.

– А? О, да. Спасибо, сэр.

Я хмурюсь. Что-то не так, если не я являюсь главным источником ее беспокойства. Когда бы я ни находился в комнате, люди обычно не сводят глаз с меня, моего лука или с ближайшего выхода.

– Что-то случилось? – медленно спрашиваю я.

Ее пальцы перебирают верхнюю пуговицу платья.

– Я просто внимательно следила за кобылой вашей госпожи. Это прекрасная лошадь, а в последние несколько дней у нас были неприятности.

Инстинкт самосохранения пронзает мой позвоночник.

– Что за неприятности?

Ее глаза нервно бегают по общей комнате, и она понижает голос, чтобы не встревожить своих посетителей:

– Пропал мальчик из деревни в трех милях отсюда. Бедняжке было не больше шести лет.

– Он мог убежать. В этом возрасте мальчики так делают.

Закусив губу, она продолжает:

– Пастух утверждает, что видел, как всадники из Волкании увезли его на север.

Всадники из Волкании? Это невозможно. Граница между Астаньоном и Волканией закрылась пятьсот лет назад, после войны, которая едва не уничтожила оба королевства. Борьба двух государств началась, когда Бессмертный двор, глубоко вплетшийся в нити истории обоих королевств, однажды уснул без предупреждения. Другими словами, они бросили нас на произвол судьбы. В одночасье посевы, процветавшие под воздействием магии Бессмертной Солены на землю, засохли. Целые города, построенные с помощью магии Бессмертного Вейла, рухнули.

В Астаньоне дела обстояли лучше. У нас были пахотные земли, и мы никогда не были так зависимы от богов. А вот волканцы с их многочисленным поцелованным богами населением бросили все свои карты в руки Бессмертного двора. Каждый шаг в их королевстве зависел от благосклонности фейри – это было необходимостью в дикой стране, полной суровых гор и непроходимых лесов. Власть в Волкании распалась на не признающие законы регионы, управляемые разбойниками, которые вскоре положили глаз на наши богатые земли. После полутора веков набегов правители Волкании собрались вместе, чтобы создать поцелованную богами армию, и началась великая война. Когда мы победили их, астаньонская армия построила вдоль всей северной границы Волкании высоченную стену, укрепленную божественными заклинаниями, которая должна была стать неприступной навечно.

Так было на протяжении многих веков. Древняя история. Никто не видел и не слышал ничего о королевстве Волкания, за исключением редких вестей, добытых моряками, путешествующими от наших берегов к их. Судя по всему, новый король по имени Рашильон сумел объединить раздробленные регионы и теперь правит под единой волканской короной, но о нем мало что известно.

Все остальное – лишь слухи.

Рашильон обезумел от власти.

Смертоносный моноцерос[2] пробудился от тысячелетней дремоты и уничтожил деревню.

Лесоруб обнаружил место упокоения Бессмертного Вейла на волканской стороне Сумрачного леса.

Я отвечаю трактирщице с укором в голосе:

– Пастух, должно быть, ошибся.

Старуха прижимает руку к горлу.

– Возможно, сэр. Но ко всему прочему… мальчик был поцелован богами.

Укол в бок. Великая война разразилась отчасти потому, что волканцы пытались ввести всех поцелованных богами людей в свои пределы, но это было пятьсот лет назад.

– В чем же заключалась его сила?

– Он мог заставить гнить корни растений. Это было полезно при падении деревьев. При желании он мог за день вырубить целый лес. Отец планировал взять его в лагерь лесорубов в Маг На Тире, где его услуги могли бы хорошо оплачиваться. Он не первый поцелованный богами человек, пропавший без вести в этих краях. Две недели назад в Марбленце исчез поцелованный богами солдат. Он умел предсказывать будущее.

Я позволяю этой информации осесть в моем сознании. Может, это и беспочвенные сплетни, но если сказанное правда, то зачем волканцам мальчишка, умеющий валить деревья, и прозорливый воин? И как, будь они неладны, их солдаты перебрались через стену?

– Я просто хочу сказать, что вам нужно быть осторожными в дороге, сэр. – Трактирщица умоляюще смотрит на меня, скользя глазами за мою спину, где Сабина общается с курицей и кошкой. – Это она, не так ли? Та дворянка, о которой все говорят и которую продали одному из сыновей Вальвери? – Она делает паузу, а затем многозначительно произносит: – Она ведь тоже отмечена богами, не так ли?

Я стискиваю зубы. Мне не нравится, как трактирщица намекает на то, что Сабина может стать мишенью для налетчиков.

– Спасибо за предупреждение. С нами все будет в порядке.

