Как только я устраиваюсь на спине Мист, ко мне слетается пестрая стая сов, стрекоз и ворон. Это уже не первый раз, когда животные приходят ко мне на помощь без всяких просьб. Они чувствуют во мне потребность, как и я в них. Если им голодно или холодно, я предлагаю им то, что могу. Но ничего подобного я никогда не испытывала. Существа, прикрывающие мою наготу, обладают собственным разумом, и кажется, будто их вызвало нечто большее, чем все мы. Возможно, впервые я поверила в старинные истории. В то, что магия пронизывает все, а не только немногих поцелованных богами людей, хотя я и не знаю, спят ли фейри или нет. И что магия соединяет нас всех.

«Золотые стражи» ждут нас в двух милях от Дюрена. Они так хорошо обучены, что не обращают внимания на мое состояние, хотя и держатся от птиц на расстоянии, бросая на моих спутников-животных настороженные тревожные взгляды. Хорошо. Я хочу, чтобы они боялись.

Солдаты Риана сопровождают нас, пока мы едем мимо деревень и хуторов, где дети выбегают помахать знаменами, сделанными из лоскутков ткани, и радуются за нас. За меня. Никто не подглядывает, не освистывает, даже не проявляет нездоровое любопытство.

– Леди! – кричат дети, размахивая руками. – Это новая леди Сорша-Холла! Посмотрите на птиц! Здравствуйте, миледи!

Их теплый прием выбивает меня из колеи. А как же чувство стыда? Именно этого я ожидала. Я была готова. Собиралась держать голову высоко поднятой, а подбородок вздернутым, как я делала последние три недели, сталкиваясь с насмешками от людей. Но сейчас все происходит по-другому. Что сказали местным жителям? Приветствовать меня? Проявить уважение? Может быть, это просто еще один трюк, который мой будущий муж использует в своей игре.

– Прямо перед вами, миледи, – объявляет конный дозорный, указывая на поворот дороги впереди, – ворота Дюрена.

Дюрен известен как «Пристанище грешников», где можно сделать ставку на проходящие на арене собачьи бои или пригласить женщину любого цвета кожи оседлать свой член, но со стороны город выглядит неожиданно торжественно. Его высокие каменные стены, за исключением окон с прорезями и сторожевых башен, отличаются сдержанной простотой. Единственное украшение – два белых знамени с изображением красного ключа, развевающиеся на ветру по обе стороны от ворот.

Просто потрясающе.

Мое сердце опускается. Красное на белом – цвет и эмблема Бессмертной Айри, которую лорд Риан, должно быть, из-за моего пребывания в монастыре считает моей богиней-покровительницей. Почему, во имя Бессмертных, я должна радоваться напоминанию о пережитом мною насилии?

Бастен, идущий на несколько шагов впереди меня, оглядывается. Только тогда я понимаю, что тихо ворчу себе под нос и никто, кроме него, этого не слышит.

Однако стоит нам пройти через ворота, как все меняется. Мрачные внешние стены города перерастают в настоящую симфонию красок. С фронтонов домов и уличных фонарей свисают бумажные фонарики, на которых изображены красочные сцены из жизни Бессмертной Айри. В воздухе витает аромат варящегося эля, жареного мяса, соленой копченой рыбы, оладий и пудинга. Люди выстраиваются вдоль узких улиц в три ряда. Дети бегают и визжат, воодушевленные праздником. Меня сразу же поражает мода местных жителей – гораздо более изысканная, чем в провинциальном городке вроде Бремкота. Женщины носят асимметричные платья, имитирующие наряды фейри из «Книги Бессмертных», а их волосы заплетены в косы на старинный манер. Некоторые из них носят остроконечные золотые колпачки на ушах, закрепленные тонкой цепочкой, чтобы еще больше подражать древним богам. А некоторые рисуют на руках и шее светло-голубые линии. Почти все мужчины и женщины одинаково подкрашивают верхние веки в смелые цвета, чтобы глаза казались крыловидными.

