Я просыпаюсь, потягиваясь на одеяле, расстеленном на полу пещеры. Непрекращающийся шум водопада был снотворным, благодаря которому я спала лучше, чем когда-либо. Мои бедра болят от долгой езды, колотая рана на ноге тоже ноет, но я чувствую, что я отчасти восстановилась. Сон, который мне снился, до сих пор проносится в моей голове. Я на пляже, собираю ракушки, а из городского центра Саленсы, расположенного неподалеку, доносится праздничная музыка. Каких только раковин нет на пляже: большие, маленькие, цельные, расколотые. Все они по-своему прекрасны. Каждый раз, когда я нахожу новую ракушку, я бегу обратно, чтобы добавить ее в коллекцию, которую Бастен нехотя несет для меня. Он, как всегда, ворчит, бороздя волны прибоя, но в его глазах светится радость.

Лежа на спине, я закрываю глаза и слушаю водопад, представляя, что это шум моря Панопис. Хотела бы я заполучить обостренные чувства Бастена хотя бы на один день. Когда мы доберемся до моря, я хочу услышать, как лопается каждый пузырек в океанском прибое. Прочувствовать каждую песчинку под своими ногами. Попробовать на вкус морскую соль. Что я скажу морским обитателям? Что они ответят мне? Дельфины, рыбы, осьминоги – если осьминоги вообще существуют. Я знаю только то, что мне удалось подслушать из разговоров.

– Бастен? – зову его я.

Его нет в пещере; должно быть, он проснулся рано, чтобы добыть нам завтрак. Я провожу рукой по смятой половине одеяла, которое еще хранит следы его тепла. Лукавая улыбка расплывается на моем лице, когда я переворачиваюсь и чувствую боль между ног. Прижав руку ко рту, я хихикаю, глядя в потолок пещеры.

Боги, чем мы занимались прошлой ночью…

То, что я сказала Бастену, было правдой – я не понимаю, как кто-то может считать такое удовольствие греховным. Двенадцать лет мне вдалбливали в голову, что целомудрие – это добродетель. В главах о Бессмертной Айри к ней постоянно пристают мужчины-фейри, жаждущие ее тела добродетели Вейл, Вудикс, Поплин и даже Алиссанта, которая хочет сделать из нее наложницу. Но Айри отвергает все ухаживания, предпочитая заниматься рукоделием. Меня учили, что Айри – образец для всех молодых благородных девиц. Какой фарс. Разве можно предпочесть вышивку сексу?

Только когда я стягиваю с себя рубашку, почти сухую и отмытую от пятен крови, я замечаю, что Мист тоже исчезла. У меня перехватывает дыхание. Странно. Бастен вместе с Мист исчезли? Должно быть, он уехал на ней в лес, но я не могу понять зачем. Возможно, водопад заглушал звуки дичи, и ему пришлось забраться глубже, чтобы поохотиться.

Мой желудок урчит, но я могу подождать. Вчерашние угли еще теплые, и я дую на них, пока огонь снова не начинает весело искриться. Я провожу рукой по декольте, задевая кружевной воротничок сорочки. Теперь, когда я знаю, что каждый греховный поступок в главах о Бессмертной Алиссанте – честное описание поведения людей, я не могу перестать фантазировать о том, как мы с Бастеном воссоздадим каждую извращенную позу из этих иллюстраций.

Если я смогу быть настолько гибкой…

Мои щеки пылают. Я откашливаюсь и разглаживаю складки рубашки, чтобы чем-то занять руки. Может быть, эта сорочка и подержанная, но она хотя бы прикрывает то, что нужно. Ко мне приходит понимание, что больше никогда не придется ехать голышом. Жестокая игра лорда Риана окончена. Мы выиграли, Бастен и я, решив выйти из нее.

Проходит еще примерно час, прежде чем я наконец слышу стук копыт Мист. Они с Бастеном возвращаются в пещеру, с пояса Бастена свисает ободранная беличья тушка. Похоже, его так и не удалось заставить ходить на своих ногах. Я улыбаюсь про себя оттого, что они двое – две души, которые я люблю больше всего, – стали друзьями.

