Рубашка Бастена пропахла дымом от горящей таверны, но мне она напоминает о наших ночах у костра в лесу. Тех долгих звездных ночах, когда мы вдвоем сгорали изнутри от своих обид, ярости и одиночества, не замечая, что единственное, что нам нужно, находится прямо по ту сторону пламени.

Мои руки вцепились в рубашку, ту самую рубашку, которую я носила на протяжении всех этих черных ночей. Рубашки, которая обнимала и укрывала меня. Почему я не замечала, что Бастен всегда присматривал за мной, начиная с первой ночи, когда он одолжил мне свою одежду?

А теперь он убил четырех человек ради меня. У меня перехватывает дыхание. Я никогда не думала, что это может быть так упоительно – видеть, как кто-то идет в бой за меня. Он зарубил этих людей. Бросил тела к моим ногам. Кровь. Бойня. Воздух заряжен, как после удара молнии, – так много энергии, которая не находит выхода.

Вцепившись в его воротник, я поднимаю лицо. Капля крови скатывается с его волос. На этот раз я не вытираю ее. Я смотрю, как она стекает по его идеальной скуле.

Какой была бы моя жизнь, если бы Бастен оказался в монастыре? Сколько себя помню, я всегда подвергалась насилию со стороны людей, которые должны были заботиться обо мне. Я так долго жаждала безопасности. Кто-то должен был бороться за меня или, что еще важнее, – показать, что у меня есть силы самой защищать себя.

Но Бастен сделал и то, и другое.

А что касается его… Он был осиротевшим мальчиком, вынужденным сражаться с каждым, кто мог бы стать его другом. Он дрожит от моих нежных прикосновений, словно никогда прежде не чувствовал доброты.

До сих пор я не замечала, насколько мы с ним похожи. Мы оба выросли в мучительном одиночестве, полагаясь только на свою смекалку и поцелуй богов. Поэтому неудивительно, что, найдя единомышленника, мы пытались возвести стену недоверия вместо того, чтобы узнать друг друга.

А теперь я могу его потерять. Когда мы доберемся до Дюрена, его не будет рядом, если он мне понадобится. Я больше никогда не почувствую, как его руки обнимают меня, словно пальто, идеально подогнанное по фигуре. Я никогда не узнаю, заживут ли его раны.

Я крепче сжимаю его воротник, и мне кажется, что я падаю со стометровой высоты: падаю, падаю, падаю, и единственное, за что можно ухватиться, – это он сам.

– Вы пришли, – шепчу я.

– Маленькая фиалка, конечно, я пришел. Ради вас я бы прополз на коленях через десять царств богов.

Он грязный, весь в крови, как и я. Нам следует привести себя в порядок, но я не могу смириться с тем, что этот момент закончится. Подушечкой большого пальца я стираю каплю крови с его нижней губы.

– Что случилось в Блэкуотере?

– Я не должен был оставлять вас даже на секунду. Это моя вина, что они… – Он качает головой. – Сабина, когда я увидел, что вас забрали… Когда я почувствовал запах того ублюдка кроме вашего собственного… – Ярость искажает его лицо до такой степени, что кажется, будто он сейчас взорвется. Он проводит рукой по лицу, пытаясь взять свои эмоции под контроль.

Мист тихо ржет у двери.

– Все мертвы?

Я собираюсь ответить ей, но Бастен прерывает меня, говоря тяжелым от усталости голосом:

– Да, сумасшедшая кобыла. Мы ее нашли. Мы сделали это.

Я морщу нос от смущения.

– Подождите. Вы… вы ее слышали?

– Нет. Но мы с этой лошадью… Мы достаточно хорошо понимаем друг друга без слов.

– Он весит в два раза больше тебя, – фыркает Мист. – Скажи ему, чтобы отныне ходил на собственных ногах.

Я не могу сдержать улыбку, удивляясь тому, как они вообще смогли найти общий язык и объединиться, чтобы спасти меня. Затем я смотрю на тело Адана и становлюсь серьезной.

– Бастен, я должна вам кое-что рассказать. Это король Йоруун нанял Адана и его людей, чтобы они доставили меня в Старый Корос.

