В тот момент, когда Сабина, ведомая Серенит, исчезает в Сорша-Холле, а за ней марширует пара часовых, Риан резко оборачивается ко мне. Его хорошо отрепетированная улыбка исчезает. Мне больше нравится, когда он ведет себя так – естественно, без притворства. В последнее время это становится редкостью.

Низким голосом он шипит:

– Что на самом деле произошло в дороге?

В сообщении, которое я отправил вчера, лишь вскользь упоминалось о похищении Сабины и о том, что я убил всех причастных к этому.

– Я много чего могу вам рассказать, – киваю я ему, переводя взгляд на остальных Вальвери.

Ох уж эти гадюки. Особенно старая Элеонора, которая только притворяется дряхлой. Я знаю, что они навострили уши. Как и слуги, половина из которых – шпионы.

– А где лорд Берольт?

Странно, что отец Риана не пришел поприветствовать Сабину. Хотя это было бы не столько приветствие, сколько оценка. Когда Риан вернулся из Бремкота год назад и заявил, что хочет жениться на поцелованной богами девушке, Берольт был вне себя от счастья. Он всегда мечтал о выдающемся потомстве; полагаю, поцелованный богами внук – это лучшее, на что он может надеяться сейчас. Не знаю, продолжает ли он проводить свои жуткие эксперименты над поцелованными богами, но, по крайней мере, способность Сабины к деторождению избавит ее от такого рода внимания.

– В таверне «Титан» произошла ссора, – сообщает Риан. – Небольшая, но необходимая.

Он поворачивает голову, приглашая меня следовать за ним в замок. Мы проходим через арочное фойе с витражом, изображающим темно-коричневое ухмыляющееся лицо Бессмертного Поплина, поднимаемся по винтовой лестнице и по длинному коридору попадаем в его спальню – огромную комнату, в которой гигантская кровать занимает лишь небольшую часть. У Риана есть официальный кабинет в другом месте на втором этаже, но именно здесь он ведет большую часть своих дел: в окружении огромного стола с вырезанной на столешнице картой Астаньона, заваленного книгами бюро, пары кожаных кресел, где мы не раз выпивали, и ковра, повидавшего столько крови, что я не могу понять, как слуги умудряются выводить с него все пятна.

– Расскажи мне, что случилось, – требует он, сразу же направляясь к серванту, где хранится спиртное. – Нет-нет, сначала расскажи мне о ней. Ненавидит ли она меня так же сильно, как мне показалось?

– Да, – ворчу я.

– Хорошо. Значит, в ее хорошенькой головке есть здравый рассудок. Я скоро изменю ее настроение – попомни мои слова. – Он наливает янтарную жидкость в два хрустальных бокала и передает один из них мне. – Что ты о ней думаешь? Какая она?

– Злая. Упрямая. О, и она страшно ненавидит Бессмертную Айри. Вы должны уничтожать все, на чем есть ее эмблема. Вы все еще держите в клетках тигров под ареной? Если да, то не подпускайте ее к ним.

Риан усмехается, ничуть не пугаясь того, что его новая невеста может послать любого из экзотических зверей, которых он использует в боях, разорвать ему глотку.

– Так вот откуда у тебя эта царапина на щеке? Она натравила на тебя дикого зверя?

Царапину, которую он имеет в виду, оставила мне Сабина, но предположение Риана не так далеко от правды, поэтому я просто киваю.

Она более многогранна, чем тот огромный бриллиант, который окажется на ее обручальном кольце.

– О ней не заботились и, что еще хуже, избивали в монастыре Бессмертной Айри. Все двенадцать чертовых лет, что она там провела. Ее держали взаперти. Пытались увести животных подальше от нее, чтобы она не могла использовать свой дар от поцелуя богов. На вашем месте я бы дал ей хоть какое-то подобие свободы. Попытки удержать ее будут иметь обратный эффект. Вы должны ценить ее способности. Позвольте ей общаться с любым четвероногим существом в замке. Поставьте ей в комнате насесты и положите на пол собачьи лежанки.