Улицы наполняются радостными криками. Маленькие дети подбегают ко мне, неся корзины со срезанными цветами, которые бросают к ногам Мист, чтобы она ступала по ковру из лепестков. Все это настолько ошеломляет и поражает откровенной неожиданностью, что я напряженно нахмуриваю брови.

Должна ли я быть польщена таким приемом?

– Слишком много шума, – замечает Мист, и я чувствую, как ее мышцы напрягаются под моими бедрами.

Я провожу рукой по ее длинной, выгнутой дугой шее.

– Я знаю, девочка. Я знаю. Мы обе должны набраться смелости.

«Золотые стражи» возглавляют нашу процессию, и я слышу удивленные возгласы толпы. Люди зачарованно смотрят на крылатых существ, укрывающих мое тело, словно на мне платье из перьев. По толпе впереди нас разносится ропот, но поскольку я не обладаю острым слухом, как Бастен, я слышу лишь обрывки фраз.

– …крылья как у ангела…

– …у нее должны были быть длинные волосы, не так ли?

– …это замысел господина?

– …нет. Это все она. Акт неповиновения!

Я выпрямляю спину и откидываю плечи назад, а сидящие на них вороны-близнецы расправляют крылья. Лорд Риан одел свой город в белое, чтобы приветствовать меня, свою непорочную невесту, а я прибыла сюда в темных лесных тонах. Я испытываю мрачное удовлетворение при мысли о том, как этот проступок разожжет его гнев.

«Мое тело принадлежит лишь мне, – возвещает толпе мое платье с настоящими крыльями. – Ни один человек не сможет мной командовать».

Опережая меня на шаг, Бастен опускает голову, не обращая внимания на празднество. Мне больно даже смотреть на него. Я чувствую себя похожей на один из тех витражей, которые были в монастырской часовне. Чтобы сделать такое окно, стекло сначала разбивают, но, спаянное железом, оно получается крепче прежнего. Возможно, Бастен разбил мое сердце, но я соберу осколки. Я снова спаяю себя в нечто могучее.

Главная улица сворачивает, и впереди возвышаются кирпичные стены знаменитой арены Дюрена, над которыми растянуты огромные холщовые полотнища, затеняющие зрительские места. Сейчас здесь тихо, игры приостановлены ради моей приветственной процессии. Мы проходим через рынок с улыбчивыми торговцами, продающими одежду, гигантские головки сыра и жареные орехи из бочек. К моему удивлению, Дюрен – удивительно красивый город. Он огромен и хаотичен, настоящая феерия из интригующих достопримечательностей и звуков. В сточных канавах нет мусора. Возможно, у меня не так много опыта проживания в больших городах, но мне кажется, что что-то не так. Слишком уж все вычищено и убрано. Я имею в виду не только то, что Риан вычистил улицы к моему приезду, но и то, что вся эта процессия была тщательно спланирована, чтобы показать мне лишь определенную часть Дюрена. В конце концов, этот город называют «Пристанищем грешников». Здесь должны быть шлюхи, нищие, тут должны проводиться петушиные бои. А где же все эти отмороженные мальчишки-сироты, которые, как Бастен, избивают друг друга на улицах за деньги?

Когда мы проходим мимо одного из переулков, я поворачиваю голову, чтобы заглянуть внутрь. Тени скрывают то, что находится внутри, но запахи дурмана и приторного парфюма говорят сами за себя.

Да. Я не вижу настоящий Дюрен.

Это всего лишь очередная уловка.

Мои крылатые друзья не покидают меня, пока солдаты ведут нас к стоящему на холме и возвышающемуся над городом строению – Сорша-Холлу.