Бастен спускается с лошади и приседает перед костром, чтобы добавить несколько щепок, его темные волосы закрывают лицо, массивное тело сгорблено, чем-то напоминая осевший дом. Он привычно хмурится. Я с нежностью закатываю глаза. Мой волк такой ворчливый, пока не позавтракает.

Я чувствую головокружение, когда дразняще обхватываю его за шею и целую в щетинистую щеку. Он вздрагивает, что заставляет меня прильнуть к нему еще ближе. Прошлой ночью он касался моего тела в таких местах… Сегодня утром не должно быть никаких капризов. Мы собираемся отправиться к океану. Каждую ночь мы будем воссоздавать очередную греховную сцену со страниц «Книги Бессмертных». Впервые в жизни мне кажется, что у меня на ладони – настоящее счастье.

– Доброе утро, – ласково мурлычу я ему в ухо.

Он осторожно высвобождается из моих объятий, чтобы заняться жарящейся белкой. В течение нескольких минут приготовление завтрака занимает все его внимание. Наконец он делает нервный вдох.

– Твое платье высохло? – Его голос тверд. Он решительно настроен на то, чтобы проявлять раздражительность, и это пробивает небольшую брешь в моем хорошем настроении, но я проверяю верхний слой платья, которое оставила сушиться.

– Да, по большей части. Но подол еще сырой.

– Придется потерпеть. Нам нужно выдвигаться.

Я не могу понять, почему Бастен ведет себя так отстраненно, если только это не связано с прошлой ночью. Он ведь не жалеет об этом? Это невозможно. Никто не может жалеть о том, что мы оказались вместе. Похоже, он наслаждался этим вчера вечером… и сегодня рано утром.

Повернувшись к Мист, я мысленно спрашиваю ее:

– Где вы были?

– В деревне, – отвечает она, пожевывая траву. – В четырех холмах отсюда. Он послал сообщение.

Я поворачиваюсь к Бастену, хмурясь.

– Ты отправил сообщение сегодня утром? Куда?

Он мгновенно бросает осуждающий взгляд в сторону Мист, но он должен понимать, что мы с ней все друг другу рассказываем. Разрывая свежезажаренный кусок беличьего мяса, он бормочет:

– На север. Чтобы сообщить, что мы прибудем завтра днем.

Я криво улыбаюсь, смутившись.

– На север? Но Саленса на западе.

Неужели наше занятие любовью прошлой ночью выбило что-то из его головы? Но он – охотник. Он прекрасно ориентируется. Мое сердце начинает странно сжиматься, трепыхаясь, как пойманный кролик.

– Мы едем на север, – отрывисто произносит он.

Моя кривая улыбка становится все шире и шире, я качаю головой. О чем он говорит? Единственный значимый город на севере – Дюрен. Дальше – только Сумрачный лес и, в конце концов, пограничная стена с Волканией. Может, я и не специалист по географии, но нет ни одного способа добраться к побережью через север. Да и вообще, если бы мы шли в сторону Дюрена, то оказались бы прямо на территории Вальвери – прямо в логове врага.

Невидимый кулак сжимается вокруг моего горла, а зарождающийся страх впивается в меня, как ногти в спину. Мое сердце начинает биться сильнее, как у загнанного в ловушку животного, которое видит, что охотник приближается к нему.

Бастен предает меня.

Осознание этого пронзает меня, как лезвие. Боги! Это не может быть правдой, не так ли? Возможно, я слишком остро реагирую. Но в глубине души я знаю, что это не так. Бастен везет меня в Дюрен, как он и планировал изначально. Он собирается отдать меня в объятия лорда Риана, несмотря на все, что произошло прошлой ночью, на все наши перешептывания и обещания. Несмотря на то, что я стонала, произнося его имя. Несмотря на его собственную страсть!

Я смотрю на него в недоумении. Неужели это правда? Бастен – еще один мужчина, который скажет девушке все что угодно, лишь бы засунуть в нее свой член?

Я не отвожу от него взгляд, медленно погружаясь в неверие. Мои легкие борются за кислород. Паника охватывает все тело. Едва слышно я шепчу:

– Это… это была ложь? Саленса? Ты все еще хочешь отвезти меня к Риану?