Бастен отступает, ища в моих глазах ответ на возникший у него вопрос. Его брови хмурятся.

– Король Йоруун? Вы уверены? – Он колеблется. – Что именно вы узнали?

– Король не хотел, чтобы меня трогали. – Мой голос срывается на последнем слове, когда я вспоминаю призрак руки Макса у себя между ног. В горле пересыхает. Мои мышцы напрягаются от эха минувшей опасности, и Бастен, должно быть, улавливает это своими обостренными чувствами, потому что он легонько берет меня за подбородок большим и указательным пальцами.

– А они вас трогали?

Всхлип вырывается прежде, чем я успеваю его проглотить. Мое тело содрогается. Глаза Бастена темнеют, как грозовые тучи, и он качает головой, пока я подбираю слова, чтобы объяснить ему все.

– Нет, не надо ничего говорить, Сабина. Я сам могу узнать.

Осторожно, как подбирают птицу со сломанным крылом, он наклоняется, чтобы понюхать мою шею, а потом переходит к ладони. Затем он поворачивается к трупам.

– Вот этот, – говорит он, указывая на Макса. – Он пытался, но далеко не ушел.

Я киваю.

Его хватка на моей руке становится все крепче.

– Я бы попросил Бессмертного Вудикса вернуть этого ублюдка из мертвых, только чтобы я мог убить его снова. – Он делает судорожный вдох. Проходит мгновение, затем он тихо произносит: – Они говорили не о короле Йорууне.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что речь больше не идет о Максе.

– Но кто…

– Они имели в виду короля Рашильона.

Я пристально смотрю на него. Я никогда не слышала этого имени.

Он объясняет:

– Это были волканские налетчики, Сабина. Их мог нанять король, но не наш. Это был король Рашильон из Волкании.

Я в недоумении смотрю на него, словно он рассказывает мне историю о фейри, которая произошла давным-давно и с людьми куда более важными, чем я.

– Король Рашильон? – Я пытаюсь повторить это имя. Последние двенадцать лет я была в полном заточении, и даже те новости, которые могли просочиться через границу Волкании, не попадали в монастырь Бессмертной Айри. Насколько я слышала, у Волкании вовсе не было короля. – Я не понимаю. Зачем я понадобилась королю Волкании?

Это кажется нереальным, как будто все происходит во сне. Бастен бормочет себе под нос:

– Очень хороший вопрос.

Он говорил о Волкании в гостинице «Мэниуотерс». Интересно, знает ли он больше, чем говорит, или, по крайней мере, подозревает что-то? Но пока напряженные скулы свидетельствует о том, что его мысли остаются в его собственной голове.

Мы оставляем тела в хижине. В этом лесу достаточно голодных тварей, чтобы почистить дом за нас. Измученные и грязные, мы едем на Мист через лес параллельно реке на случай, если в банде налетчиков окажется еще больше членов. Когда Бастен наконец останавливает Мист, чтобы прислушаться к доносящимся сквозь деревья звукам, луна уже стоит высоко.

– Недалеко есть водопад, – молвит он. – Сразу за тем подъемом. Там мы будем в безопасности. Вода заглушит наши запахи и звуки. Может быть, мы даже сможем искупаться.

Мои мышцы напряжены до предела. Мы преодолеваем последний отрезок пути. Вскоре я слышу шум водопада, а затем вижу серебристый лунный свет, отражающийся в его воде. Он высокий и узкий, низвергается с края неглубокой пещеры, разбивается о камни, а затем превращается в извилистый долинный поток.

Бастен ведет Мист в укрытие в неглубокую пещеру. Мы начинаем сдирать с себя пропитанную кровью одежду, чтобы помыться. Рев водопада заполняет тишину, на наши обнаженные тела падает лунный свет. Бастен видел меня тысячу раз, но я вдруг чувствую себя скованно. Когда он протягивает руку, чтобы помочь мне перебраться через камни, я скрещиваю руки на груди.

– Я больше не могу прятаться за своими волосами, – тихо говорю я, зная, что он слышит меня, несмотря на шум воды.

Бастен молчит, из уважения не сводя глаз с моего лица, притворяясь, что ночь скрывает все, что находится ниже плеч.

