Зажав мне рот одной рукой, Вульф вставляет маленький ключ в неприметную дверь, которую я не заметила в темноте. Она предназначена для слуг, такая же есть в моей спальне, но эта сделана из простого дуба. Он втягивает меня в тускло освещенный проход и захлопывает дверь как раз в тот момент, когда мы вновь слышим голоса людей, проходящих в нескольких шагах от того места, где мы находились. Когда голоса стихают и мы оказываемся в тишине, он наконец убирает руку.

– Риан заметит, что я ушла, – говорю я тихим шепотом, мое сердце стучит. – Он будет искать меня. Если он увидит нас вместе…

– Предоставь это мне, маленькая фиалка. Я услышу, если кто-нибудь придет.

Его широкая ладонь прижимается к моей щеке, как к золотому кубку, и он быстро наклоняется, чтобы поцеловать меня. Его губы жадно впиваются в мои, а затем он берет меня за руку, наши пальцы переплетаются, и он ведет меня дальше по проходу.

О боги! Мое сердце трепещет, как птица, заманиваемая в ловушку и чувствующая опасность, но все равно стремящаяся вперед. Что я делаю? Неужели я сошла с ума? Бастен предал меня. Он переспал со шлюхой. Я не должна быть здесь с ним! Но когда я смотрю на него, моя решимость улетучивается. Тоска и желание толкают меня заполнить пустоту.

Я ненавижу его… Я ненавижу его… Я ненавижу его.

И одновременно я хочу его так мучительно, что вот-вот рассыплюсь на кусочки.

Проход для слуг узкий, освещенный только светильниками, висящими на стенах, поэтому мы то погружаемся в тьму, то выходим из нее. Стены отделаны простыми деревянными панелями, на полу лежит ковер приглушенного зеленого цвета, предназначенный заглушать шаги слуг.

– Что, если кто-то из прислуги появится здесь? – задыхаясь, молвлю я.

– Мы одни. Я бы почувствовала запах, если бы кто-то был рядом. Все собрались в бальном зале, чтобы помочь с организацией вечера.

Я пропускаю собственный праздник по случаю помолвки. Мой жених ждет меня у пустого кресла за столом верховного лорда. Ну и что? Я никогда не просила о таком. Риан дергал меня за ниточки, и будет справедливо, если я их оборву.

Бастен хорошо знает все ходы во дворце, и мне интересно, как часто он по ним ходит. Он что, тоже слуга? От него ждут, что он будет держаться в стороне, стараясь ходить тихо, чтобы не потревожить Вальвери? Или он свободно ходит по главным залам как друг Риана? Я не могу понять, какое его место среди слуг и самой семьи Вальвери, и не уверена, что он сам его понимает.

Он ведет меня по узкому проходу. Затем вверх по двум крутым лестницам. Здесь так много поворотов, что у меня голова идет кругом. Я совсем перестаю соображать, когда он останавливается, чтобы отпереть очередную дверь. Он открывает ее, и меня встречает запах цветочных духов.

Мы в моей спальне.

– Этот ключ, – интересуюсь я, когда он убирает его обратно в карман, – отпирает все двери?

– Те, к которым есть доступ у слуг. Но можешь об этом забыть. – В его глазах мелькает предупреждение. Он знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что побег всегда был у меня на первом плане. Я ничего не могу с этим поделать. Я так долго была в заточении, что в моем сознании зародилась идея о свободе, которая заставляет желать только ее.

Лунный свет струится сквозь высокие окна. Фонарь на моем туалетном столике мерцает, в остальном комната погружена в темноту. Бастен подходит к главной двери и запирает ее на засов. Затем он поворачивается ко мне с видом грозного егеря. Одной рукой он расстегивает латунный ошейник на шее. Он оттягивает кожаный шнурок, и металл с глухим стуком падает на ковер.

Невозможно неправильно истолковать похотливый взгляд Бастена.

Я прикусываю губу, чтобы подавить прилив крови к нижней половине тела. Я чувствую головокружение. В тусклом свете Бастен похож на темного короля фейри как никогда раньше. И, боги, как же я хочу, чтобы он взял меня.

Это неправильно, я знаю. Я помолвлена с другим мужчиной. Учение Бессмертной Айри о целомудрии говорит мне, что я не должна этого делать. Но разве Риан заслужил мою верность?

Совсем нет.