Он стоит и грубо смахивает пепел со своих ладоней, не встречаясь со мной взглядом.

– Да ладно, Сабина. Ты же не можешь быть такой наивной. Ты знаешь, что я работаю на Лорда лжецов. Я знаю толк во лжи.

Я вздрагиваю, словно мне дали пощечину.

Я все еще чувствую оцепенение, но запертый кролик в моей груди не желает сдаваться без боя. Когда гнев с новой силой закипает в моей груди, я рычу:

– Так ты просто хотел меня трахнуть? Ты играл со мной?

Он усмехается, сворачивая одеяло, чтобы упаковать его в мешок.

– Похоже, ты меня раскусила, маленькая фиалка.

В его голосе звучит совершенно чуждая ему подлость. Бастен многолик – сварлив, холоден, вспыльчив и жесток, но его нельзя назвать злым. На протяжении нескольких недель мы находились вместе ежесекундно, и я никогда не слышала такого тона. Ему не свойственно играть в игры. Бастен такой же простой, как и животные, которые живут в этом лесу и не смогут обмануть, даже если захотят. Это одна из тех вещей, которые привлекают меня в нем. Ему не до игр. Он – полная противоположность человека, купившего меня в качестве невесты и заставившего отправиться в эту извращенную поездку.

Я знаю о Бастене все. Я знаю его, может быть, даже лучше, чем он сам. И все, что он сказал мне прошлой ночью, было правдой.

Мои губы плотно сжимаются.

– Нет. Я тебе не верю.

Он напрягается, но лишь на мгновение, после чего запихивает одеяло в мешок, словно оно в чем-то провинилось.

– Верь в это, маленькая фиалка. Тебя слишком долго держали взаперти. Ты красива, но не умна. Мужчины лгут – прими это.

Снова его слова вонзаются в меня как лезвие – как это противоречит его натуре. С колотящимся сердцем я кладу дрожащую руку на выгнутую дугой шею Мист. Моя храбрая девочка. Слава богам, что она у меня есть. Она всегда спасала меня, когда я была на грани того, чтобы впасть в панику.

Я прошу ее:

– Расскажи мне подробнее, куда вы ездили сегодня утром. Я хочу знать, что именно произошло с того момента, как он проснулся.

Она тыкается в мою ладонь.

– Он не просыпался.

Мне требуется секунда, чтобы уловить смысл ее слов.

– Ты имеешь в виду, что он и не спал?

– Ты спала, а он нет. В его сумке лежал лист. Он испугался отметин, которые там были. От него пахло страхом.

Бывает трудно уловить смысл слов животного, даже если они достаточно внятные. Я не могу понять, что пытается сказать мне Мист. Иногда она называет бумагу листом, но это моя единственная подсказка.

Я иду к мешку Бастена, вытаскиваю из него одеяло, которое он туда засунул, и ищу этот загадочный клочок бумаги.

– Что ты делаешь? – рявкает Бастен.

– Где оно?

– Что оно?

– Мист говорит, что ты прочитал что-то, что тебя расстроило.

Я лихорадочно роюсь в содержимом его мешка, перебирая сухари из зачерствевшего хлеба и кожаные мешочки с монетами. Как только мои пальцы нащупывают сложенную бумажку, он хватает меня за запястье и с силой вырывает руку из сумки.

– Сабина, остановись!

– Ты лжешь! – кричу я, чувствуя, как на глаза от отчаяния наворачиваются слезы. – Прошлой ночью ты был честен! Я знаю, что это так! Ты был готов сбежать вместе со мной и проклясть весь остальной мир, так что же, во имя богов, ты прочитал?

Его глаза опасно блестят, когда его кулак сжимается на моем запястье. Он со злобным ворчанием отпихивает коленом мешок.