– Похитители отрезали их?

Я киваю.

– Чтобы замаскировать. Но я не скучаю по длинным волосам – разве что только по возможности укрыться ими.

Он заправляет еще одну прядь мне за ухо.

– Вы мне нравитесь такой. Вы не обязаны обременять себя.

Я осторожно пробую воду, вытягивая одну ногу, и вскрикиваю от холода – но это желанный шок для моего организма. Я окунаю руку в падающую воду, потом голову, затем полностью встаю под шумящий водопад и откидываю голову назад, позволяя ей вымыть меня дочиста.

Бастен присоединяется ко мне под струями водопада и моет голову под холодным напором воды. Он смотрит на небо, позволяя воде бить его по лицу. Это должно быть больно, но он даже не вздрагивает.

Рев воды слишком громкий, чтобы мы могли долго разговаривать, но он видит, как я пытаюсь смыть кровь со спины, и подходит ко мне сзади, чтобы помочь. Его руки обхватывают мои плечи, и он направляет меня к струе воды. Он смывает кровь, разминая мои напряженные мышцы, пока они не расслабляются под его ловкими прикосновениями.

После купания мы стираем одежду и раскладываем ее сушиться, затем я закутываюсь в одеяло, а Бастен завязывает полотенце на талии и разводит костер в глубине пещеры. Легкий туман стелется со стороны водопада, отчего я дрожу, несмотря на горящий костер.

– Идите сюда, – зовет он, похлопывая себя по колену. – Вам нужно быть ближе к огню.

Он усаживает меня к себе на колени, укутывая одеялом как можно плотнее. Не знаю, что успокаивает больше – одеяло или объятия Бастена. Я расслабленно прижимаюсь к его груди, смотрю на огонь, а мой разум успокаивается под ровный рокот водопада.

Долгое время мы сидим молча.

Не думаю, что кто-то из нас хочет прервать тишину. Мы в безопасности. Мы чисты. Мы вместе. Одно неверное слово может разрушить этот хрупкий установившийся мир, когда все, чего я хочу, – это навсегда остаться в его объятиях.

Каким-то образом его рука оказывается в моей, и такая мелочь, как возможность держаться за руки, доставляет мне радость. Свет костра падает на его разбитые костяшки. Я провожу большим пальцем по поврежденной коже, вспоминая, как он был поглощен боем. И как я была поглощена наблюдением за ним. Он дрался легко, как будто это была игра. За несколько минут Бастен расправился с четырьмя сильными похитителями.

Что бы он сделал с сестрами, которые меня избили?

Поддавшись импульсу, я подношу его израненные пальцы к губам и нежно целую их.

Из его груди вырывается стон.

– Мне нравится, когда вы так делаете.

Его рот находится достаточно близко к моему уху, и я слышу его даже за ревом водопада.

– Делаю что?

– Обращаетесь со мной как с одним из своих животных. Безумно нежно.

На секунду я задумываюсь о том, чтобы поцеловать не только его руки. Купание в водопаде вновь пробудило меня, зарядило энергией, как во время боя. Дыхание стало поверхностным. Я то и дело прикусываю нижнюю губу, чтобы вернуться с небес на землю. Купание оживило и Бастена – это более чем очевидно. Мне не нужно обладать обостренным восприятием, чтобы почувствовать, как его твердый член прижимается к моим ягодицам через одеяло.

Непроизвольно мои бедра начинают двигаться у него на коленях. Его дыхание ненадолго замирает. Затем вместо того, чтобы целомудренно держать меня за руку, он касается моего обнаженного плеча, открытого из-за сползшего одеяла, и большим пальцем проводит длинные линии на моем теле.

В глазах все расплывается. Я едва дышу. Моя голова наполняется фантазиями о том, что может произойти в этой пещере за водопадом, где кажется, что мы единственные люди на этой земле.

Подавляя нервную дрожь, я шепчу:

– Теперь я понимаю, что дело было не в Адане, а в том, что он мог мне дать.

Бастен молчит, прежде чем спросить:

– Любовь?

