Я застегиваю доспехи, определяющие меня как солдата Вальвери, выхожу из комнаты Сабины и прислоняюсь головой к ее двери, размышляя о том, как я все испортил.

Да, я солгал Сабине, чтобы защитить ее. Это было необходимо. У меня не было выбора. Но порядочный мужчина держался бы от нее подальше после того, как разбил ей сердце. Он не стал бы трахать ее в платье для помолвки.

Я не могу удержаться, я стремлюсь быть ближе к ней. Я никогда ничего не желал так сильно, как ее. Не только секса – хотя секс просто умопомрачительный, – но и ее любви. Знать, что она думает обо мне, когда просыпается и когда засыпает. Стать причиной ее улыбок, получать в награду ее прикосновения. Надеть мое кольцо ей на палец.

Прекрати, Вульф.

То, чего я хочу, невозможно. Она помолвлена с Рианом, который может обеспечить ее безопасность. Так что мне остается только побороть свое дикое чувство собственничества и смотреть, как они будут жить вместе, зная, что я никогда не получу того, чего хочу.

– Вульф? – окликает меня мужской голос, вырывая меня из потока мыслей. – Ты только что вышел из комнаты леди Сабины?

Я резко выпрямляюсь. Риан и двое солдат из числа «Золотых стражей» стоят в конце коридора и странно смотрят на меня. Я так углубился в свои чувства, что не услышал приближающиеся шаги. Это на меня не похоже. Нехорошо. Я теряю самообладание.

Я тянусь рукой к поясу с подвесом для меча, чтобы убедиться, что он правильно застегнут.

– Леди плохо себя чувствовала. Я проверял ее.

Риан медленными шагами подходит ближе.

– Она сказала, что собирается подышать воздухом на балконе, но потом никто не смог ее найти.

Я прочищаю горло, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

– Как ее охранник я все время следил за ней. Думаю, она выпила слишком много вина. Я как раз собирался позвать Бриджит, чтобы она пришла и помогла ей снять платье.

Риан медленно поворачивается к одному из солдат.

– Пошлите за Бриджит. А вы… – он указывает на другого солдата, – стойте на страже у дверей леди Сабины до конца ночи.

Мое сердце бешено колотится в груди. Я непринужденно говорю:

– Уверяю вас, милорд, я способен…

– Мне нужно поговорить с тобой, – прерывает меня Риан, рассеянно потирая руки. – Максиман может пока занять твое место.

Я усмехаюсь при виде Максимана. Я знаю его еще со времен обучения. Он старый злобный ублюдок, но очень способный охранник. Если бы мне пришлось выбирать кого-то для присмотра за Сабиной, я бы выбрал его – и не только потому, что он уродлив, как койот. И все же я колеблюсь.

Несколькими минутами раньше Риан застал бы меня трахающимся с его невестой. Есть ли шанс, что он что-то заподозрил?

– Как пожелаете, милорд, – хрипло отвечаю я, хотя мне приходится отступить от двери Сабины.

Надеюсь, она уберет все улики нашего свидания до прихода своей служанки.

Риан ничего не говорит, пока я иду за ним по длинному коридору. Я сохраняю невозмутимое выражение лица, стараясь не выдать своей нервозности. Если он знает обо мне и Сабине, то я заслуживаю того, чтобы оказаться в подземелье, но это не значит, что я хочу туда. Люди, попадающие в подземелье Сорша-Холла, редко оттуда выходят – я знаю это, потому что половину из них туда отправил я.

Мои страхи только усиливаются, когда Риан ведет меня к лестнице на нижний этаж. Наши ноги тяжело ступают, когда мы спускаемся. О, проклятие, он действительно собирается запереть меня в камере. Как я уже говорил Сабине, на нижнем этаже нет ничего примечательного, кроме кладовых для продуктов и темницы. У меня всегда мурашки бегут по телу от этого подземелья. Там почти полный мрак, оно освещается только несколькими покрытыми паутиной фонарями. И сыро настолько, что в легких вырастает плесень.

А еще здесь есть старые туннели, соединяющие Сорша-Холл с другими частями Дюрена. Они не использовались уже много лет, но, возможно, Риан планирует тайно провести меня куда-нибудь в город. Кроме основного туннеля, выходящего за городские стены, я никогда не исследовал их. Большая часть этих проходов обрушилась. Изначально конюшня замка располагалась здесь, под землей, но уже несколько десятилетий она завалена руинами.

У подножия лестницы Риан резко сворачивает налево, и я ругаюсь про себя.

Проклятое подземелье, я так и знал!