Замок верховного лорда – впечатляющая дань уважения древней архитектуре фейри. Его стены из серого камня возвышаются в виде башен с отполированными медными шпилями, сверкающими в лучах солнца. Слева в саду, обнесенном стеной, видна часть лабиринта из живых изгородей, а также множество мраморных статуй всех Бессмертных. Верхние балконы задрапированы роскошными бархатными шторами, которые колышутся на ветру. Изысканные эркеры обрамлены позолоченными арками и инкрустированы витражами, изображающими сцены из жизни Бессмертного Поплина – бога-покровителя азартных игроков и весельчаков. Фонари внутри придают окнам неземное сияние, отчего замок кажется волшебным. Главные двери задекорированы разительными металлическими украшениями в виде золотых монет, символа богатства и азартных игр, на случай, если кто-то не догадается, дом какой семьи здесь стоит.

Благоухающий полог из цветов, сотканный из переплетенных стеблей, отбрасывает тень на небольшую приветственную зону на парадных ступеньках. Собравшиеся здесь мужчины и женщины – это члены семьи Вальвери, об этом легко догадаться по схожести их черт. На них роскошные, откровенные образы в стиле фейри: со смещенными от центра пуговицами и застежками у мужчин, с заплетенными на старинный манер косами и остроконечными золотыми ушками у женщин. Их макияж настолько экстравагантен, что выглядят они причудливо: резко подведенные веки в сине-черных тонах, напудренные белые лица, смелые линии, прочерченные вдоль конечностей и также отсылающие к фейри. Они шепчутся между собой, нахмурив брови, и бросают укоризненные взгляды на мою бунтарскую свиту крылатых существ.

А еще здесь присутствует он – лорд Риан.

Он выглядит иначе, чем год назад. На молодом лице появилось больше морщин, выросла темная борода, которой раньше не было. Он стоит на центральной лестнице, непринужденно сложив в ожидании руки на груди. Покрой его одежды подчеркивает стройность и хорошо развитую мускулатуру. Его борода аккуратно пострижена и уложена, а волосы короче, чем принято сейчас у мужчин, отчего возникает ощущение, что ему свойственен строгий контроль. Он, бесспорно, красив, хотя черты его лица не столь изящны, как у остальных Вальвери. Они выглядят грубее. Возможно, отчасти он выделяется из своей семьи еще и благодаря простой одежде. На нем черный дублет поверх рубашки того же цвета, а единственным признаком стиля фейри является декоративная бронепластина, прикрепленная к одному плечу. Его веки тонко подведены одной линией синего цвета.

Спросите любого, и он скажет, что мне невероятно повезло быть выбранной Рианом. Ведь он красивый, влиятельный, богатый. Могу только представить, сколько женщин пытались привлечь его внимание на печально известных балах в Сорша-Холле, мечтая стать невестой лорда.

На моем месте могла бы быть другая девушка. Я хочу кричать. Я готова отдать все, что предназначено здесь для меня.

Мист останавливается во внутреннем дворе. Бастен держится в стороне, сохраняя дистанцию. Это его дом, и все же он чувствует себя здесь неуютно. С его луком и охотничьими сапогами он похож больше на обитателя леса, а не городских улиц. Тем не менее он здоровается с несколькими часовыми, стоящими на страже, – своими друзьями или, по крайней мере, соратниками.

Риан выжидает какое-то время, потом начинает спускаться по лестнице. Чувствуется расчет. Всегда и во всем. Когда он выходит на солнечный свет, я выпрямляюсь на Мист во весь рост, готовая отразить любую попытку запугать меня.

Его глаза перебегают с ворона на моем плече к мотыльку, сидящему на пальце ноги, и я задерживаю дыхание, готовая к противостоянию.

Но вместо этого он обращается к Бастену, игнорируя меня:

– Вульф, я очень рад тебя видеть! – Он обхватывает Бастена за плечи, стучит по его спине в знак приветствия, а затем бормочет: – Тамарак.

– Тамарак, – повторяет Бастен, склоняя голову.

Я понятия не имею, что означает это слово на древнем языке, но оно явно имеет какое-то глубокое значение для них. Я облизываю губы, внезапно занервничав оттого, что все поняла неправильно. Я полагала, что преданность Бастена – большая глупость. Но я не думала, что хозяин так уважает простого слугу.

Хм.