– Свободу. – Я сглатываю ком, застрявший в горле. – Вот чего я хочу. Не драгоценности. Не знатного лорда. Не замок. Я хочу чувствовать себя так же свободно, как когда скачу на Мист галопом. Как будто единственный путь, который может простираться передо мной, – это тот, который прокладываю я сама. – Я колеблюсь. – С тем, кого хочу.

Он не отвечает, но за него говорит его тело. Его большой палец скользит по моей шее, долго разминая напряженные мышцы, словно это его собственные мысли, которые ему очень нужно распутать.

– Вы выйдете замуж за Риана, – напоминает он.

Вот. Теперь все сказано. По крайней мере, правда открыта, и мы не ходим вокруг да около. В последние несколько дней тема моего предстоящего замужества поднимается не так часто, как в начале поездки, и я не могу отделаться от ощущения, что Бастен старается выбросить ее из головы по мере того, как мы с ним сближаемся.

Я поворачиваюсь к нему лицом, одеяло по-прежнему обернуто вокруг моей груди, а ноги свисают через его правое бедро.

– Я не хочу выходить замуж за лорда Риана. Я хочу поехать с Мист в Саленсу и увидеть океан. – Я удерживаю взгляд, используя все свое мужество. – Я хочу, чтобы вы увезли нас туда. – Я едва не теряю дар речи, когда прошу о том, о чем страшно боялась попросить. Сердце стучит в груди от мысли о возможном отказе. Я понимаю, что он предан лорду Риану. Но Бастен убивал за меня, он грешил за меня – разве это так уж далеко от предательства ради меня?

Да. Для него это так.

И это меня пугает. Мист советовала мне перенаправить преданность Бастена с Риана на меня, но я не уверена, что смогу это сделать. Я предлагала ему взятку в лесу – он ее не принял. Я предлагала ему свое благоухающее тело на мягких простынях в гостинице – он все равно не поцеловал меня.

Серьезным тоном он отвечает:

– Сабина, вы не знаете, о чем просите.

– Я точно знаю, чего прошу. – Я не свожу с него пристального взгляда. – Я прошу вас нарушить клятву, данную своему господину.

– Я дал обещание.

– Как и ваше сердце. – Мой голос срывается. – Оно дало обещание мне.

Он разевает рот от удивления, не в состоянии подобрать слов. Я вижу, как в его глазах отражается мука. Он проводит рукой по своим влажным темным волосам, запутываясь в длинных прядях.

Наконец он поднимает меня со своих коленей и встает, чтобы пройтись перед костром с закрепленным на талии полотенцем. При каждом шаге он бросает на меня настороженный взгляд, словно я могу вонзить в него нож. Но ведь это не так? Или все-таки я действительно способна на это?

– Сабина! – умоляет он.

– Мы будем представляться мужем и женой по дороге в Саленсу, чтобы иметь возможность свободно путешествовать, – торопливо объясняю я. – Там я смогу найти работу на ферме. А вы сможете охотиться.

Он не верит, что я могла додуматься до такого. Он повторяет отстраненным голосом:

– Выдадим себя за мужа и жену?

Часть вопроса явно остается незаданной. Я опускаю взгляд на свои руки, сложенные на коленях.

– Если речь идет о сексе…

Он разражается холодным смехом.

– Если речь идет о сексе. Боги, да, дело в том числе и в этом. Но не только, Сабина. Вы же знаете, что это так.

В горле у меня запершило. Одного моего тела недостаточно, чтобы соблазнить его, но могу ли я осмелиться предложить ему больше? Мое сердце – это все, что у меня осталось, и если я отдам его, то останусь ни с чем. Я совершила ошибку, влюбившись в Адана, и мне страшно подумать, что я могу снова влюбиться и ошибиться.

Но я начинаю:

– Я знаю, что вы преданны Риану…

– Да-да. Я знаю, что вы думаете. Что моя преданность слепа и необоснована, но это не так. Риан для меня как брат. Даже больше. Если бы не он, я был сейчас валялся в сточной канаве. Да что там, я бы уже умер.

– Он не ваш брат, а ваш хозяин! Он вам платит!

Он продолжает шагать, пока наши голоса переходят в крик на фоне рева водопада. А Мист просто спокойно жует траву, наблюдая за тем, как мы обмениваемся колкостями. Бастен поправляет полотенце. Его грудь вздымается. Каждый его мускул напряжен до предела. Сейчас он выглядит еще более устрашающе, чем в бою с волканскими налетчиками.