Нервы дают о себе знать, и я начинаю:

– Милорд…

Он поднимает руку, чтобы заставить меня замолчать.

– Я не в восторге от того, что моя помолвка прервана, Вульф. Но есть веская причина для этого. Теперь я должен вернуться к гостям, пока они не почувствовали неладное, так что оставляю тебя разбираться с… этим.

Смятение клокочет в моей груди, пока мы не сворачиваем за угол, где в свете мерцающего светильника появляются Фольк Блейдборн и еще один лежащий на полу человек. Мои страхи относительно подозрений Риана и моего будущего в подземелье улетучиваются.

– Фольк? – удивленно спрашиваю я.

Когда я видел его в последний раз, он лежал без сознания возле гостиницы «Мэниуотерс», пока жители города Блэкуотера пытались потушить пожар. Теперь он тяжело опирается на новую трость. Выглядит он неважно – его лицо приобрело пепельный оттенок, залегли глубокие морщины, – но для того, чтобы выбить у него почву из-под ног, потребуется гораздо больше, чем пожар.

– Он прибыл час назад, – ровным голосом сообщает Риан. – Как бывший «Золотой страж» Фольк знаком с секретами Сорша-Холла. – Он тычет тростью в сторону лежащего мужчины.

– Я принес тебе подарок, Вульф. За то, что ты спас мою шкуру. – В мрачном тоне Фолька нет ничего, и от этого у меня в животе что-то сворачивается.

Я смотрю на Риана, но его лицо не выдает никаких эмоций. Тогда, присев, я стягиваю капюшон с лица мужчины. Я вижу заляпанные кровью волосы и лицо, которое, хотя его трудно опознать из-за синяков, настолько знакомо, что меня пронзает ярость.

Мужчина задыхается, он едва моргает и что-то бормочет себе под нос от боли.

Я вскакиваю на ноги.

– Это же один из чертовых налетчиков?

Этот раненый и окровавленный человек мне знаком, потому что это я сломал его кости и пустил ему кровь. Это тот самый ублюдок, который пытался изнасиловать Сабину. Макс – так его называли остальные. Мист практически растоптала его, и я не представляю, как кто-то мог выжить после того, как его кости раздробили копытами, но, видимо, мне следовало лучше осматривать тела. Я торопился вытащить Сабину в безопасное место.

Фольк вонзает конец трости в сочащуюся рану на боку мужчины, вызывая болезненный стон. Мой друг улыбается в мрачном восторге.

– Когда я очнулся в Блэкуотере, я пошел по твоему следу. Достаточно людей видели тебя на белом коне, чтобы указать мне направление к реке. А старая мельница у реки Иннис – известное убежище перебежчиков. В конце концов я нашел хижину. Твой след был повсюду. Этот был едва жив.

Мое тело дрожит от осознания, что этот мерзавец все еще дышит.

– Фольк подумал, что нам будет интересно его допросить, – объясняет Риан, хотя я уверен, что Фольк также получит неплохую награду за то, что привел его сюда. – Есть шанс, что налетчик расскажет нам, почему он выбрал Сабину. С чем связан интерес короля Рашильона к ней и к другим похищенным людям, которые были поцелованы богами.

У меня на шее пульсирует жилка. Нелегко усмирить свой нрав, особенно теперь, когда все, чего я хочу, – взять у Фолька трость, чтобы поглубже вонзить ее в каждую кровоточащую рану Макса, пока он не закричит, но я должен быть мудрым. Мне не нужно, чтобы Макс раскрыл, почему король Рашильон хочет заполучить Сабину. Я знаю, в чем причина. И если Максу действительно известна тайна Сабины, то мне нужны не его ответы, а его молчание.

Тем не менее пока что мне приходится подыгрывать.

Я твердо киваю.

– Хорошо.

Риан отводит меня в сторону. В его глазах появляется темный блеск, который возникает, когда он что-то замышляет.

– Ты хотел снова быть в деле, так, Вульф? Вот твой шанс. Используй кулаки, как делал это раньше.

Риан имеет в виду, что я должен пытать Макса. Допрашивать его. Выбивать из него ответы.

Я вздрагиваю, но пытаюсь скрыть свою реакцию, поглаживая рукой челюсть.

– Вы ясно дали понять, что «вон» значит «вон».

– Все меняется, – бормочет Риан, рассеянно глядя в сторону заброшенных туннелей, которые тянутся за пределы подземелья замка. Понизив голос, он рассказывает: – Я отправил десяток наших лучших дозорных к пограничной стене, чтобы они искали бреши. Прошло уже четыре дня. Никто из них не вернулся.