Обдумывая варианты, я хватаю Сабину за руку, поднимая ее со стула и прерывая ее беззвучный разговор с животными. Новости вызывают во мне беспокойство. Мы едем на север, в том же направлении, что и предполагаемые волканские всадники.

– Вульф? – Она взвизгивает, когда я тащу ее назад к двери. – Что случилось? Что случилось?

– Ничего.

– Я чувствую, что-то произошло.

– Нет.

Я плечом открываю дверь, и мы выходим на яркий солнечный свет. Мои глаза обследуют дорогу в обоих направлениях. Я вижу примерно в три раза дальше, чем обычный человек, и гораздо четче. Никаких признаков других путешественников нет.

Я поднимаю голову, чтобы оценить положение солнца.

– Я решил, что мы обойдем Миддлфорд и поедем по дороге на запад через лес Маг На Тир.

Она хмурится.

– Лорд Риан приказал нам пройти через Миддлфорд.

Боги, неужели она хочет, чтобы ее похитили волканские налетчики? Я напоминаю себе, что она ничего не знает ни о них, ни о пропавших поцелованных богами людях, и намереваюсь так все и оставить.

– Вы предпочитаете проезжать через города? Видеть больше насмешек от мужчин? И больше женщин, злящихся, что вы украли внимание их мужей?

Сабина поднимает обе руки вверх.

– Знаете что? Вы правы. Дорога через лес – это звучит прекрасно.

До конца дня на нашем пути не встречается никаких проблем, кроме нескольких фермеров, которые подбежали к краю пшеничного поля, чтобы посмотреть, как мы проезжаем, и вороны, которая села на плечо Сабины и отказывалась улетать, пока я не бросил в эту птицу камень.

За это я получил от Сабины хмурый взгляд.

По мере того как приближается полдень, мои мысли возвращаются к предупреждению трактирщицы о пропаже поцелованных богами людей. Они пропадают чаще, чем остальные. По своей природе мы – желанный трофей для окружающих. Мужчины хотят иметь поцелованных богами жен как знак статуса, и они не прочь их украсть.

Но молодой парень? Солдат из Марбленца? А как же поцелованная богами девушка, которую медведь якобы утащил в северные приграничные деревни? С этими слухами что-то не так.

В моей голове складывается мысленная карта северной границы Астаньона. Я хорошо знаком с ее очертаниями, поскольку она проходит через Сумрачный лес, где я в основном охочусь. Стена высотой в тридцать футов разделяет не только лес, но и два королевских дома. В стене никогда не было лестниц или проемов. Я видел ее своими глазами лишь однажды, да и то издалека. Чтобы добраться до границы, нужно преодолеть почти непроходимый участок Сумрачного леса.

Внезапно я останавливаюсь.

Если моя воображаемая карта верна, то место, где я выследил того странного медведя, находился менее чем в миле от пограничной стены. Прошло пятьсот лет. Что, если защитные ограждения сломаны?

Меня охватывает мрачная уверенность, хотя я ничего еще не знаю наверняка. Если бы налетчики действительно пришли из Волкании, им пришлось бы разрушить часть якобы непроницаемой стены. Медведь – «золотой коготь», которого не видели в наших землях почти тысячу лет, но который мог проснуться к северу от границы, возможно, проник внутрь, когда они проломили ее.

Риан отмахнулся от моего предыдущего предупреждения о «золотом когте», но с новой информацией у него не будет другого выбора, кроме как отнестись к этому более серьезно. Странно думать, что Вальвери с их сетью шпионов не слышали о странной активности на границе.

Впереди Сабина останавливает Мист и пытливо смотрит на меня через плечо:

– Вульф? Почему вы остановились?

У меня ноют мышцы от желания вернуться в Сумрачный лес и осмотреть каждый дюйм стены. Время имеет решающее значение, если вражеские налетчики проникают в наши земли, чтобы похитить поцелованных богами. Могу только представить, что король Рашильон из Волкании – безумен он или нет – намерен с ними сделать.

И все же, когда Сабина смотрит на меня круглыми, как у лани, глазами, я разрываюсь изнутри. Именно здесь я должен быть. Чтобы защищать ее. Ни за что на свете я не позволил бы никому другому выполнять эту работу. Она слишком ценна. Если с ней что-то случится…

– Вульф? – снова окликает она. – Вы меня слышите?

– Не останавливайтесь! – рявкаю я, выныривая из своих мыслей и устремляясь вперед. – Я не разрешал вам останавливаться.

Она закатывает глаза в ответ на мою грубость, но послушно подталкивает Мист вперед.

Умница, маленькая фиалка.

Мы въезжаем в лес Маг На Тир, и страх при мысли о том, что на самом деле происходит в Астаньоне, раздирает меня изнутри.