Никогда моя нога не ступала в такое грандиозное строение, как Сорша-Холл. Оно красотой затмевает поместье моего отца, как лев – маленького котенка. Даже часовня в монастыре Бессмертной Айри с ее алтарем с ценными сокровищами – золотой чашей, хрустальным графином – смехотворно проста по сравнению с богатыми украшениями одной только лестничной площадки замка.

Голова идет кругом от роскоши, в которой я оказалась. Витражные окна окрашивают убранство в приглушенные цвета радуги: хрустальные люстры, богато украшенные канделябры, обитые бархатом скамьи, высокие арочные потолки. Тонкий пряный дым алоэ вырывается из позолоченных подставок для благовоний, установленных на каждом подоконнике. Я ошеломлена таким великолепием. Цветной свет щиплет мои воспаленные глаза. Запахи ладана, жареного мяса и затхлых портьер слишком насыщенны, слишком приторны. Возможно, я чувствовала бы себя иначе, будь я полна сил, но я вернулась после ужасной двадцатидневной поездки. Мои бедра натерты до крови с внутренней стороны. Мои кости болят оттого, что каждую ночь я спала на корнях деревьев. Меня похитили и чуть не изнасиловали.

И мне нет никакого дела до гобеленов, будь они прокляты богами, даже если их соткали таррианские жрецы.

– Вы заметите, что лепнина здесь отличается от той, что мы видели внизу, – указывает Серенит изящным пальцем на высеченные из камня барельефы вдоль оконных рам. – Эти изображения посвящены Бессмертному Вейлу. Хотя семья Вальвери поклоняется Поплину, они все равно хотели отдать дань королю фейри.

Я хромаю за ней, морщась при каждом шаге от колотой раны на пятке. Мы преодолели столько лестниц и коридоров, что я чувствую себя запертой в одном из бесконечных лабиринтов Бессмертного Мерика. Я дрожу под накидкой, хотя в замке тепло. Все, что я могу сделать, – это продолжить ставить одну ногу перед другой.

– Лорд Риан решил, что вам понравится жить в спальне в восточной башне. Здесь прекрасный утренний свет и вид на горы Дармарнах. Раньше эта комната принадлежала леди Маделине, покойной матери Риана. С тех пор как Маделины не стало, комната оставалась пустой и лишь иногда использовалась в качестве гостевой. К сожалению, это означает, что вы будете удалены от спален остальных членов семьи. Лорд Риан живет в замке на третьем этаже, а лорд Берольт и леди Элеонора занимают апартаменты в северной башне.

Это единственная хорошая новость, которую я услышала за весь день, – меня поселят подальше от спальни мужа и его ядовитой бабушки.

Когда мы доходим до лестницы в восточной башне, мое зрение расплывается, и мне приходится держаться за каменную стену. Серенит обеспокоенно оглядывается на меня, хотя я ни на минуту не обманываю себя, что я ей небезразлична. Это лишь на то время, пока по приказу Риана она несет ответственность за мое благополучие.

– Миледи? Вам нужна помощь? – Она указывает рукой на двух человек из «Золотых стражей», находящихся позади меня, готовая подать им сигнал.

Я прижимаюсь плечом к стене, и зрение медленно проясняется. Я не хочу, чтобы руки этих солдат касались меня. Тяжело дыша, я стискиваю зубы и бормочу:

– Я справлюсь.

Медленно, безропотно я поднимаюсь по винтовой лестнице в свою спальню.

Когда Серенит открывает дверь, я на время забываю об усталости. Я останавливаюсь на пороге, боясь шагнуть внутрь, словно делаю шаг в портал в сказочный мир.

Серенит называет это спальней, но я бы назвала дворцом. Кровать с балдахином, задрапированная бархатом, завалена одеялами и меховыми покрывалами. Здесь стоит мраморная раковина, а ванна из такого же камня уже наполнена ароматной водой с лепестками цветов. Напротив кровати высится чудовищно огромный шкаф из орехового дерева, украшенный аллегорическими лесными сценами из жизни Бессмертной Солены. А потолок! Он покрыт росписью. Разве произведение искусства может располагаться на потолке? Никогда не слышала о таком. Это изображение всего двора фейри, всех десяти Бессмертных, восседающих на холме в окружении игривых облачных лисов и извивающихся заколдованных лоз.