Бастен расстегивает наплечники и снимает их по одному, двигаясь медленно, чтобы металл не звенел. Его глаза не отрываются от моих. Я чувствую себя в ловушке, как кролик, зачарованный взглядом змеи. Он идет ко мне, отстегивая кожаную нагрудную пластину с гербом Вальвери, и кладет ее у изножья кровати.

Сняв доспехи, он остается только в штанах, его меч низко висит на бедрах, и в рубашке, отличной от той, которую я одалживала столько раз, что она стала мне второй кожей. Ладони заныли от желания мять ткань в кулаке. Бастен подходит достаточно близко, чтобы я смогла почувствовать тепло его тела. Он кладет свою тяжелую руку на основание моей шеи.

– Скажи, что ничего не почувствовала во время того поцелуя.

Я знаю, какой поцелуй он имеет в виду. Когда я сидела на коленях у Риана, мои руки обвивали его шею, а наши языки скользили друг по другу. Но я не хочу, чтобы Бастен узнал правду.

– А как же та шлюха? – восклицаю я. – Ты ничего не чувствовал с ней?

Его ладонь скользит вверх, обхватывает мое горло, и он наклоняется ко мне с едва сдерживаемым нетерпением.

– Я не трахал никакую шлюху. После тебя я не вставлял свой член ни в одну женщину и не собираюсь. Маленькая фиалка, разве ты не знаешь, что я никогда не захочу ни одну женщину, кроме тебя?

Мои губы раскрываются, я издаю тихий возглас. Этот человек мучает меня. Он собирается уничтожить меня. А я с такой готовностью падаю в зыбучий песок, умоляя его похоронить меня целиком.

– Бастен, – тихо выдыхаю я.

Он закрывает глаза.

– Скажи это еще раз. Мое настоящее имя.

Я сглатываю комок в горле, образовавшейся от того, что его рука все еще нежно сжимает мою шею.

– Бастен.

Не успеваю я опомниться, как он поднимает меня с пола, словно я ничего не вешу. Мои ноги, не скованные в движениях благодаря боковым разрезам платья, инстинктивно обхватывают его бедра. Как только наши тела выравниваются, из него вырывается глубокий хриплый выдох. Он разворачивает меня и прижимает спиной к стене. Шершавый камень царапает мою спину, словно ногти. Красивые крылья из гусиного пуха трещат и рвутся на части. Перья дождем сыплются на пол. Кажется, его не волнует, что мы рвем костюм, который, должно быть, стоит больше, чем он зарабатывает за год.

Наши губы сливаются в поцелуе, и чувствуется, что мы пытаемся сдержаться. Рот Бастена горячий. Он проводит своим языком по моему, словно хочет попробовать на вкус всю меня. Когда он прикусывает мою нижнюю губу, мне кажется, будто молния пронзает меня до самых пальцев ног. Я запускаю руку в его волосы, притягивая его голову к себе. Это похоже на игру, и мы оба полны решимости победить. Он не перестает водить руками по моим ягодицам, словно я сокровище, которое он хочет украсть. Разрезы платья позволяют ему касаться моих самых интимных мест, защищенных только атласными трусиками.

– Их нужно снять! – резко приказывает он.

Я двигаю бедрами, и он усаживает меня на пол. Бастен берется за сломанные крылья, расстегивает кожаные ремни на моей груди и спускает их. Наконец-то освободившись, я могу сделать глубокий вдох. Но прежде чем я успеваю освободиться от трусиков, он опускается передо мной на колени, словно собираясь поклониться богам. Грубо отодвинув подол платья, он проводит руками по моему нижнему белью. Его горячее дыхание делает мокрой и без того влажную ткань. Он находится так близко к моей ложбинке – должно быть, тонет в моем аромате. Мои щеки пылают от осознания того, что он узнает, насколько я мокрая, ведь мое тело сильно жаждет его.

Зацепив пальцами край трусиков, он медленно спускает их по моим ногам, проводя ладонями по гладкой коже бедер и икр, пока не опускается мои ступни. Затем он прислоняется лбом к нижней части моего живота и стонет.

– Твой запах. Я жаждал его.

Он встает и расстегивает брюки, а затем хватает меня за ягодицы, сдвигая подол платья в сторону, чтобы я могла обвить свои ноги вокруг его бедер.

Я снова упираюсь головой в стену. Что со мной не так? Я ненавижу этого мужчину… но моему телу все равно. На самом деле, ненависть только усиливает мое возбуждение. Это нелепо, но ненависть – мощная форма связи. Долгое время это был единственный язык, который я знала. И Бастен такой же. Нас воспитали на насилии, так что неудивительно, что мы его жаждем.