В холодном воздухе, ощущающемся со стороны заброшенных туннелей, как будто витают мрачные предзнаменования. «Золотые стражи» – одна из самых опытных наемных армий во всех близлежащих королевствах. Если дюжина лучших не вернулась, значит, у нас большие проблемы.

– Итак, нам нужны ответы, – твердит Риан, его взгляд устремлен на Макса. – Прежде чем король Рашильон сделает свой следующий шаг.

Я сжимаю кулаки. Я знаю, что должен сделать, но не хочу этого делать. Мне пришлось сдвинуть горы, чтобы оставить дела Вальвери позади и заняться чем-то приличным. Я поклялся себе, что больше не буду убивать во имя жадности этого семейства.

Но кто-то должен заставить Макса замолчать.

Фольк наблюдает за мной понимающим, жалобным взглядом, подслушивая наш разговор. Он, как никто другой, понимает, как отчаянно я боролся, чтобы избежать того, что Риан хочет от меня сейчас.

Я чувствую, что обрекаю себя на ад, когда тихо шепчу:

– Я дам вам ответы, но мне также нужны ответы на мои собственные вопросы. Будьте со мной откровенны. Что мне нужно знать о короле Рашильоне? Я уверен, что вы знаете больше, чем рассказали.

На лице Риана играют желваки, когда он ведет меня дальше по коридору, за пределы слышимости Фолька. Быстрым шепотом он сообщает мне:

– Вся территория Волкании закрыта, в том числе и от соседей на севере и востоке. Открыта только часть западного побережья. Мой брат Лор встретил в нейтральных водах волканское парусное судно. Он взял пленных. Они рассказали историю о том, как тридцать лет назад король Рашильон ни с того ни с сего пришел к власти. Некоторые утверждали, что он был монахом, живущим на изолированном острове в гигантском озере. У него появились последователи, когда он заявил, что поцелован богами и способен пробуждать этих самых спящих богов. Сначала в это никто не верил, но потом он пробудил мифических существ…

– Получается, «золотой коготь», о котором я вам говорил, вернулся, – резко перебиваю я. – Вы, черт возьми, знали, что он существует?

Риан презрительно фыркает:

– Ты был не у дел, Вульф. Ты хотел только охотиться. Эта информация предназначалась для внутреннего круга.

Мои кулаки сжимаются сильнее. Заглянув в коридор, я вижу, как Фольк несколько раз пинает Макса, пока тот не закашливается, чтобы показать, что еще жив. Как бы мне ни хотелось врезать по самодовольному лицу Риана за то, что он не сказал мне об этом, винить я должен только себя.

Я попросил уйти – он разрешил.

– Значит, Рашильон планирует разбудить богов? Проклятие!

Все эти тупые уличные проповедники, пророчащие возвращение богов, наделают в штаны от радости, когда поймут, что были правы. Однако они потеряют гораздо больше, чем свои кишки, когда узнают, что на самом деле им сулит своенравная манера правления богов.

И это коснется всех нас. Весь Астаньон.

– Рашильон должен найти десять мест упокоения Бессмертных, начиная с Бессмертного Вейла, – продолжает Риан. – Это единственное, что его останавливает. Поэтому он отправил налетчиков в Астаньон и другие соседние королевства, чтобы похитить поцелованных богами людей с талантами, которые подходят для его дела. Но это не говорит нам о том, почему он выбрал Сабину. Ее дар не имеет никакого отношения к поискам чего-либо.

В одном Риан прав: дело вовсе не в том, что она поцелована богами.

Я делаю глубокий, прерывистый вдох, пытаясь дать этому сообщению улечься в моем мозгу. Боги спали тысячу лет. Нет никаких записей о том, почему они уснули, несмотря на то, что Красная Церковь проповедует, будто это испытание для человечества. Тысячелетнее испытание? Ну нет. Богам никогда не было дела до людей, если только речь не заходила о рабской силе. Верующие сосредоточились на красоте и харизме фейри, забывая про все кровопролития, которые они совершали. Теперь, спустя столетия, мы забыли о былых сражениях и, как идиоты, молимся о возвращении наших поработителей.

Если Рашильон разбудит богов, начнется совершенно новая глава истории. И нам в Астаньоне придется иметь дело не только с их личными тираническими целями; пробуждение богов повергнет в хаос мир людей, и первым делом волканцы, как только они снова окажутся в союзе с Бессмертными, нападут на нас. Со слабым королем Йорууном на троне королевство рассыплется, как карточный домик.