Связь, которую я чувствую между ними, глубже, чем я думала. С темными волосами и голодными глазами Риан и Бастен не так уж отличаются. Физически они не очень схожи – Риан слишком стройный, а Бастен слишком грузный, чтобы иметь одну кровь, но в них есть что-то общее, чему я не могу дать название. И тут меня осеняет: они как драгоценные камни, выточенные в одной мастерской, только Бастен с его дикой гривой волос и грязным лицом – камень грубой огранки, сырой, небезупречный и едва обработанный. Риан же отшлифован и отполирован, как камни, сверкающие на украшениях его семьи.

Когда Риан наконец обращается ко мне, я настолько растеряна, что у меня голова идет кругом.

– Леди Сабина, добро пожаловать в Дюрен. Рад видеть вас и ваших… друзей. – Он приветствует птиц и насекомых игривым тоном, и я не уверена, что это насмешка. – Вижу, слухи о доставшемся вам с поцелуем богов даре не были преувеличены.

Пытаясь вернуть себе самообладание, я держу голову высоко поднятой, хотя мой пульс бьется с сумасшедшей скоростью.

– Это так, лорд Риан. И полагаю, слухи о том, что вы не поцелованы богами, тоже не были преувеличением?

Несмотря на то что я говорю это как оскорбление, он смеется и хлопает в ладоши, как будто я его обрадовала.

– Могу помочь вам спуститься?

Я не решаюсь взять его протянутую руку. Мне кажется, это неправильно. Бастен всегда помогал мне спуститься. Мое тело привыкло подчиняться его грубой и твердой хватке, когда он без усилий опускал меня на землю. Недавняя рана снова оказывается вскрыта, и мое сердце разрывается на части.

Я ненадолго зажмуриваю глаза. Я не позволю им видеть, как я плачу. Они не заслуживают моих слез.

Я натянуто улыбаюсь и громко произношу:

– После последних нескольких недель мне будет приятно иметь дело с джентльменом.

На губах лорда Риана появляется улыбка, и он бросает взгляд через плечо на Бастена.

– Слышал, зверюга? Конечно слышал. У тебя не прибавилось новых поклонников во время поездки, не так ли?

Бастен лишь хмуро смотрит в небо, делая вид, что обращаются не к нему.

Я делаю вдох, прежде чем вложить свою руку в руку лорда Риана. Его ладонь не покрыта грязью, как у Бастена, но она мозолистая. Гусь, приютившийся на холке Мист, взлетает, и мотыльки на моем бедре вспархивают, когда я спускаюсь, но все остальные животные остаются на месте. Сильные пальцы Риана смыкаются вокруг моей ладони, и он с грацией спускает меня, все еще украшенную перьями и крыльями мотыльков, с лошади.

Он указывает на слугу, стоящего у подножия лестницы и держащего в руках сложенную бархатную мантию. С язвительной улыбкой он оповещает:

– Я собирался подойти к вам, как герой, и предложить накидку, чтобы вы могли прикрыть свое обнаженное тело, но как я вижу, вы сами справились с этой задачей. – Его темные глаза вспыхивают, когда он оценивает каждого из моих крылатых друзей. – Скоро вы узнаете, что в Дюрене ничто не распространяется быстрее, чем сплетни. Люди уже называют вас «крылатой леди» и говорят о том, как вы использовали свой поцелуй богов, чтобы высмеять мои правила поездки.

Его откровенность нервирует и, честно говоря, вызывает подозрения.

Я смотрю на него с вызовом:

– Эти правила созданы для того, чтобы быть осмеянными.

На его губах играет скрытная улыбка.

– Естественно, вы ненавидите меня. Это ожидаемо. Но вы должны знать, что я затеял эту авантюру не для того, чтобы унизить вас, миледи. Бессмертная Солена исповедовала достоинство наших естественных состояний. Ее знаменитая поездка была призвана подчеркнуть святость брака, в который мы должны вступать такими, какие есть, не скрываясь за чем-то внешним. Моим желанием было, чтобы мы с вами встретились естественно, как мужчина и женщина.