Риан внимательно слушает, затем идет к двери, машет рукой камергеру и приказывает ему сделать то, что я предложил. Вернувшись, он с задумчивым видом делает несколько долгих глотков своего напитка.

– Она красавица, не так ли?

Я знаю этот тон в его голосе. Я слышал его миллион раз и понимаю, как нужно себя вести. Пожав плечами, я язвительно отвечаю:

– Только если вам нравится идеальное лицо, идеальное тело и идеальные волосы. – Я отхлебываю остатки своего напитка со всей возможной непринужденностью.

Риан смеется, хлопая меня по спине:

– Видишь, Вульф? Вот почему я послал тебя сопровождать ее. Обычно мне все врут. А ты видишь красивую девушку и признаешь ее красоту. Кстати, что случилось с ее волосами?

Я уставляюсь в свой пустой стакан.

– Похитители отрезали их.

Его лицо мрачнеет.

– Хм. Ну, это неважно. Ферра сможет восстановить их, когда вернется. Продолжай. Расскажи мне все.

Опираясь на стол с картой, я пересказываю основные события путешествия, опуская некоторые ключевые моменты: например, как я пообещал Сабине нарушить свой долг, а потом трахал ее до тех пор, пока она не произнесла мое имя стонущем голосом. Мурашки ползут по моей шее, когда я пытаюсь рассказать о том, как Красная Церковь преградила нам путь в Шармонте, и о том, как в результате мы изменили курс, а затем о пожаре в Блэкуотере, о похищении Сабины и о ее спасении. Я не лучший лжец. Конечно, я научился некоторым уловкам у Вальвери, но вранье никогда не давалось мне легко. К счастью, Риан, судя по его дыханию, сегодня уже немного выпил, и сейчас он не в самом бдительном состоянии.

Когда я заканчиваю рассказ, мой взгляд падает на его кровать с балдахином в другом конце комнаты. В горле появляется ком. Прежде чем я успеваю остановить мысленный поток, в голове проносятся образы. Риан собирается трахнуть Сабину на этой кровати? Когда? Сегодня ночью?

Мне удается оторвать свои мысли от воображаемой картины того, как мой хозяин и девушка, которую я жажду, занимаются сексом, и сосредоточиться на самой важной части моего отчета.

– Шпион, устроивший пожар в гостинице «Мэниуотерс», был одним из налетчиков. – Я колеблюсь, прежде чем продолжить, понимая, насколько это важная тема. – Их послал король Рашильон.

У него дергается веко на одном глазу, в остальном же его лицо не выдает никаких эмоций. После стольких лет управления игорной империей он умеет скрывать свои истинные мысли. Узнал ли он уже о вторжении волканцев в Астаньон? И о приходе к власти короля Рашильона?

У меня нет догадок на этот счет. Его рука опускается в карман за монетой номиналом в десятую часть голата, и он рассеянно трет ее между пальцами.

– Ты уверен?

– Они так и сказали Сабине. И на вид они походили на волканцев. Не говоря уже о старлеоне – откуда еще он мог взяться, если только не преодолев границу? – Я напрягаю перекрещенные на груди руки. – Вы знали о пробоине в стене?

Он двусмысленно пожимает плечами, одно из которых украшено декоративным наплечником.

Я добавляю:

– По дороге мы узнали о еще нескольких инцидентах с поцелованными богами людьми. В том числе и о том происшествии у границы, о котором я вам рассказывал. Якобы «золотой коготь» убил поцелованную богами девушку, хотя теперь я думаю, что она не убита, а похищена. И виной тому не «золотой коготь», а налетчики, которые пришли с ним. С вашего позволения я хотел бы исследовать местность более тщательно.

Некоторое время назад Риан проигнорировал мое предложение о появлении «золотого когтя» с той же легкостью, что и слова одного отшельника в прошлом году, который утверждал, что видел моноцероса. Интересно, может, я был не первым, кто рассказывал ему о «золотом когте» в Сумрачном лесу? А если он знает, что древняя магия уже несколько лет просачивается через границу?