Наконец он останавливается. Свет костра отбрасывает тени на его рельефные мышцы, отчего он выглядит нечеловечески, словно один из богов фейри.

– Мне нужно больше, чем секс. Мне нужно больше, чем несколько дней, проведенных с тобой, пока мы добираемся до Саленсы, пока я тебе не наскучу. Нет. Мне нужно все. Не сейчас, пока нет. Но я должен знать, что есть шанс, что мы можем стать кем-то большим друг для друга.

Мои глаза широко распахиваются. Он снова поставил мне ультиматум, и теперь я нервничаю даже больше, чем когда только предложила сбежать вместе. О чем именно он спрашивает? Могу ли я влюбиться в него? Что будет, если в один прекрасный день игра в мужа и жену перерастет в реальность? Как я должна на это ответить? Я даже не уверена, что знаю, что такое любовь. Последний человек, показавший мне безусловную любовь, умер двенадцать лет назад.

– Я не могу предвидеть будущее, – беспомощно шепчу я. – Я не могу давать никаких обещаний.

Желваки на его скулах подрагивают.

– Ну, я не могу предать Риана, если ты не можешь дать нам один чертов шанс.

Во имя Бессмертных! Что этот человек хочет от меня? Еще несколько недель назад я бы не задумываясь солгала ему, но мы зашли уже слишком далеко. Самое меньшее, что я могу ему дать, – это честность.

Могу ли я представить наше совместное будущее?

Он смотрит на меня с большим жаром, чем тот, что исходит от огня.

Мое сердце распахивается, как дверь, впуская слабые лучи света.

– Я… я хочу этого, Бастен. Я хочу быть с тобой. Сейчас и, может быть, всю жизнь. Вот, это все, что я могу тебе дать в данный момент.

Может быть. Может быть. Может быть. Так много «может быть», что я тону в них. Так много неопределенности, что я в ужасе.

Он замирает. На его лице появляется странное спокойствие, словно он вступил в битву, о которой не подозревал.

– Хорошо. Ла-а-дно.

И все готово. Запечатано. Мой разум с трудом осмысливает тот факт, что после стольких дней желания избежать участи выйти замуж за Риана Вальвери я приближаюсь к цели. Но это не все. Я получу свободу. Я получу море. И, боги, боги, я получу Бастена, а это самый ценный дар. Я не могу предсказать, что ждет нас в будущем, но как бы я ни боялась распахнуть дверь в свое сердце, свет пробивается сквозь нее.

За спиной Бастена ровно шумит водопад, поэтому я не слышу его сердцебиения, но мне кажется, что оно такое же учащенное, как и мое. Он делает резкий шаг в мою сторону, как будто все это нереально. Как будто это сон. Он опускается на колени рядом со мной. Его глаза впиваются в меня, лежащую под одеялом, и время опять останавливается.

Мое тело разгорается, как звезда, пылая для него. Я хватаю его за плечи. Мой голос срывается, когда я хрипло шепчу:

– Все те вещи, которые ты обещал сделать со мной в гостинице… Я хочу, чтобы ты сделал их со мной. Сейчас.

Сколько раз я фантазировала об этой игре в супругов? А он? Его горячая ладонь, тяжелая, как железное ожерелье, ложится на основание моей шеи.

– Мы оба знаем, что если это случится, все изменится. Если мы начнем, вряд ли я смогу остановиться.

Я шепчу:

– Я не хочу, чтобы ты останавливался.

Какое-то мгновение он колеблется, затем его глаза сверкают, он встает и отдает приказ:

– Ложись на спину.

Меня, лежащую на полу пещеры, все еще плотно завернутую в одеяло, трясет. Бастен осматривает меня с головы до ног, словно получил подарок и едва удерживается от того, чтобы не разорвать упаковку. Он ставит ноги по обе стороны от моих бедер, а затем опускается на колени, чтобы оседлать меня.

Мой пульс бьется так, будто пчелы назойливо жужжат в венах. Ощущение веса его тела на моих бедрах приятно, но от страха мой живот болит, а ноги дрожат.