Я вспоминаю песню из детства рожденной в Волкании проститутки. Как там она пела? «Что делать нам со спящими богами? Молиться, чтоб такими и остались».

Я понимаю, что эта песня касалась грандиозного плана Рашильона – значит, он работал над ним десятилетиями.

Я качаю головой из стороны в сторону, чтобы размять шею и затекшие мышцы. Я в хорошей форме, но уже давно не использовал свою силу применительно к кому-то, кроме животных. Человеческие кости, как известно, твердые – чтобы их раздробить, нужна большая сила.

– Пленнику нужно прийти в себя, – говорю я, жестом указывая на Макса. Меньше всего мне хочется помогать этому ублюдку-насильнику, но это лишь средство для достижения цели. – Заприте его в камере. Пусть кто-нибудь помоет его и забинтует самые серьезные раны. Дайте ему еды и воды на несколько дней. Он должен быть достаточно сильным, чтобы выдержать допрос.

Риан поглаживает свою короткую бороду, кивая. Блеск в его глазах яркий, почти мерцающий. Проклятие, мне кажется, он рад, что я вернулся к его кровавым делам. И я его понимаю. Мы с ним с детства были соучастниками одних и тех же преступлений, пока я не стал добропорядочным и не забыл о семейных традициях.

Он кладет руку мне на плечо.

– Я должен вернуться на бал. Отдохни несколько дней, Вульф, тебе нужно подготовиться. Максиман может охранять Сабину, пока тебя не будет. Как только у тебя появятся ответы… – Он кивает в сторону пленника: – Мы еще поговорим.

Мне не нравится, что Максиман будет охранять Сабину, но я буду занят тем, что гораздо важнее для ее безопасности, чем бессмысленно стоять за дверью.

– Хорошо.

Он колеблется, прежде чем произнести:

– Тамарак.

На языке Бессмертных слово означает «чистый, как вода». В юные годы это был наш сигнал, что мы всегда будем честны друг с другом, близки, как братья. Чувство вины выходит из тени и вонзает нож в мой бок. Я солгал ему. Предал его. Похитил его невесту. А теперь он говорит мне нашу старую клятву, означающую непоколебимое доверие.

Вина обжигает мне горло, когда я бормочу:

– Тамарак.

Как только Риан уходит, я возвращаюсь туда, где стоит Фольк, и, сложив руки, пристально смотрю на Макса. В конце концов я убью его и сделаю это медленно и мучительно, чтобы он страдал за то, что совершил.

Тихим голосом Фольк спрашивает:

– А Риан знает?

– Знает что?

– А ты, черт возьми, как думаешь? Что ты влюблен в девушку, для которой он устраивает наверху прием по случаю помолвки.

Я снова вздрагиваю. Инстинкт подсказывает мне, что нужно врезать Фольку, чтобы заткнуть ему рот за такое предательское обвинение, но Фольк сказал это не со зла, поэтому я усмиряю свой гнев. Пожевав внутреннюю сторону щеки, я в конце концов выпаливаю:

– Я же говорил тебе, что не способен любить!

Он разражается презрительным смехом.

– Да-да. А я – скачущий по небу облачный лис.

Его слова жалят, потому что они слишком близки к истине. Сабина небезразлична мне даже в большей степени, чем я думал. Но я до мозга костей убежден, что такой сломленный человек, как я, не может никого любить. Меня никогда не учили этому. Я никогда не видел, как выглядит проявление любви. И даже если бы я смог полюбить Сабину, я бы нашел способ уничтожить свои чувства, как и все остальное. Так что нет, я не люблю Сабину Дэрроу. Не могу. Но я могу мечтать о ней. Я могу фантазировать о ее улыбках и милых разговорах с ее забавными зверушками. Я могу жаждать ее ласки. Я могу быть одержим ею, обладать ею, делать все, что в моих силах, чтобы защитить ее.

– Ты останешься в городе еще на несколько дней? – уточняю я, с трудом отрываясь от мыслей о Сабине.

– Зачем, чтобы помочь с этим? – Он пинает Макса. – Нет, друг мой. Это все твое. Я получил плату и больше не хочу иметь ничего общего с Волканией. Но я останусь, чтобы выпить.

Уголок моего рта искривляется, что при данных обстоятельствах можно принять за улыбку.

Когда я возвращаюсь в домик начальника охотничьего надзора, мое тело болит от усталости. Солнце только-только поднимается над горами Дармарнах на восточном горизонте. Я думаю о стене и часовых, которые там исчезли. О «золотом когте» и старлеонах.

О богах, которые должны спать.