Боги, этот человек весьма красноречив. Он почти заставил меня поверить в эту чушь.

– Хм, – ровно мурлыкаю я. – Тогда почему вы не обнажены?

Его улыбка становится шире, и я понимаю, что попала в одну из его ловушек.

– Вы так нетерпеливы? Осталось ждать совсем немного, миледи. А я-то думал, что вы целомудренны. – Его глаза дразняще сверкают.

– Нет… Я не имела в виду это… – бормочу я.

Но его ухмылка становится только шире.

Несмотря на все мои внутренние переживания и на тот ад, через который этот человек заставил меня пройти, я почти оценила его юмор. Потому что, пожалуй, единственное, что мне сейчас нужно, – это чтобы кто-то еще посмеялся над безвыходной ситуацией, в которой я нахожусь.

– Я возьму накидку, – жестко говорю я, поворачиваясь к слуге, который по мановению руки Риана делает несколько шагов вперед.

Я нежно прикасаюсь к каждому из десятков живых существ, которые покинули лес, чтобы помочь мне в путешествии.

– Улетайте, друзья мои. Я благодарна. Спасибо вам. Спасибо.

Птицы и насекомые разом взмывают в воздух. Облако хлопающих крыльев поднимается в небо, как дым из труб домов над шпилями Сорша-Холла. Риан делает едва заметный шаг вправо, загораживая от взглядов толпы короткую вспышку моей наготы.

Вот это забота.

Слуга накидывает мантию мне на плечи, и еще до того, как я ее полностью закрепляю, Риан прижимает одну руку к моей спине и указывает рукой в сторону лестницы.

– Итак, миледи, вам выпала сомнительная честь познакомиться с моей семьей. Мой отец не может быть здесь, чтобы принять вас, но вы встретитесь с ним позже.

Он представляет мне женщину примерно моего возраста с искусно нарисованными линиями на коже, отсылающими к фейри, и густыми волосами цвета воронова крыла, заплетенными в корону, как у Бессмертных.

– Это леди Руна Вальвери, моя кузина.

Улыбка на губах женщины выглядит теплой, но от нее все же веет жестокостью. Далее мы переходим к паре средних лет, вокруг которой витает экзотический парфюм.

– Это лорд Гидеон, мой дядя, и его жена, леди Сольвейг. А эта восхитительная женщина – моя бабушка, леди Элеонора Вальвери.

Пожилая женщина одета в платье из очень тонкой ткани с преувеличенно асимметричным подолом. Бабушка Риана берет меня за руку. Неужели эта смертельная хватка должна считаться рукопожатием? Ее глаза затуманены катарактой. Ее уши, как я с потрясением замечаю, были изуродованы годами перевязывания, чтобы стать такими же заостренными, как у фейри, хотя от этого на них остались шрамы, и меня тошнит от мысли, что человек так страдал во имя моды.

– Она может управлять животными? Всеми видами? – чавкает леди Элеонора. – Девочка, неужели это правда?

По лицу Риана пробегает судорога, когда он с натужным терпением объясняет:

– Да, бабушка, я думаю, ты пропустила впечатляющую демонстрацию ее силы, когда она унизила меня, прибыв со свитой из животных.

Пожилая женщина ворчит, кивая сама себе. Я жду ответа, но больше ничего не слышу. Полагаю, это все, что я могу получить в качестве приветствия.

Затем Риан знакомит меня со своими главными слугами в Сорша-Холле, причем он произносит их имена так быстро, что у меня голова идет кругом. У меня затекли ноги. В горле пересохло. Все, что я могу сделать, – это постараться удержаться и не рухнуть от изнеможения.

– Мы собирались устроить сегодня бал в честь помолвки, чтобы продолжить празднование, – продолжает Риан, махнув рукой в сторону городских украшений. – Но когда я получил известие о нападении на вас, то решил, что лучше все отложить. Вульф сказал, вам потребуется несколько дней на восстановление.