Он снова кладет руку на мою шею, и мое дыхание замедляется.

– Позволь своему телу расслабиться. Я буду действовать медленно. Я позабочусь о тебе.

Конечно, он слышит, как сильно бьется мое сердце. Как я одновременно возбуждена и боюсь того, что должно произойти. Как только я начинаю восстанавливать ровное дыхание, он перемещает большой палец к моему рту, проводя им по нижней губе и позволяя кончику коснуться моих зубов.

– Я миллион раз думал о том, как бы я тебя трахнул.

В гостинице он не целовал меня, только прикасался к тем местам, которые хотел бы поцеловать. Теперь мое дыхание замирает в предвкушении, когда он опускается, чтобы прильнуть губами к моим. Бастен верен своему слову, и поцелуй начинается медленно. Он не торопится, наслаждаясь этим. Его язык распахивает мои губы, и он скользит по моим губам долгим движением, которое я инстинктивно повторяю.

Он стонет и отстраняется. Его указательный палец движется вниз по моей шее и ложится на впадинку у основания спины.

Он еще не успел поцеловать меня в шею, а моя кожа уже горит в ожидании его прикосновений. Он выдыхает жар, а затем кончиком языка вылизывает впадинку, словно слизывая мед.

Я издаю долгий стон.

Его губы прочерчивают дорожку ниже по груди, к тому месту, где красуется родинка от поцелуя богов. Его руки нащупывают края одеяла, побуждая меня опустить его.

Мои руки напрягаются в последней попытке удержать одеяло на себе. Моя последняя стена. Но он мягко отводит мои ладони от груди, направляя их, опуская вниз. Он постепенно разворачивает одеяло, медленно открывая взору мою обнаженную полную грудь.

Он не торопится, чтобы иметь возможность насладиться этим зрелищем. Его рука обхватывает мою левую грудь, сжимает ее и нежно ласкает. Пальцами он ловко вращает мой сосок, пока тот не становится твердым, как камешек. Моя голова откидывается назад. Его прикосновения похожи на волшебство. Я хочу почувствовать его касания повсюду.

Неожиданно он берет сосок в рот. Я задыхаюсь, выгибаю спину. Он снова нащупывает его и осторожно прикусывает. Я вскрикиваю.

– Бастен!

– Вот так, маленькая фиалка. Скажи мне, что тебе нравится.

Мне становится трудно думать. Я пытаюсь вспомнить, что было дальше по его рассказу в гостинице. Какие горячие, грязные обещания он произносил, прижимаясь ко мне? Все, на чем я могу сосредоточиться, – это искра, разгорающаяся в нижней части моего тела.

Он отпускает мой сосок, чтобы осыпать горячими поцелуями контуры моего живота. Веснушки на ребрах. Одну возле пупка. Еще одну – на изгибе моего правого бедра. Когда его губы опускаются ниже, он откидывает одеяло, оголяя меня в прохладном тумане водопада, жаркого пламени костра и своего собственного вожделенного взгляда, пока я не оказываюсь полностью обнаженной.

Наша игра в мужа и жену в гостинице зашла слишком далеко, но сейчас мне кажется, что это только начало. Я смотрю на него, слегка прикусив нижнюю губу.

– И что теперь?

– Это.

Его рука нащупывает влажное тепло между моих ног. Я подавляю стон, мои бедра выгибаются под тяжестью его руки. Он прижимает шершавое основание ладони к тугому узлу в верхней части моего паха, а затем медленно погружает во влагалище один палец. Он останавливается на первой костяшке пальца, продолжая медленные и аккуратные движения внутрь и обратно.

Я издаю стон, покачивая бедрами, пытаясь заставить его палец проникнуть глубже.

– Еще.

Он усмехается и проталкивает палец глубже, ускоряясь. Затем он добавляет второй палец. Твердое осно-вание его ладони продолжает поглаживать меня снаружи.

Я хнычу, почти не понимая, что за ощущения испытываю. Я не знала, что можно чувствовать такое. Что всего лишь одной рукой Бастен может заставить меня почувствовать себя на седьмом небе. Его пальцы уверенно поглаживают меня, заставляя приподнимать бедра в такт их ритму.