Я откидываю голову назад, чтобы полюбоваться этим шедевром, забывая, как сильно измождено мое тело, и у меня кружится голова. Я спотыкаюсь.

Один из охранников делает шаг вперед, но я цепляюсь за кровать и отмахиваюсь от него.

Пока я восстанавливаю дыхание, в дверях появляется вереница слуг, нагруженных новыми вещами. Серенит немедленно начинает руководить ими:

– Эй, вы двое! Снимите картину с изображением Бессмертной Айри. А вы поставьте тот насест рядом с окном слева. А вам нужно поставить клетки туда.

Я в оцепенении наблюдаю, как слуги убирают впечатляющий портрет Айри, где запечатлена она с белой как снег кожей и многочисленными мягкими линиями фейри, и заменяют его изображением двух облачных лисов, гоняющихся друг за другом. Остальные предметы еще больше сбивают меня с толку. Слуги заносят пустые плетеные корзины, накрытые одеялами, деревянные жердочки и клетки из плетеного ротанга.

– Что все это значит? – спрашиваю я, недоумевая.

– Лорд Риан приказал нам оборудовать места для содержания животных, – сообщает мне Серенит. – Естественно, учитывая ваш дар, он предположил, что это будет важно для вас.

– Но эта клетка из ротанга, и мышь прогрызет ее за две минуты.

– Возможно, вышло недоразумение. – Она поджимает губы. – Но он сказал, что вы предпочитаете держать животных вне клеток, а лишь предоставлять им место для сна.

У меня голова идет кругом, и я смотрю на нее с недоверием. Откуда Риан мог знать, насколько я чувствительна к вопросу предоставления животным свободы?

– Лорд Риан действительно так сказал?

– Он был очень конкретен в своих указаниях. Что-то не так?

– Нет-нет, все так.

Похоже, она не понимает значения его приказов. С тех пор как умерла моя мать, люди пытались оградить меня от зверей. В монастыре таким способом меня контролировали. Единственной силой, которой я обладала, был мой поцелуй богов, поэтому мне отвели комнату вдали от скотного двора и конюшни. По ночам мне приходилось тайком навещать Мист. Единственными моими друзьями были несколько мышей и поползней, которые могли протиснуться сквозь трещины в стенах моей комнаты, и меня бы избили, если бы обнаружили это. Точно так же, похитив меня, Адан первым делом наглухо законопатил хижину, чтобы я не могла позвать на помощь животных. Так окружающие пытались заставить меня чувствовать себя бессильной.

А теперь Риан, который ничего обо мне не знает и у которого есть все основания сделать меня бессильной, поощряет мои способности?

Неужели я ошиблась в нем?

Эта мысль лишает меня последних сил, и я опускаюсь на край кровати.

Серенит смотрит на меня с искренним беспокойством. Она окликает молодую служанку и машет ей рукой:

– Леди Сабина, это Бриджит. Она будет вашей горничной, если вы сочтете это приемлемым.

– А? – Я ошарашенно смотрю на них, затем облизываю губы. – О. Да, конечно.

Серенит отдает Бриджит негромкие приказы:

– Помоги ей искупаться. Служанка уже несет ей еду. Потом ей нужен будет отдых.

– Мне вызвать целителя? – шепчет Бриджит, не сводя глаз с моей распухшей ноги.

Серенит тихо отвечает:

– Бронвин может позаботиться о ней, пока она будет спать.

Их слова проскальзывают мимо моих ушей, словно мой мозг отказывается их воспринимать. В один момент на меня наваливается накопленная усталость. До сих пор я не понимала, как упорно боролась за то, чтобы продержаться так долго. При этом мой разум все еще заряжен, готовый к следующему испытанию. Но мое тело не может больше терпеть.

Я облокачиваюсь на одеяла, усталость пробирает до костей, и не успеваю я опомниться, как мои мысли растворяются в небытии. Туманные тени притупляют мои воспоминания, когда я наконец падаю, падаю, падаю в бессознательную бездну.

Мои сны – не совсем сны. Это вспышки воспоминаний, смешанных с фантазией. Я вижу до боли красивое божество под водопадом. Из моих конечностей почему-то прорастают крылья. Откуда-то из глубины я слышу дребезжащий голос, который эхом отдается в моей голове, и сон начинает больше напоминать кошмар.

