Верные своему слову, жители Бремкота, за исключением одного подглядывающего ублюдка, не смотрели, как Сабина проезжала голой по улицам города, но такой доброжелательности не было в следующем городе. Как и в том, который был за ним.

Как только мы оказываемся за границей влияния леди Сури, люди выходят на улицы, желая узнать, правдивы ли слухи о шокирующем приказе лорда Риана для его новой невесты. Они высовываются из окон, выкрикивая ругательства в адрес Сабины. Из переулков доносятся смешки мальчишек-подростков. Мужчины улюлюкают и кричат, пытаясь заставить ее вздрогнуть, чтобы тщательно уложенные волосы Сабины открыли им вид на изгибы ее тела, после чего они могли бы вздрочнуть.

При всем этом Сабина сохраняет маску безразличия, как будто она привыкла терпеть оскорбления и никак на это не реагировать.

Признаюсь, я удивлен и даже немного поражен.

Маленькая фиалка оказалась крепче, чем я думал. И честно говоря, это может стать проблемой. Побить этого засранца из Бремкота я хотел не только ради лорда Риана – я намеревался внушить Сабине полную тщетность попыток сбежать. Потому что я знаю, как пахнет подвох, а от нее так им и разит.

Первая подсказка: за весь день она ни разу не спросила меня о лорде Риане или Дюрене и о том, какой будет ее жизнь в новом месте.

Во-вторых: та раковина, которую, как ей кажется, она так хорошо спрятала.

В-третьих, самое главное: запах надежды от ее дыхания.

Все вместе говорит о том, что Сабина Дэрроу не намерена добраться до Дюрена. Я бы поставил на то, что какой-то бывший любовник подарил ей эту раковину, и она планирует сбежать, чтобы быть с ним. Внутренне я насмехаюсь над тем, что кто-то может быть так глупо влюблен. Лорд Риан преподнесет ей весь мир на серебряном блюде. Она не будет знать ни голода, ни холода, ни боли.

«Хотя нельзя отрицать вероятность боли, не так ли?» – Я сразу же заглушаю внутренний голос, как только он начинает шептать мне что-то в затылок. На самом деле, лорд Риан может быть непредсказуемым. Меня беспокоит не его вспыльчивость – я никогда не видел человека, который бы лучше контролировал свой нрав, – скорее дело в том, что он склонен вымещать свое недовольство самыми извращенными способами. Он способен гнать скаковую лошадь, пока та не захромает. Или может стравить двух братьев на арене.

А то, что он делает со шлюхами…

Но Сабина совсем другая, уверяю я себя и ругаю свой внутренний голос за то, что он сомневается в лорде Риане, который дал мне все в этой жизни. Сабина станет его невестой. Она будет преподнесена ему как заветный приз, который он примется демонстрировать на вечерах в Сорша-Холле, пока та будет беседовать с белками к изумлению гостей. Он захочет сохранить ее первозданную чистоту и будет держать эту девушку под надежной защитой.

«Он не причинит ей вреда, – убеждаю я себя. – С ней все будет по-другому».

Когда мы покидаем следующую деревню, я вижу, что дорога стала изматывать Сабину. Хотя ее спина остается прямой, под глазами появились темные пятна, а кровь в теле течет вяло.

– Скоро мы остановимся на ночлег. – Я указываю на лес впереди: – Мы найдем там убежище среди деревьев и ручей для лошади.

Она безвольно кивает, окончательно устав спорить.

Часть ее локонов все еще влажная от пролитого эля пьяной компании мужчин, которые пытались лапать ее в последнем городе, пока я не стукнул самого большого из них по заднице. Запах кислого пива, смешанного с резким душком мужского пота, сводит мне желудок не меньше, чем мысль о том, что их цепкие руки уже почти добрались до нее. Не то чтобы я часто смотрел на Сабину – хотя ты сам знаешь, что смотришь, Вульф, – но ее тело было безупречно, и что-то внутри меня готово было пойти на все, чтобы сохранить ее нетронутой. Только руки моего хозяина должны прикасаться к ней.

Еще через полчаса мы достигаем окраины леса Маг На Тир, и дорога начинает виться среди буков и дубов. Я веду нас по боковой тропинке к пологой поляне.

– Здесь? – Сабина в недоумении оглядывается по сторонам. – Здесь нет ручья.

Я указываю в глубь леса:

– Он в пятидесяти шагах в ту сторону.

Сначала на ее красивом лице появляется растерянность, но затем брови медленно поднимаются.

– А-а-а. Вы слышите звуки воды, не так ли?

Я перевожу взгляд с ее лица на верхнюю часть груди, где под ключицей красуется родимое пятно – знак поцелуя богов.