У нас обоих извращенное сознание. Мы оба сломлены.

Но по крайней мере мы сломлены вместе.

Его веки опускаются, когда он освобождается от штанов и прижимает свой член к моему входу. Он скользит кончиком вверх и вниз по моей блестящей щели, а его грудь вздымается.

– Ты такая мокрая!

Мои бедра покачиваются, не в силах удержаться на месте. Я облизываю пересохшие губы. Но как бы я ни извивалась, он не погружается в меня глубже и только дразнит.

Он требует:

– Скажи мне, что думала обо мне, когда целовалась с ним!

Я обнажаю зубы, когда меня охватывает вспышка гнева.

– Я не думала о тебе. Я ненавижу тебя – я вообще никогда о тебе не думаю.

– Ты так красива, когда врешь, – бормочет он, а затем наконец берет меня одним резким движением. Из моего рта вырывается вздох, когда его член полностью заполняет меня. Клянусь Бессмертными. Ни одно чувство в мире не сравнится с тем, что я испытываю, когда Бастен находится внутри. Несмотря на силу моего возбуждения, Бастен слишком большой, поэтому я испытываю удовольствие и боль одновременно. Он на мгновение утыкается лбом в мою шею, а его член погружается в меня до предела. Затем он вынимает его и снова вводит.

Я вскрикиваю, чувствуя давление, и он зажимает мне рот одной рукой, а второй продолжает поддерживать сзади.

– Тихо, – шепчет он. – Ты же не хочешь оповестить весь замок о том, что я трахаю невесту Риана?

Но когда он мощными толчками сильнее прижимает меня к стене, я не успеваю сдержать свои стоны. Он сдавливает ладонью мой рот, чтобы заглушить мои всхлипы.

– Вот так, – говорит он негромко. – Покажи мне, как тебе это нравится.

Я обхватываю его своими дрожащими бедрами еще крепче. Подол платья рвется. Но оно и так уже испорчено – разорвано о грубую каменную стену и намокло от моего возбуждения. Пальцы Бастена впиваются в мои ягодицы, и он с силой обрушивается на меня.

Шлепки звучат громче моих приглушенных стонов. Я чувствую, как каждый дюйм его члена входит и выходит из меня. Это вызывает во мне какое-то безумие, которое отключает мой мозг и превращает в животное. Схватив его за плечи, я двигаю бедрами в такт его толчкам.

– Кивни, – приказывает он. – Покажи, что тебе это нравится.

Моя голова покачивается на его ладони. В награду он меняет положение и входит в меня еще глубже. Я чувствую, как все внизу набухает от возбуждения. В нижней части живота нарастает напряжение, которое я не могу остановить. Мои бедра напрягаются, я качаю ими быстрее, призывая кульминацию. Я хочу ее. Жар нарастает настолько, что я чувствую, как мы приближаемся к развязке, и мое нутро сжимается вокруг его члена.

– Нет! – рычит он. – Пока нет!

Он полностью выходит из меня и убирает руку от моего рта как раз вовремя, чтобы я успела возмущенно запротестовать:

– Бастен, пожалуйста! – Я задыхаюсь, злясь на него за то, что он заставляет меня умолять.

– Я сказал – пока нет.

Он несет меня к кровати и опускает на меховое покрывало. Он стоит надо мной, глядя на мое распростертое тело в разорванном, испорченном платье, а затем раздвигает мои ноги.

Бастен опускается на колени у изножья кровати, его губы приоткрыты, и когда до меня доходит, что он задумал, мои глаза расширяются.

– О нет! – молю я. – Только не это. Это слишком. Я не выдержу!

В последний раз, когда он лизал меня там, мне казалось, что я разлетаюсь на миллион кусочков. Боюсь, что в этот раз я не смогу собрать себя воедино.

Он смотрит на меня безжалостным взглядом и опускает свой рот к моей вагине.

– Говори меньше, когда я тебя трахаю.

Он безжалостно лижет и сосет меня внизу. Его язык ласкает складки моих половых губ, поглаживая все изгибы. Он опускается, чтобы облизать меня снизу доверху, а затем захватывает мой клитор губами, доставляя неземное наслаждение.