– Убирайся, – приказывает голос. – Убирайся. Сейчас же.

Я просыпаюсь под чей-то смех.

Это настолько неожиданный звук для моей новой тюрьмы, что я решила, будто все еще сплю. Моргнув, я открываю глаза и убеждаюсь в этом, потому что передо мной Бессмертная Фракия, бронзовая рука которой лежит на мохнатой спине «золотого когтя».

Ах да, это всего лишь потолочная роспись в спальне.

Физические ощущения накатывают на меня как из прорванной плотины. Морщась, я заставляю себя сесть в кровати. Каждая мышца болит и не слушается. Мой пустой желудок тоже недоволен.

– О! Вы проснулись!

Бриджит, сидящая на табурете у моей кровати, удивленно смотрит на меня. В руках она держит маленькую серую мышку. Она быстро перекладывает ее в плетеную корзинку на полу, затем поднимается и помогает мне сесть.

– Вот так, миледи. Откиньтесь назад.

Она взбивает подушки и помогает мне опереться о них спиной. Мягкие, как масло, они поддерживают меня, словно облака.

Хриплым голосом я спрашиваю:

– Как долго я спала?

Она бросает взгляд на фарфоровые часы на столе.

– Почти три дня, миледи.

Три дня? Я не удивлена. Мне кажется, что я могла бы проспать еще дюжину дней. Но мой стонущий желудок, конечно, возвращает мне ощущение временных рамок.

– Почему… почему здесь мышь? – интересуюсь я.

– О, это для вас, вообще-то. Тот егерь принес ее, пока вы спали. Он произнес много нецензурных слов о том, как она повредила его мешок.

Я смотрю на существо на полу и с радостью обнаруживаю, что это та самая мышь из леса, которая пряталась в сумке Бастена. Это ее голос странно звучал в моей голове прошлой ночью? Или все же это был сон?

– Привет, дружище! – приветствую я. – Как я рада тебя видеть!

– Привет! – радостно отвечает она.

Сердце щемит от мысли, что Бастен принес мне маленькую мышку, хотя она доставила ему столько хлопот во время нашего путешествия. Я почти жалею, что не проснулась, когда он пришел, чтобы увидеть его…

Так, хватит.

Бриджит наклоняется вперед, в ее глазах мерцают огоньки:

– Я думаю, что ваш дар от поцелуя богов невероятен, миледи. Вы бы слышали, что говорят люди о том, как вы бросили вызов приказу лорда Риана, прибыв в окружении птиц. Это было незабываемое зрелище! – Неужели жители Дюрена так не любят своего верховного лорда? Или они просто рады любой сплетне? – Надеюсь, вы не против, что я умыла и одела вас, – продолжает она, и я впервые осознаю, что на мне мягкая хлопковая сорочка с атласными лентами на воротнике. – А целительница обработала рану на вашей ноге и царапины на руках. Она поцелована богами.

Я высвобождаю ногу из-под шелковистых простыней, чтобы осмотреть колотую рану. Она полностью зажила, даже шрама не осталось.

– Могла бы эта целительница что-то сделать с моими больными мышцами?

Улыбка на лице Бриджит пропадает.

– Она сейчас в армейских казармах, но, раз уж вы проснулись, я наберу для вас ванну с травами.

Она дергает за толстый шнур возле двери, подавая сигнал слугам внизу. Затем она бегом направляется к гардеробу, гордо распахивая его дверцы.

– После ванны вы можете выбрать любое платье. Они были сшиты специально для вас.

Один взгляд на эту одежду, и я понимаю, что она такая же роскошная и дорогая, как и все остальное в Сорша-Холле. Кларанский шелк, нежное узорчатое кружево, дамаск, расшитый металлической нитью, парчовый атлас. Цвета варьируются от небесно-голубого до полуночно-черного и всего, что между ними. Бриджит открывает маленькие ящички и наклоняет их, чтобы показать мне сверкающие драгоценности.

Она с такой гордостью демонстрирует эти богатства, что я была бы чудовищем, если бы не улыбнулась в ответ.

– Чудесно… все чудесно. Но я была бы не против перекусить.