Стоит ли сказать ли ей, что я слышу, как течет кровь в ее венах?

Или как она дышит?

И что касание ее пальцев, ласкающих ракушку, звучит для меня так же громко, как грохот океанских волн?

– Да. Я слышу их.

Я скидываю мешок и начинаю убирать поваленные сучья.

Она грациозно спускается с лошади и ведет Мист в сторону ручья, но я качаю головой и указываю на основание вяза.

– Нет. Я отведу лошадь на водопой. Оставайтесь здесь и не двигайтесь.

– Я могу…

– Сядьте и не шевелитесь. Вам было приказано слушаться.

Ее маленькие ладошки сжимаются в кулачки, но она слишком устала, чтобы сопротивляться. Выдохнув, она опускается на свою симпатичную попку у основания дерева. Хорошая девочка.

Рутинная работа по разбивке лагеря стала для меня второй натурой. Расчистить место, собрать дрова для костра, проверить периметр на присутствие поблизости диких животных или, что еще опаснее, других людей. С тех пор как лорд Риан вытащил меня с боевого ринга, когда мы оба были еще мальчишками, а спустя годы вложил в мою руку лук, моя жизнь – это охота, лес, треск и дыхание природы.

Но на этот раз разбивка лагеря происходит по-особенному. Она делает этот процесс особенным. Я думаю, где развести костер, чтобы дым не стелился ей в лицо, как сделать спальное место достаточно мягким для благородной женщины. Я так долго хлопочу о комфорте Сабины, что к тому времени, как я развожу костер и веду лошадь к воде, на небе уже всходит луна.

У Сабины урчит в животе.

Я встаю с места у костра и вытираю пыль с рук.

– Я найду нам что-нибудь поесть. Оставайтесь здесь.

Сабина касается рукой живота, ее глаза расширяются, когда она осознает, что я услышал сигналы ее тела о голоде. Она вглядывается в темноту за светом костра, прикусив нижнюю губу.

– Я буду отсутствовать совсем недолго, вам нечего бояться.

Она сглатывает.

– Хорошо.

Сабина обнимает колени. Она дрожит, вот проклятие. В таком виде, с распущенными медовыми волосами, едва прикрывающими голое тело, она выглядит беспомощной, как олененок, оставленный матерью без присмотра.

Бессмертные, помогите мне.

Я расстегиваю нагрудник, выправляю рубашку из брюк, затем стягиваю ее через голову, сворачиваю в клубок и бросаю ей.

– Наденьте ее.

Ее руки разминают ткань, она смотрит на меня с полным недоумением. В течение нескольких секунд мы вдвоем молчим. Наконец она произносит:

– Никакого платья. Никакой сорочки. Никаких…

– Я знаю глупые правила, леди Сабина.

Она выглядит ошарашенной, ее взгляд мечется между мной и рубашкой.

– Но…

– Кто расскажет лорду Риану? Деревья? Послушайте, маленькая фиалка, если вы хотите провести всю ночь, дрожа от холода без одежды, – ваше право. Но здесь только вы и я. Мне наплевать на то, что эта поездка посвящена Бессмертной Солене, – боги не заслужили моей благосклонности. Завтра вы продолжите поездку без одежды, как велел мой господин. Сегодня вечером, в нашем лагере, если вам захочется прикрыться, вы можете сделать это. Мне без разницы.

В свете костра ее круглые глаза кажутся особенно большими. Мое обостренное зрение позволяет разглядеть все крупинки золота в ее сине-зеленых радужках, как будто искры, сверкающие в ночи, нашли дом в ее глазах.

– Вы не почитаете ни одного из богов?

Я издаю смешок.

– Люди – идиоты, если надеются на их пробуждение. Да, я знаю, что легенды читать захватывающе, но в реальности боги были бы такими же, как и любые правители с бесконтрольной властью. Чертовы тираны. Через год после их возвращения началась бы война и порабощение. Нам повезло, что они уснули. Надеюсь, они никогда не проснутся.

Ее глаза стали еще больше.

– А что, вас это обижает, маленькая фиалка? – резко отвечаю я.

Она смеется, удивляя меня.

– Ни капельки.

Не говоря больше ни слова, она влезает в мою безразмерную рубашку, настолько большую, что та свисает ниже бедер. Ее сердцебиение постепенно успокаивается, пока ее руки гладят грубую ткань. Некрашеный лен, воняющий мужским потом после долгого дня, – не подарок для девушки, привыкшей к тафте и шелку, но она ведет себя так, словно это дамаск с далеких островов.

– Почему вы меня так называете? – вдруг интересуется она.

– Как называю?

Ее взгляд перескакивает на поцелуй богов на моей обнаженной груди.

– Маленькая фиалка.