– Вот так. Попробуй оседлать мою руку. У тебя так хорошо получается. Я чувствую твой запах. А ты слышишь этот звук? Я слышу. Он похож на таяние снега, стекающего с гор.

Мне следовало бы смутиться, но я только сильнее возбуждаюсь при мысли о том, как благодаря поцелую богов он безошибочно считывает мою реакцию. Я ничего не могу от него скрыть – у нас нет секретов.

Между ног нарастает давление, которому я не могу дать правильное название. Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме как на том, чтобы пережить это ощущение и посмотреть, куда оно меня приведет. Но Бастен резко вытаскивает свои пальцы.

Я мычу от несогласия, приподнимаясь на локтях.

Он снова смеется, слизывая блестящую жидкость со своих пальцев.

– Какая же ты вкусная, – стонет он.

Это действие лишает меня дара речи, и я охаю.

– Что ты делаешь?

Мне все в новинку. Это пугает. И захватывает. Водопад шумит не переставая, заглушая мои мысли.

– Это только начало, – обещает он. – Я предупреждал тебя о том, что будет происходить.

– Что… что еще ты собираешься делать?

– Ложись. Вот так.

Он прижимает меня спиной к одеялу, а затем сгибает мои колени, направляя их к своду пещеры. Мои бедра инстинктивно сжимаются, но он мягко раздвигает их.

Мой цветок преподнесен ему, как на пиру. Мои щеки пылают жаром, но он не выглядит смущенным. Даже наоборот. Он готов ласкать меня. Он проводит большим пальцем по чувствительным внешним краям моего лона, словно надавливая на спелый персик.

– Я столько ночей провалялся без сна, думая о том, как ты будешь трепетать под моим ртом.

Мои глаза расширяются.

– Подожди, твоим ртом?

Он уже зарылся лицом между моих ног, его руки раздвигают мои ноги вопреки инстинкту сжать их. Он лижет внешние края моих губ, посылая молнии в мой живот. Его язык скользит вниз, повторяя движение пальцев, но это уже другой уровень. Его рот такой теплый, а движения языком очень уверенные. И жадные. Через несколько секунд мне кажется, что от нарастающего напряжения я вот-вот взорвусь.

– Вот так, – шепчет он, прижимаясь к моему телу. – У тебя так хорошо получается. Постанывай для меня. Постанывай, когда тебе особенно приятно. Вот так. Тебе нравится?

Он накрывает губами тугой бутон в верхней части моей вагины и нежно его посасывает.

И какая-то темная сущность выходит из глубин моего сознания. Мое тело напрягается, дрожит и пульсирует, а затем все разом разрушается. Между ног сверкает молния, а по телу прокатывается раскат грома. Это экстаз. Это боль. Это рай. Это грех. Пугающий и новый, и я уже знаю, что мне нужно будет испытывать это снова и снова.

Мое тело все еще дрожит, и Бастен садится, вытирая рот тыльной стороной ладони. Я стараюсь не думать о его поцелуе богов. Как ярко он должен ощущать мой запах, мой вкус. Тяжелым взглядом он смотрит на мою фигуру, трепещущую от удовольствия, и в его глазах мелькает что-то темное. Намек на насилие, которого, как я знаю, он жаждет, потому что это все, что ему знакомо. Но он обещал, что будет нежным в первый раз, и его руки действительно нежны, когда он раздвигает мои ноги и смотрит между ними.

– Ты скользкая, как тающий лед. Готова ли ты ко мне? Хочешь ли ты меня? Скажи это. – Его пальцы дразнят бедный, сверхчувствительный бутон, который все еще пульсирует от того, что он уже сделал с ним.

– Я хочу тебя, – вздыхаю я.

Он снимает полотенце с талии. Его член выглядит большим и тяжелым. Он огромен. Он выпирает с готовностью, и у меня появляется ком в горле. Он должен поместиться во мне? Вот проклятие. Он же разорвет меня на части этой массивной штуковиной.

– Давай, – приказывает он. – Прикоснись к нему. Возьми его в руку.