– О! Конечно. Чего бы вам хотелось?

Мои губы неуверенно раздвигаются. Чего бы мне хотелось? Даже в поместье моего отца мне никогда не задавали такого вопроса. В голове у меня все перепуталось; в состоянии сонливости я могу думать только о каше, которую ела на протяжении двенадцати лет.

В ответ на мое затянувшееся молчание Бриджит предлагает:

– Я попрошу принести несколько блюд на выбор.

Она возвращается к шнуру и дергает его, на этот раз дважды, затем подходит к двери, приоткрывает ее и что-то шепчет дежурным охранникам.

Вскоре слуги приносят горячую воду, чтобы наполнить мраморную ванну, и Бриджит помогает мне опуститься в нее. Запах эвкалипта и лаванды наполняет воздух, и Бриджит натирает мое тело крупной солью. На этот раз я чувствую приятную боль в мышцах. Она втирает в мои волосы масло розмарина, пока кожу головы не начинает покалывать. Я безучастно смотрю на платья, но Бриджит выбирает для меня одно из них: шелковое цвета шалфея, расшитое узором из листьев. Его подол высоко задирается с одной стороны, оголяя значительную часть моих ног, но это не так такой уж откровенный наряд в сравнении с теми, что я видела на улицах Дюрена.

Пока она расчесывает мои влажные волосы, кто-то стучит в дверь, и Бриджит спешит к ней. Я слышу короткий разговор, а затем чувствую восхитительные ароматы жареного мяса и свежего хлеба.

– О, слава богам. Я умираю с голоду.

Я встаю из-за туалетного столика и разворачиваюсь к двери, готовая наброситься на все, что съедобно.

И замираю.

В дверях стоит лорд Риан с подносом в руках. Я мельком вижу спину Бриджит, когда та исчезает в коридоре.

Сглотнув комок в горле, я опускаюсь на стул. Как бы ни пугало меня его присутствие, у меня все равно потекли слюнки от запахов, доносящихся с подноса. Я вижу свежие ягоды, куски жареной дичи и сыра, которые заставляют меня облизываться.

– Лорд Риан. Вы сами принесли мне еду?

– А вы бы предпочли слугу?

– Ну да. – Я слишком голодна, чтобы придумать остроумный ответ.

Из его груди вырывается искренний смех. Он ставит поднос на стол и подтаскивает к нему два стула. Риану не нужно приглашать меня к столу – мои ноги уже сами несут меня туда, а глаза жадно прикованы к еде. Опустившись на сиденье, я с трудом решаю, с чего начать в первую очередь. С миски с орехами со специями? Клецек с мясом? Или сливочного супа из лопуха? Когда Бриджит сказала, что попросит принести несколько блюд, я не думала, что это обернется таким пиршеством.

Тут же стоит что-то похожее на фаршированную птицу, политую золотистым соусом, и я вгрызаюсь в нее, не заботясь о том, что Риан сочтет меня невоспитанной. Ну и что? Он заставлял меня есть у костра в течение двадцати одного дня. Думаю, он может смириться с тем, что его невеста ведет себя как дикарка.

Если мне повезет, я вызову у него отвращение.

Однако он совершенно спокойно наблюдает за тем, как я поглощаю нарезанную селедку на хлебе, а потом грушевые пирожные и сыр, политый сливовым соусом. Он широко улыбается, очарованный, и наливает нам обоим бренди.

– Вы решили растолстеть, чтобы я не захотел на вас жениться? Если да, то, боюсь, вам не повезло. Мне нравятся женщины всех размеров.

Я делаю короткую паузу, перестав жевать, чтобы закатить глаза. Я бы ответила ему что-нибудь резкое, но мое терпение усиливается, когда есть еда, на которой можно сосредоточиться.

– Дайте угадаю, вы все спланировали. Вы знаете, что я умираю от голода, и поэтому своими руками приносите все эти яства. Вы хотите управлять мной с помощью еды.

Он закидывает назад голову и смеется.

– Миледи, у вас очень живое воображение. Это всего лишь перепелка. Если бы я хотел манипулировать вами, я бы подал лебедя.

Для него этот пир – пища нищих. Но для меня богатство не в деньгах. Оно означает скорее набитый живот. И знать, что завтра и послезавтра в него снова можно будет закинуть еду. Содержимое этого подноса для меня ценнее, чем дорогие произведения искусства, всего Сорша-Холла.