Я хмыкаю, но не собираюсь рассказывать ей историю о том, как безжалостный охотник однажды упал в обморок от засахаренных фиалок на торте.

Потому что ты пахнешь ими.

– Вы нежная, – отрезаю я. – Хрупкая, как фиалка. А теперь просто ждите меня на этом месте.

Я подхватываю свой лук и устремляюсь в лес. Как приятно оказаться там, где тропы среди деревьев кажутся родными. Почувствовать запах дикого тархуна и услышать сопение бурундука.

Я быстро замечаю отпечатки в грязи и готовлю свой лук.

Пока я иду по кроличьему следу, все мои мысли устремляются к моей нынешней подопечной. Легко понять, почему она нужна лорду Риану. Она прекрасна по меркам любого мужчины, а ее волосы сами по себе могут быть олицетворением поцелуя богов. Неудивительно, что Риан хотел получить невесту, которой благоволят Бессмертные. Его семья может обладать богатством и влиянием, но ни один из ее членов не удостоился божественного поцелуя. Это единственное, чего у них нет, и поэтому их так к этому тянет.

Будет ли он доволен ею? Клянусь Бессмертными, он будет просто одержим. Я не раз забирал его из борделей наутро после буйного времяпрепровождения, поэтому знаю, какие женщины ему нравятся, и Сабина его не разочарует. С телом, созданным для плотских утех, она обладает изяществом настоящей леди.

На мгновение я задумался о том, что однажды мне придется взять какую-нибудь девушку в жены. Если честно, такая мысль меня никогда не посещала. Я поклялся всю свою жизнь служить Вальвери. Моя работа заставляет меня неделями пропадать в лесу, и всегда есть шанс, что меня прикончит дикий зверь. Например, позапрошлым летом олень пронзил мне плечо своим рогом.

Давайте начистоту – я вряд ли гожусь в мужья.

Кроме того, посмотрите, как Сабина вздрагивает рядом со мной, словно видит всю кровь на моих руках. Даже ее лошадь сторонится меня. Шлюха, которая меня родила, отказалась от собственного ребенка, как и тот ублюдок, от которого она забеременела – из-за денег или вследствие насилия, – так зачем я нужен кому-то еще? Что-то внутри меня скрючено, как корни дерева, и сломано, как неисправная стрела. Боги-фейри ошиблись, благословив меня, дав мне определенные способности. Только Риан, видя, как я страдаю, все-таки вытащил меня из канавы.

Мне не терпится поскорее закончить эту поездку и вернуться к более серьезным способам служения ему. Я не могу перестать думать о том медведе, который утащил поцелованную богами девушку. Странно, я должен был легко учуять запах ее трупа, но так и не обнаружил его. Даже капли крови. Если бы она осталась жива, я бы тоже ощутил ее запах.

«Я должен быть там, выслеживать медведя, – с досадой думаю я. – А не нянчиться здесь с какой-то девчонкой».

Когда я рассказал лорду Риану о необычном мехе и размерах медведя, он только рассмеялся.

– На что ты намекаешь, Вульф? Что «золотой коготь» вернулся? Этого зверя не было уже тысячу лет. Он уснул вместе с богами.

Впереди, в травянистых зарослях, кролик моргает своими черными глазами, и я натягиваю тетиву.

Через несколько минут я бросаю у костра связку кроликов. Сабина закатала рукава одолженной у меня рубашки, чтобы те открыли ее более короткие руки. Волосы она тоже заплела в косу. Не в причудливом стиле фейри, а при помощи простой веревки.

При виде мертвых кроликов челюсти Сабины сжимаются, и скрежет ее зубов оглушает меня.

– Что, ваши друзья? – ухмыляюсь я.

Она бросает на меня грустный взгляд, который почему-то вызывает у меня улыбку. Теперь, когда она одета, она частично вернула себе тот задиристый настрой, с которым начала поездку.

Когда я чищу кроликов и жарю их на вертеле над огнем, я чувствую тепло ее взгляда. Он словно свет свечи на моем теле, мерцающий на шрамах. Видела ли дочь лорда раньше мужчину с голой грудью?

Я поднимаю глаза, чтобы поймать ее взгляд, но она быстро отворачивается.

Через мгновение она произносит:

– Я не знала других поцелованных богами людей. – Она показывает пальцем на мое родимое пятно. – Я была единственной в Бремкоте.

Нас, поцелованных богами, не так уж много, это правда. Один из тысячи младенцев рождается с маленьким, похожим на солнечный луч родимым пятном, которое означает, что мы благословленны Бессмертными. Какой именно дар нам дан, предсказать невозможно – я видел тех, кто обладает силой быка; тех, кто способен одарить любую женщину красотой, как будто вылепив из глины; тех, кто умеет вызывать дождь.