– Не переживай из-за этого, Вульф, – отмахивается он. – Уверен, если бы такое происходило, я бы знал. – Нотки в его голосе выдают правду: он и правда обо всем знает, и, возможно, гораздо больше, чем я.

– Риан…

– Хватит. – Он жестко хлопает меня по плечу, прерывая мои возражения. Его взгляд твердеет, но вскоре смягчается, и он искренне произносит: – Ты привел ко мне Сабину. Я благодарен. Я знал, что больше никто не сможет этого сделать. – Его улыбка становится едкой. – Думаю, ты заслужил ночь в «Будуаре Алиссанты». Передай мадам, что я разрешил тебе иметь столько шлюх, сколько сможет выдержать твой член. – Он подмигивает.

Чувство вины сдавливает мое горло. Мне хочется содрать с себя кожу, чтобы избавиться от воспоминаний о том, как я впился в Сабину, как был готов предать ради нее все то, что было мне дорого. И что теперь, черт побери, я должен делать? Трахать шлюху и представлять, что это Сабина, пока Риан соблазняет девушку, которую я по-настоящему хочу? Помочь ему завоевать Сабину, рассказав все ее тайные надежды и страхи? Присутствовать на их дурацкой свадьбе?

Мои нервы натянуты, как струны.

Я уклоняюсь от предложения провести ночь в лучшем борделе Дюрена и твердым голосом говорю:

– Если говорить о безопасности леди Сабины, то учитывая, что волканские налетчики уже однажды напали на нее, я думаю, мне лучше присмотреть за ней. Вы сами сказали, что не доверите ее никому другому. Назначьте меня ее стражником.

Риан убирает руку с моего плеча и принимается вновь тереть монетку голата, прислонившись к одному из кожаных кресел. В его глазах появляется странный блеск.

– Я удивлен, Вульф. Думал, ты будешь рад вернуться к уединенной жизни в лесу вместо того, чтобы нянчиться с избалованной аристократкой. Ты что, подпал под ее чары?

Я сжимаю кулак за столом, чтобы он не видел. Усмехаясь, я рявкаю:

– Конечно нет!

Он пристально смотрит на меня, пытаясь понять, правду ли я говорю. Проходит некоторое время, прежде чем напряжение спадает, и, натянуто улыбнувшись, он произносит:

– Я просто подшучиваю. Сердце Вульфа Боуборна сделано из камня, не так ли?

Я беззаботно смеюсь и киваю.

Риан шагает к столу с картой, сложив руки и глубоко задумавшись. Наконец он качает головой.

– Однако я не дам тебе эту должность. Можешь вернуться к своим глухарям.

Удивление пронзает меня насквозь, заставляя выпрямиться. Резче, чем следовало, я спрашиваю:

– Почему нет?

Глаза Риана опасно блестят.

– Потому что у тебя был выбор между службой лично мне и лесом, и ты выбрал лес. Ты хотел выйти из дел нашей семьи. Хотел оставить жизнь здесь. И я позволил тебе это сделать. Теперь слишком поздно решать, что ты хочешь вернуться обратно.

Воздух как будто заряжен. Пульс бешено стучит, разгоняя кровь по венам. Я не знал, что моя просьба выйти из дел, связанных с убийствами, вымогательствами и поджогами, так тяготила Риана. Он был задет. Уязвлен. С тех пор как я сменил фамилию на Боуборн и взял в руки колчан, он действительно отстранился, но я списал это на то, что я пропадал на охоте по несколько недель подряд, тогда как раньше мы были вместе ежедневно. Однако теперь стало ясно, что последние несколько лет он специально отдалялся от меня. Я отошел от той тяжелой жизни, а он так и не смог этого сделать.

Сделав глубокий вдох, я произношу:

– Милорд, я искренне верю, что леди Сабина…

Он снова хлопает меня по плечу. На этот раз не сердито, но как бы давая понять твердость своих намерений. В его голосе звучит сожаление, когда он произносит:

– Иди стрелять рябчиков, Вульф.