Я мечтаю об одном: забраться в постель и проспать несколько дней. Но вместо этого я разжигаю вчерашние угли, чтобы снова развести небольшой костер. Затем я выковыриваю из основания очага отвалившийся кирпич и откладываю его в сторону.

Под ним прячется скомканное письмо лорда Чарлина. После долгого вздоха, наполненного нехорошим предчувствием, я открываю и перечитываю его содержимое в последний раз, прежде чем навсегда изгнать его в подземное царство.

Оно начинается достаточно ясно.

«Сабина Дэрроу – не моя дочь, я знал об этом с самого ее рождения. Моя жена Изабо приехала в Бремкот уже беременной, став жертвой изнасилования. Ее тайны раскрылись только после ее смерти. Изабо, как оказалось, была поцелована богами и скрывала это в течение десяти лет…»

Далее в письме рассказывается о том, как Изабо, в отчаянии спасаясь от своего таинственного обидчика, согласилась выйти замуж за лорда Чарлина. Она была очень красива – слишком хороша для такого, как он, но он согласился признать незаконнорожденного ребенка своим и укрыть Изабо своим титулом. Она отказалась говорить о своем прошлом, заявив лишь, что она родом из маленькой деревушки на севере. Единственными ее вещами были потрепанная копия «Книги Бессмертных», простой оловянный амулет, принадлежавший, по мнению Чарлина, ее матери, и Мист.

Она хранила верность Чарлину, но с неохотой выполняла свои обязанности жены. Вместо этого вся ее любовь и энергия уходили на Сабину. Девочку берегли, как зеницу ока, пока однажды Изабо неожиданно не упала во время конной прогулки, ударившись головой о камень, что привело к трагической гибели.

И тут случилось то, чего никто не мог ожидать: книга и амулет, которые Изабо хранила в неприметном сундучке, преобразились. Преобразилось и ее тело. Ее волосы цвета меда стали белыми, нос выпрямился, глаза изменили форму.

Оказывается, Изабо была одарена богами способностью маскировать облик предметов и внешность, в том числе и свою собственную. Книга оказалась не копией «Книги Бессмертных», а ее личным дневником, написанным на волканском языке. Оловянный амулет на самом деле был монетой из чистого золота, усыпанной бесценными сверкающими драгоценными камнями, – редкой монетой наследников волканского трона.

Лорд Чарлин заплатил одному провидцу за перевод дневника, а затем убил его, чтобы сохранить тайну. Из записей выяснилось, что обидчиком Изабо был не кто иной, как король Рашильон, только что пришедший к власти. Он поработил Изабо, сделав своей наложницей, но когда выяснилось, что она беременна его первенцем, который, как предсказал поцелованный богами провидец, окажется девочкой, обладающей даром, она сбежала, добравшись до побережья и подкупив моряков, следовавших на корабле до астаньонского порта, а затем изменила внешность.

Лорд Чарлин заканчивает письмо неуклюжей попыткой шантажа:

«Эта игра только началась, лорд Риан. Общественность ополчится против вас, если выяснится, что вы женились на волканской принцессе. У меня есть доказательства – дневник Изабо и монета короля Рашильона. Если вы хотите сохранить тайну Сабины, вам придется дорого заплатить.

Король Рашильон, может, и похищает поцелованных богами людей из Астаньона, которые помогут ему найти десять мест упокоения фейри, но Сабину он ищет не для этого.

А потому, что она его дочь.

Искал ли он ее с тех самых пор, как Изабо сбежала двадцать два года назад? Что изменилось сейчас, что нового он узнал? Поскольку у налетчика в Блэкуотере было лишь приблизительное описание внешности и возраста поцелованной богами девушки, я не думаю, что налетчики – или даже король Рашильон – знают ее настоящее имя и местонахождение. Они просто ищут любых поцелованных богами девушек с такими приметами, чтобы забрать их в Волканию и проверить, подходит ли она.

Я прослежу, чтобы все так и осталось.

Я сворачиваю письмо лорда Чарлина и бросаю его в огонь, пристально наблюдая, как пламя уничтожает письмо о происхождении Сабины.

Далее мне нужно будет выяснить, как много знает Макс, а затем убить его до того, как он сможет что-то рассказать, хотя нельзя, чтобы его смерть была слишком быстрой, иначе это может показаться подозрительным.

Затем мне придется заставить замолчать самого лорда Чарлина. С ним может произойти несчастный случай. Или, если придется, я вырежу ему язык. Одно можно сказать наверняка: никто, и в первую очередь сама Сабина, не должен узнать, что она проклята богами, являясь дочерью величайшего врага Астаньона.