– Прочь.

Я делаю паузу, держа в этот момент сочную ягоду малины прямо перед своими губами. Вот он, снова этот голос. На этот раз точно не во сне. Он щекочет ту же часть моего сознания, в которой раздаются голоса животных, но в нем чувствуется что-то чужое, не похожее ни на одно живое существо, которое я когда-либо знала. В этом голосе звучит злость. От него веет холодом, словно по комнате пронесся ветер.

– Леди Сабина? Вы здоровы? Или у вас несварение желудка? – Он пытается меня дразнить. Я бросаю на него тяжелый взгляд, откладывая малину.

– Бастен не говорил, что вы любите пошутить.

Его глаза странно блестят, он качает головой. Проходит много времени, прежде чем он произносит:

– Он сказал вам свое настоящее имя? И что же еще сообщил вам Бастен?

В его голосе звучат странные нотки. Я понимаю, что, возможно, ляпнула что-то не то. Я не хочу, чтобы Риан заподозрил, что между мною и Бастеном что-то было. Как бы мне ни хотелось навредить Бастену, сейчас я понимаю, что тем самым нанесу удар и себе. Хорошо это или плохо, но мне нужно, чтобы Риан меня любил. Пока я не придумаю план, как отсюда выбраться, мне нужно играть в его игры и обеспечивать себя едой и безопасностью.

К счастью, меня спасает настойчивый стук в дверь. Бренди плещется в наших бокалах.

Я вскакиваю.

Риан недовольно нахмуривает брови. Он громко кричит:

– В чем дело?

Но его поведение меняется, когда в комнату входит пожилой мужчина. Он примерно одного возраста с моим отцом, с такими же седеющими волосами и морщинами на лице, но на этом схожесть заканчивается. Годы ослабили моего отца. А этот мужчина, кажется, только окреп с возрастом, как окаменевшее дерево. Его рост внушителен, как и его дублет из кожи со сверхтонкой кольчугой под ним. Для большинства людей декоративные доспехи – всего лишь привлекающий внимание акцент во внешнем облике, он же использует их как угрозу.

– Леди Сабина, – начинает Риан так, словно съел что-то горькое, – это мой отец, лорд Берольт.

Страх давит на меня, как гора валунов, пока мужчина сосредоточенно разглядывает меня, словно кобылку на аукционе. Может, он уже и не верховный лорд Дюрена, поскольку передал этот титул Риану, но до боли ясно, что этот человек по-прежнему обладает огромной властью.

Его первые слова, обращенные ко мне, – приказ:

– Покажи мне свой дар от поцелуя богов, девочка.

Мой первый инстинкт – обратиться за помощью к Риану; при этом Риан – последний человек, которого я считала бы своим союзником. Но угроза, исходящая от его отца, заставляет меня хвататься за любую соломинку.

– Мой… мой дар?

– Да. Продемонстрируй. Я хочу увидеть твою силу своими глазами.

– Отец, – произносит Риан низким, сдавленным голосом. – Леди Сабина только что пережила жестокое похищение; может быть, не стоит сразу же вытаскивать ее на сцену?

– Ерунда. Покажи мне, на что ты способна, девочка.

Моя грудь наполняется свинцом, когда я медленно беру дрожащими пальцами крошащийся кусочек корки пирога.

– Иди сюда, маленькая мышка. Я поделюсь с тобой своей едой.

Мышонок осторожно бежит по полу, останавливаясь, чтобы принюхаться. Он делает широкую дугу вокруг ног Берольта, чтобы добраться до угощения, лежащего на моей ладони.

– Вот, – отрывисто говорит Риан. – Ты увидел то, что хотел?

Берольт недовольно ворчит:

– Я хочу увидеть, как она командует кем-то покрупнее. Одной из армейских гончих, например. А еще лучше – одним из тигров. И не надо использовать для этого еду – я тоже могу приманить мышь грушевым пирогом.

Мои нервозность не исчезает, но ее быстро затмевает гнев. Кем возомнил себя этот человек, чтобы командовать мной, как марионеткой? Я должна быть его невесткой, а не прислугой.