– Ну, скоро вы встретите их в еще большем количестве, – пожимаю плечами я, отщипывая кусок мяса, чтобы проверить его готовность. – В Дюрене их много.

Сок стекает по моему подбородку, пока я наслаждаюсь кроличьим окороком. Я отрываю еще один кусок.

Сабина приближается к жарящемуся мясу, в животе у нее урчит.

– Правда ли, что семья Вальвери коллекционирует тех, кто поцелован богами?

– Коллекционирует? – смеюсь я. – Мы же не лошади. Но да, они нанимают много таких, как мы. Это имеет смысл, учитывая особенности их дела.

– Необычайно сильные бойцы привлекают на арену больше зрителей?

Я киваю, вынужденный согласиться. Их порочная, но не являющаяся незаконной деятельность включает в себя всевозможные азартные игры и зрелищные состязания. Ну и бордели, конечно. Однако я больше не вмешиваюсь в эти аспекты работы лорда Риана. С тех пор как он назначил меня официальным охотником Дюрена, моя работа заключается в том, чтобы на столе всегда было мясо, а дикие животные не убивали жителей деревни. Всевозможные порочные занятия меня больше не волнуют.

Сабина начинает внезапно перебирать пальцами и прочищает горло. Я думаю, что она собирается попросить еду, но она произносит:

– Я могу вам заплатить. Чтобы вы меня отпустили, я имею в виду.

Звуки ее сердцебиения напоминают гром, она сильно нервничает. Так и должно быть. Предложить взятку стражнику Вальвери – немалое преступление. Я мог бы наказать ее за это, и лорд Риан поддержал бы меня. Я мог бы связать ее. Душить ее, сжимая горло, пока она не раскается. Пока эти большие глаза умоляюще не посмотрят на меня, а эти розовые губки не попросят прощения.

Вместо этого я лишь позволяю своему взгляду задержаться на ее миниатюрной фигурке, утопающей в одолженной у меня рубашке.

– Где именно вы прячете мешочек с золотыми монетами, миледи?

Ее сердцебиение меняется, замедляясь от зародившейся надежды.

– У меня есть друг, который может заплатить вам, если вы отвезете меня на назначенное место встречи в двадцати милях от Саленсы.

Я стону про себя. Как я и подозревал, у этой девушки какая-то любовная интрижка с парнем, которого она ранее где-то повстречала. Эта проклятая ракушка и то, как она нежно ее поглаживает.

Переворачивая вертел, я выигрываю время, обдумывая, как поступить с бесхитростным планом этой глупой девчонки. Я подозреваю, что за всем стоит ее ухажер, а не она. Сабина, может, и умна, но, как любая избалованная дочь лорда, она не смыслит в таких вещах, как география и дороги. Ситуация кажется непростой. Не потому, что она сбежит – она не сбежит, находясь под моим присмотром, – а потому, что я не знаю, насколько этот мальчик уже извратил Сабину.

Она все еще девственница – в этом я уверен. Это звучит грубо, но я чувствую, если девушка нетронута. Лорд Риан использовал мой особый навык, когда оценивал новых шлюх для борделей. Поскольку девственницы стоят гораздо больше, каждая девушка утверждает, что она такая, и ему понадобился мой нюх, чтобы распознать ложь.

В отличие от большинства Сабина источает аромат невинности.

Но этот ее любовник мог успеть прижаться к ней губами, а его руки могли оказаться в местах, предназначенных для ее будущего мужа. И это было бы неприемлемо.

Встав, я не торопясь снимаю с костра одного из кроликов, стряхиваю пепел и обуглившиеся кусочки, затем медленно разворачиваюсь и поднимаю жареное мясо над головой Сабины.

У нее урчит в животе. Она сдавленно сглатывает. Ее большие глаза смотрят на меня с такой надеждой, что у меня перехватывает дыхание.

Твердым голосом я говорю:

– Никогда больше не пытайтесь подкупить меня, леди Сабина. Во второй раз это будет не так безболезненно.

Я закидываю кусок мяса себе в рот.

Ее лицо вытягивается. Я никогда не думал увидеть, как надежды девушки разваливаются, подобно гнилой тыкве, но она не понимает, какое одолжение я ей только что оказал. И какое одолжение собираюсь сделать для нее сейчас, хотя она возненавидит меня за это.

Возвращая палку на место, не обращая внимания на утробный звук, доносящийся из живота Сабины, я роюсь в своем мешке, пока не нахожу моток веревки.

– Протяните руки вперед, – приказываю я и отмеряю достаточно, чтобы связать ей запястья.

Ее глаза наполняются страхом.

«Фиалки, – думаю я, когда ее аромат смешивается с животными соками у меня во рту. – Проклятые фиалки».