– Отлично. Ты права. Я действительно хотел тебя прошлой ночью. Мист видела, как я читал? Это был список правил лорда Риана для этой поездки. Уверяю тебя, это не великая тайна. Но это напомнило мне о моем долге, вот и все. Как бы мне ни хотелось трахать тебя в каждой деревне от этого места до самого побережья, ты – лишь глупая девчонка, которую я знаю всего несколько недель. Риан всегда будет важнее для меня. – Впервые за все утро он смотрит прямо мне в глаза, готовясь нанести последний удар. – Я был бы идиотом, если бы отказался от его покровительства ради какой-то суки, которую я могу найти где угодно.

Он сводит мою личность к куску мяса между своих ног. Это жестоко, и я теряю дар речи. Я смотрю на него, как на незнакомца. Кто этот человек передо мной? Это не Бастен. Это не тот мужчина, который зарубил целый отряд нападавших, чтобы спасти меня, а после нежно поцеловал.

Ярость охватывает меня. Не успев сообразить, что делаю, я оставляю резкую пощечину на том самом месте на его щеке, куда целовала его всего несколько мгновений назад.

Задыхаясь, я злобно шиплю:

– Как ты мог так поступить?

Он трет ушибленную челюсть. Убийственно тихим и спокойным голосом он говорит:

– Бежать бесполезно. Я предупредил лорда Риана, что мы прибудем завтра, а значит, он пошлет «Золотых стражей» встретить нас на окраине города. Либо я поймаю тебя, либо они.

У меня щиплет глаза. Этого не может быть. Это не может быть реальностью. У меня пересыхает во рту, и я смотрю на него с невысказанной обидой, даже не зная, с чего начать.

Как только Бастен замечает слезы в моих глазах, он отворачивается. Солнечный свет проникает сквозь деревья за пещерой и мерцает на падающем с уступа потоке воды. Его тон становится мягче:

– Риан всегда был подходящей парой для тебя, Сабина. У него есть армия, которая сможет защитить тебя, если возникнет опасность.

Я морщу нос в недоумении.

– Опасность? Какая опасность? Бастен, мне не нужна армия. Мне нужен друг. Я считала… считала, что мне нужен ты. – Мой голос срывается, Бастен ругается себе под нос. Он вскакивает на ноги, словно желая убежать от меня, и шагает к водопаду.

Мой разум затуманивается. Загнанный в ловушку зверь в моей груди истекает кровью, боясь, что это конец. Своды пещеры заставляют меня чувствовать себя в клетке. Внезапно я как будто снова оказываюсь в стенах монастыря. В ловушке. Я всегда попадаю в проклятую ловушку. И на этот раз выхода нет – слишком поздно что-то предпринимать. Каждый человек, который должен был заботиться обо мне, причинял мне боль. Мой отец. Сестры-монахини. А теперь еще и Бастен.

Слезы текут по моим щекам и капают на колени. От ненависти по телу пробегают мурашки, и я вскакиваю на ноги. Если Бастен собирается разрушить мой мир, то я разрушу и его мир тоже.

Я перехожу к угрозам:

– Я скажу Риану, что ты меня трахнул.

– Давай, – твердо цедит Бастен, как будто он этого ждал. – Он тебе не поверит. Он всегда полагается на меня, чтобы определить настоящих девственниц. Кроме того, кому он поверит больше – мстительной невесте, которую он купил против ее воли, или своему давнему доверенному лицу?

Жгучая ненависть душит меня, когда я понимаю, что он снова заманил меня в ловушку. Потому что он абсолютно прав. Я могу поклясться именем Бессмертной Айри, что Бастен всунул в меня свой член, но Риан поверит верному солдату. Мужчины всегда верят другим мужчинам.

Я ненавижу его.

Ненавижу так сильно, что шипы этой ненависти впиваются мне в глотку, и я чувствую в ней горечь.

Я сокращаю расстояние между нами и с рычанием вонзаюсь ногтями в его лицо. На его щеке появляется кровавая полоса, прежде чем он перехватывает мои запястья, не давая мне снова поцарапать его, в то время как я пытаюсь вырваться.

Он тихонько бормочет:

– Вот и дикая кошка. Все-таки жива.

– Хотела бы я иметь настоящие когти, чтобы разорвать тебе глотку!