Я уже собираюсь рискнуть и сказать мышке, чтобы она помочилась на ботинок этого человека, как вдруг Риан кладет руку мне на колено и сжимает его. Я делаю паузу. Прикосновение – это сигнал: не надо.

– Я что-нибудь придумаю, – нарочито неопределенно отвечает Риан. – Пора планировать вечер по случаю помолвки, так что если ты закончил теплое приветствие моей невесты…

– Еще нет. – Лорд Берольт щелкает пальцами. – Встань, девочка. Я хочу видеть, что именно приобрел мой сын за свои деньги.

Мой рот складывается в ошеломленное «о», я настолько потрясена безрассудством этого человека, что совершенно лишена дара речи.

Риан, явно привыкший к такому поведению, кладет в рот орех со специями и бормочет:

– Сначала я хотел бы познакомиться со своей невестой поближе.

Берольт насмешливо фыркает:

– Поторопись, а то такой красоткой, как она, я и сам не прочь заняться.

У меня начинается рвотный рефлекс, но в последний момент мне удается замаскировать этот звук под кашель. Боги! А я-то думала, что Риан – моя единственная проблема. Теперь я вижу, что больше всего болезнь свирепствует у основания семейного древа. Мне вспомнились слова Бастена. Правдив ужасный слух, что лорд Берольт убил мать Риана, когда Риан родился без поцелуя богов, что противоречило предсказаниям гадалок.

В этом и заключается великая тайна? Вот почему Риан выбрал меня в невесты, несмотря на то что, по сути, и не обращал на меня внимания на смотре? Они думают, что раз я поцелована богами, то смогу подарить Вальвери поцелованных богами детей? Поцелованных богами женщин достаточно, но среди аристократов Астаньона их не так много. Если Риан хотел иметь поцелованную богом невесту благородного происхождения, вариантов было не так много.

Риан стискивает зубы, когда рука его отца пробирается по моему животу к груди. Мужчина вскакивает на ноги, сбивая со стола серебряную вилку. Сам он тоже внушительного роста.

– Кстати, что касается происшествия в таверне «Титан», – говорит Риан, и его тон плавно переходит в деловой, когда его отец отходит от меня и направляется к двери. – Я подслушал, что Тео Лаганон снова приложился к бутылке. Я подумал, что на будущее мы могли бы выставить в пабе несколько дозорных под прикрытием…

Берольт что-то бормочет в ответ, и после негромкого разговора у двери Риану удается выдворить его из комнаты. Он поворачивается ко мне спиной, медленно проводит рукой по лицу, а затем беззлобно ухмыляется.

– Теперь вы понимаете, как он построил такую империю. Он берет все что хочет.

Его тон может показаться мрачновато-шутливым, но, похоже, он тоже потрясен случившимся. Мои губы дрожат, хотя атака на меня прекратилась, опасность миновала – по крайней мере на данный момент. Риан бросает взгляд на мое взволнованное лицо и качает головой.

– Нет-нет, не бойтесь его, Сабина. Я могу справиться с отцом. Он вас не тронет.

– Он только что это сделал!

Риан соглашается, наклонив голову.

– Я обещаю, что он не претворит в жизнь свою угрозу, как насчет этого? И я тоже не стану идти против вашей воли, если уж на то пошло. Мы с вами еще не обсуждали это, но я не намерен принуждать вас ложиться в мою постель до того, как мы поженимся. Мне, откровенно говоря, безразлично, как вы относитесь к Бессмертной Айри. Но я знаю, что вы девственница, и я буду уважать это.

Я пытаюсь сдержать жесткий смех, который вырывается из моего рта. Девственница. О, как бы пошатнулся этот замок, если бы я рассказала правду. И если бы Риан был достаточно умен, чтобы поверить мне.

– Вы хотите, чтобы я вам доверяла? – с горечью спрашиваю я. – Чтобы я поверила, что вы будете меня оберегать? Вы заставили меня пройти голой через половину Астаньона! Вы – злодей! Если бы там не было Вульфа… – Я закрываю рот, с трудом сдерживая слова. Это не принесет никакой пользы. Я гневно смотрю на Риана, пока он наконец не вздыхает и не оставляет меня в покое.

Как будто мне нужно еще одно напоминание о том, что существам на двух ногах никогда нельзя доверять.