Я вскрикиваю, а затем зажимаю рот рукой, чтобы заставить себя замолчать. Мое сердце бешено колотится. В любую минуту Риан может подойти к комнате искать меня. Или Бриджит войдет через дверь для прислуги, чтобы подготовить комнату к ночи. Нельзя, чтобы нас поймали. Неизвестно, какое извращенное наказание придумает Риан.

Но напряжение нарастает слишком быстро. Буря надвигается, готовая вот-вот разразиться. Бастен вводит в меня палец и одновременно посасывает мой чувствительный бутон.

Это все, что требовалось. Буря разразилась. Волна обжигающего удовольствия захлестывает меня, как будто я погрузилась под воду. Мой мозг немеет, когда я оказываюсь в плену этой бури. Я невесома, словно пепел от костра, несущийся к звездам.

Моя голова откидывается назад, прижимаясь к одеялу, а из груди вырываются отрывистые вдохи. Бастен вытирает рот тыльной стороной ладони, а затем расстегивает на талии пояс с подвесом для меча – последнюю часть доспехов. Он позволяет оружию упасть на пол.

Я понимаю, зачем он это сделал, когда он ложится на меня сверху с таким видом, словно дает понять, что он еще не закончил со мной и что ему нужна полная свобода движений, чтобы сделать то, что он задумал. У меня перехватывает дыхание.

– Я не смогу кончить снова, – задыхаюсь я.

– Сможешь, милая. Сможешь.

Он начинает осыпать меня поцелуями. Выгнув спину, как кошка, я упираюсь в его твердые мышцы. Он обхватывает меня рукой, а затем без предупреждения переворачивает меня на живот.

– Бастен! Что ты… – Я замолкаю, когда он отбрасывает в сторону разорванный подол платья, обнажая мою голую попку. Он хватает меня за бедра и поднимает их так, что теперь я стою на коленях, упираясь локтями в кровать.

Его руки разминают мои ягодицы. Я понимаю, как он хочет трахнуть меня, набросившись сзади, как животное.

– Твой бутон принадлежит мне! – рычит он. – Ты понимаешь? Ни один мужчина не прикоснется к нему. Ни Риан. Ни кто-либо другой.

Вспышка гнева заставляет меня бороться с его хваткой, но в то же время хочу придвинуться ближе, чтобы его член оказался внутри.

– Мое тело принадлежит лишь мне, ублюдок. Я буду делать с ним все что захочу.

– Вот и нет. Оно мое. – Он трет кончиком члена мой вход, и, клянусь, под этим углом я испытываю совершенно новую волну ощущений. Мое тело снова предательски рвется к нему. Он дразнит меня, чуть глубже вдавливая член внутрь меня. – Скажи, что ты хочешь меня, Сабина.

– Я хочу, чтобы ты меня трахнул, – сердито говорю я, поворачивая голову так, чтобы смотреть на него. – Вот что все это означает.

Он проталкивается еще на дюйм, так неглубоко, что это становится пыткой. Он точно знает, что делает. Мрачным голосом он произносит:

– Скажи мне, что ты любишь меня.

Мое сердце колотится, как копыта разъяренной Мист о заколоченную дверь. Как он посмел сказать такую жестокую вещь, засунув в меня свой член?

Я задыхаюсь от шока и выпаливаю:

– Я никогда этого не говорила!

Он кладет руку мне на поясницу, сдерживаясь, чтобы не впиться в меня, как ему явно хотелось бы сделать.

– Ты думаешь, я не знаю, как выглядит любовь? Ну же, маленькая фиалка. Я могу читать тебя как книгу. Ты любишь меня. И уже давно. Признайся в этом, и я помогу тебе увидеть звезды.

Его хрипловатый голос становится более мягким, уговаривающим.

Этот же дурацкий тон он использовал, когда обещал сбежать со мной. И я ненавижу Бастена за это больше всего на свете. За эти мимолетные проблески эмоций, которые он так осторожно демонстрирует. Моменты, когда я могу увидеть его настоящего: того, кого он скрывает от всех, кроме меня.

– Скажи это, Сабина. Скажи, что любишь меня. Это все, что тебе нужно сделать.

Его голос такой нежный и в то же время властный. Его тон заставляет меня поддаться ему, но я уже попадалась на это. Он слегка приоткрывает завесу, демонстрируя мне эту сторону себя, искушая меня подлинной личностью, которая, как я знаю, спрятана глубоко внутри него. Но в тот момент, когда я рушу свои стены, он возводит свои собственные.