Он машет Бастену, который задержался на полпути вверх по лестнице и разговаривает с дежурным часовым. Бастен останавливается при упоминании своего прозвища и смотрит на нас. На долю секунды наши глаза встречаются. Мое сердце сжимается против воли. Даже дышать больно.

В конце концов Бастен отводит взгляд и возвращается к беседе, хотя его руки по бокам теперь крепко сжаты в кулаки.

– Серенит проводит вас в вашу комнату, – объявляет лорд Риан, указывая на старшую служанку, женщину лет пятидесяти с толстой и аккуратной косой, переплетенной серыми лентами. – Простите меня за то, что я не могу отвести вас сам, но срочные дела требуют моего внимания. Если вам что-то понадобится или вы захотите что-то изменить по своему вкусу, скажите об этом Серенит.

Я моргаю. В груди клокочет раздражение. Все эти экстравагантные фанфары нужны были только для того, чтобы поговорить со мной пять минут?

Ну и чего ты хочешь, болван? Хотя чем меньше времени мы проводим вместе, тем лучше.

– Конечно, – говорю я с трудом.

Мои ноги дрожат от усталости. Я мечтаю только о том, чтобы скорее добраться до стула и сесть. Я просто должна сохранять самообладание еще несколько минут…

Но как только я начинаю подниматься по лестнице к главному входу, мои мышцы отказывают. Я спотыкаюсь о край ступеньки. Я почти падаю на мраморный пол…

Как внезапно две сильные руки смыкаются вокруг меня.

Это Бастен. Конечно, это он. Он рядом со мной, охраняет меня даже сейчас, когда мы держим дистанцию. Горло сжимается от горечи.

Он поднимает меня на ноги, словно я ничего не вешу, и не отпускает, будто его обостренные чувства подсказывают ему, что мои мышцы дрожат и мне нужна поддержка. Одной рукой я инстинктивно цепляюсь за его плечо.

Наши глаза встречаются. Что-то оживает в моем разбитом сердце.

На протяжении нескольких недель я доверяла этому человеку, не беспокоясь о своей безопасности. От отвращения к нему я перешла к осознанию того, что на самом деле мне очень, очень нравится быть рядом с ним. Меньше всего мне хотелось влюбиться в своего тюремщика, так что, естественно, именно это и произошло. Вчера утром я мечтала о будущем с ним. И хотя сейчас внутренний голос кричит мне, что он лживый ублюдок, самый дальний уголок моего сердца еще не принял горькую правду. Часть меня все еще хочет его внимания – хочет вернуться обратно в пещеру с водопадом.

Возможно, я не могу говорить с Бастеном телепатически, как с животными, но на том же глубоком уровне я уверена, что наши с ним чувства взаимны. Нас связывают полученные в дороге шрамы. Дикая кошка. Противостояние Красной Церкви в Шармонте. Адан, волканские налетчики и та кровавая бойня, которая произошла с ними. Как я могу отделить себя от него после всего этого? Наши судьбы все сплетались и сплетались, пока я не перестала понимать, где кончается моя и начинается его.

Налетает ветер. Ароматные лепестки слетают с плетеного цветочного навеса и танцуют вокруг нас, образуя желто-красный дождь из подсолнухов и роз. Бастен ненадолго закрывает глаза. Кончики его пальцев обхватывают мою талию. Негромко, только для моих ушей, он шепчет:

– Маленькая фиалка…

И этого достаточно, чтобы пробудить меня: просто услышать, как с его уст сходит придуманное для меня имя. Я сразу же вспоминаю, как он со стоном произносил эти слова, всаживая в меня свой член, как его руки прикасались к моему телу и как его губы осыпали меня поцелуями.

Кровь кипит во мне от гнева.

Нет. Ему не удастся притвориться, что между нами осталось что-то, кроме ненависти.

Я отрываюсь от него, обнимая накидку Риана, как доспехи. Встретившись взглядом с Бастеном, железным голосом я с презрением говорю:

– Я буду благодарна, если больше никогда не увижу тебя.