Он разрушил все сказки на ночь, которые я рассказывала себе долгими вечерами в монастыре. Что однажды я выберусь и влюблюсь в какого-нибудь видного и чувственного мужчину. Мне пришлось закалять свое тело, чтобы пережить издевательства сестер, но это лишь укрепило меня. У меня была броня, охраняющая мое нежное сердце. Потому что, засыпая каждую ночь, я нашептывала мышам истории о любви. Во мне горел огонек надежды, что однажды я найду того, кто оправдает все страдания.

Я могу простить себя за то, что влюбилась в Адана. Опасная ошибка в суждениях. Но Бастен? Я отдала Бастену свое сердце. Вопреки своей жесткой внешней оболочке я впустила его внутрь. И как с маленькой искоркой пламени, достаточно было одного вздоха, чтобы внутренний огонь затух.

И что теперь?

Я погасла.

Я онемела.

От меня остались лишь обломки и пепел.

Единственное, что осталось в пустоте моего сердца, – это ярость. Ярость оттого, что он разрушил мои девичьи мечты. Ярость оттого, что он играл со мной. Ярость оттого, что он поставил верность верховному лорду, которому на него наплевать, выше меня.

Я сердито вытираю слезы. Затем стальным голосом клянусь:

– Ты никогда больше не прикоснешься ко мне, Бастен. Я не обменяюсь с тобой ни словом. Не смей даже смотреть на меня, иначе я пошлю всех птиц в небе, чтобы они разорвали тебя своими клювами и полакомились твоей плотью. Ты погубил меня.

Он не сводит глаз с водопада.

– Я скажу Риану, что ты девственница…

– Я говорю не о своем теле! – рычу я. – Ты погубил меня!

Я задыхаюсь, и мой голос срывается. Он разрушил надежду, которая у меня была. Потому что теперь невозможно предугадать будущее. На короткий, сияющий миг оно было таким ясным, как в моем сне о пляже. Бастен и я вместе. Теперь же мое будущее – глубокий колодец без дна. Я так и не увидела океан. Я не погуляла босиком по песку. Вместо этого меня швыряет в мутных волнах, и я погружаюсь в бурные воды, не понимая, что к чему.

Я разрываю кружева на сорочке, и слезы затуманивают мое зрение. Потому что он победил – не Бастен, а Риан. Потому что в конечном счете все сводится к нему. Ему нужна моя полная покорность, и у меня нет иного выбора, кроме как сдаться. Я сердито вырываю клочки ткани, пока они не скапливаются у моих ног. Прохладный туман водопада струится по моему обнаженнму телу, вызывая дрожь. Я лишилась даже защиты в виде своих длинных волос.

Бастен стягивает рубашку через голову и пытается впихнуть ее мне в руки. Странным тоном он произносит:

– Вот. Надень это. Плевать на правила. Риан выместит свой гнев на мне, а не на тебе.

Из моего горла вырывается жестокий смех, больше похожий на всхлип. Сейчас самое подходящее время для того, чтобы нарушить правила.

– Мне не нужна твоя помощь.

Я игнорирую предложенную им рубашку. Вместо этого я кладу руку на спину Мист. Она опускается на колени, и я перекидываю одну ногу через ее спину. Без волос я чувствую себя полностью обнаженной, как будто все обитатели леса могут видеть растерзанное сердце, находящееся внутри меня. Им я могу доверять. Природа никогда не предаст меня так, как человек. Верхом на Мист я возвышаюсь над Бастеном.

– Ты пожалеешь об этом, Бастен. Я заставлю тебя пожалеть об этом.

Из пещерной тьмы вылетает белый мотылек и приземляется на мою левую грудь, прямо над сердцем. Мотылек расправляет свои шелковистые крылышки. Ужасно слабая защита для такого израненного тела. Это крошечное создание не может укрыть меня от того, что грядет. Но мотылек пытается. Он не сдается. И я тоже. И на полвдоха мутные воды, в которых я тону, проясняются. На мгновение я вижу надежду. Я не знаю, что именно ждет меня в Дюрене. Я не могу предсказать будущее. Но я могу управлять тем, что мне дано.

И все упрямые мужчины в моей жизни – мой отец, лорд Риан и особенно Бастен – увидят, что женская непокорность может гореть ярче звезд.