– Я ненавижу тебя, – вздыхаю я с закрытыми глазами и стиснутыми зубами. – Я ненавижу тебя так сильно, что мне больно. Больше всего я ненавижу то, что… я люблю тебя.

Из него вырывается прерывистый выдох. Он сильнее прижимается ко мне сзади, его руки нащупывают мои изгибы. Его член упирается в мой вход.

– Хорошая девочка.

Его член полностью проникает внутрь меня. Я задыхаюсь, опираясь на локти, так как мое зрение затуманивается. Он отводит мои бедра назад и снова погружается. А потом еще раз. Его движения становятся быстрее и чувственнее – награда за то, что я дала ему что он хотел. Как бы меня ни переполнял гнев, страсть побеждает. Мои бедра двигаются в такт его толчкам, чтобы его член попал в то место внутри меня, где я чувствую покалывание. Он тянется к моей груди, лаская соски.

– Вот так, – разгоняется он. – Возьми то, что хочешь. Возьми то, что тебе нужно.

Он знает, как управлять моим телом, так же, как луком и стрелами. Прикасаясь к нужным местам, нащупывая чувствительные зоны, понимая, когда нужно действовать мягко, а когда жестко. Вскоре мои ноги начинают дрожать, близится очередная разрядка. С каждым его толчком напряжение усиливается. Я бешено трусь о его член, не заботясь ни о чем, кроме желанного оргазма.

Он крутит мой сосок пальцами, и это избавляет меня от внутреннего напряжения. Оно уходит, опустошая меня. Затапливая меня, как будто треснул лед. Превращая меня в пропасть удовольствия.

Мои ноги подкашиваются, и Бастен обхватывает меня за бедра, чтобы удержать на месте, пока он ускоряет темп.

– Да. Черт. Ты моя, маленькая фиалка. Моя.

Он входит в меня последним глубоким толчком, полностью погружаясь в мои ножны. Я чувствую, как его член пульсирует, ударяясь о мои скользкие внутренние стенки, выплескивая горячие струи семени, заполняющие меня. Это так приятно. Его горячая сперма. Его пульсирующий член. И так неправильно, ужасно, грязно – греховное удовольствие, которое я никогда себе не прощу, но которое необходимо мне, как воздух.

Я падаю на кровать, все еще одетая в рваное маскарадное платье, а Бастен идет к умывальнику и берет полотенце. Он возвращается и вытирает меня с нежностью, от которой у меня сжимается сердце. Я в ужасе чувствую подступающие слезы.

Заставить меня признаться в любви – худший из всех его жестоких поступков. Я не хотела говорить это даже самой себе. Я думала, что люблю Адана, а на самом деле мне нравилась лишь идея выбраться из монастыря и начать новую жизнь. Я убеждала себе, что с Бастеном то же самое. Мои чувства к нему спутались в клубок. Я не могла его любить, потому что я не знала, что такое любовь.

Я должна была знать, что он может узнать тайну, похороненную в моем сердце. Позор, о котором никто не должен был узнать. Я отдала ему свое сердце, полностью и безоговорочно, и даже после его предательства я все еще страстно влюблена в него, из-за чего не могу мыслить здраво.

Я смахиваю слезу, не желая, чтобы он ее видел. Мое признание было искренним: я люблю его, но и ненавижу тоже. Мы просто не можем оказаться вдали друг от друга. Может быть, все дело в этом месте. Дюрен. Сорша-Холл. Со своей греховной природой это место опаснее, чем все другие места, где я когда-либо бывала. Даже несмотря на верность Бастена своему хозяину и мою ярость из-за его предательства, мы притягиваемся друг к другу. Я знаю, что приближаю разрушение, но не способна это остановить.

Бастен опускается на кровать рядом со мной. Он вытирает слезу, скатившуюся по моей щеке, а за ней и еще две.

– Я позабочусь о тебе, – шепчет он, и от звука его голоса все внутри меня переворачивается.

Он пытается поцеловать меня, но я отталкиваю его, с горечью вытирая слезы.

– Ты не можешь позаботиться обо мне.

– Сабина, я могу. Я позабочусь.

– Ты не можешь! – Я толкаю его сильнее, почти сталкивая с края кровати. Поднимаясь на ноги в разорванном платье, я пинаю его доспехи. – Убирайся!

– Прошу тебя. – Он хмурится. – Я не выдержу, если ты…

– Убирайся, Бастен, – шиплю я. – Забирай свои проклятые богами доспехи и уходи!