Я колеблюсь. Мои дрожащие пальцы касаются гладкого конца, на котором блестит перламутровая капля. Его член более гладкий, чем я ожидала. Он напрягается в моей ладони, пульсируя от желания.

Бастен ненадолго закрывает глаза, и я понимаю, насколько приятны ему мои прикосновения. Я испытываю странное чувство, что обладаю над ним властью, видя все эмоции на его лице.

– Поцелуй его, – требует он.

Он серьезно? Такие вещи описаны в главах о Бессмертной Алиссанте, и я не была уверена, что ими занимается кто-то, кроме развратных богов фейри. Но один взгляд на закрытые веки Бастена подтверждает это: о да, он абсолютно серьезен.

Дрожащими губами я нежно целую кончик его члена. На вкус он соленый, но не такой ужасный, как я боялась.

Он стонет, снова повалив меня на одеяло, наклоняется надо мной, а затем обхватывает рукой свой член, чтобы подтянуть его к моему входу.

– Я буду делать все медленно. Не бойся.

Он держит меня, как хрупкую куклу, прижимая член к моему паху. Он входит внутрь на дюйм, раздвигая мои стенки с жесткой настойчивостью. Я не могу описать, на что это похоже. Это как… как удовольствие и боль, шип и роза, огонь и лед. Бастен протискивается внутрь еще на дюйм и замирает, давая моему телу время привыкнуть к его огромным размерам.

– Как же ты хороша, – бормочет он. – Как же туго.

Его мышцы подергиваются. Пот стекает по его груди. Он напрягается, чтобы не проникнуть в меня до конца, хотя я знаю, что он этого хочет. Он продвигается еще на дюйм, а мое тело, пытаясь освободить место для него, напрягается от желания. Когда он уже наполовину входит в меня, он начинает продвигаться медленными, неглубокими толчками. Каждый толчок позволяет ему войти чуть дальше, и мои бедра начинают двигаться в соответствующем ритме.

– Продолжай двигать бедрами вот так… Вот так. Вот так, черт. Ты такая узкая.

Со стоном он полностью погружается в меня. Так глубоко, что я задыхаюсь, глаза округляются, не в силах поверить, как далеко он может проникнуть. Его яйца мягко шлепаются о мою задницу, когда он выныривает, а затем снова входит внутрь.

– Тебе приятно? – лукаво спрашивает он. – Тебе нравится?

Я лишь киваю, не доверяя своим мыслям. Слова? Что это? Все, что я из себя представляю в данный момент, – это шарик сухого пороха, который вот-вот загорится. Он хватает меня за ягодицы, чтобы прижать к себе, и ускоряет темп.

– Ты так хорошо принимаешь его, маленькая фиалка. Ты такая мокрая.

Его слова капают на меня, как мед. Мне приятно слышать похвалу. Я так долго боролась. Чтобы выжить, чтобы бросить вызов окружающим. Я устала бороться. Я хочу, чтобы мной владели, использовали, заботились обо мне, доставляли удовольствие.

Давление нарастает, и я задыхаюсь:

– Я не думаю, что смогу выдержать больше.

– О, ты сможешь.

Он пронзает меня глубокими толчками.

Я чувствую, что гром и молния снова приближаются. Я откидываю голову назад, стараясь не бороться с нарастающей бурей. Мое тело дрожит от предвкушения в тысяче разных мест, а потом все разом сходится в одном сокрушительном хлопке. Я вскрикиваю. Наслаждение захлестывает меня, словно я нахожусь под водопадом, и на меня обрушивается вся сила природы. На этот раз волна сильнее, она захватывает мое тело маленькими тугими импульсами, которые продолжаются, пока я не взлетаю.

С мужественным стоном Бастен входит в меня в последний раз. Настолько глубоко, что мне кажется, будто его член оказывается в области моего пупка. Он пульсирует в моем набухшем лоне. Бастен задерживается во мне на несколько вдохов, выжимая последние крупицы удовольствия.

Когда он наконец выходит, его горячее семя стекает по внутренней стороне моих бедер. Боги, это так грязно. Он усаживает меня к себе на колени и оборачивает одеяло вокруг моего дрожащего тела, удерживая меня в своих крепких объятиях, и я обхватываю его грудь, прижимаясь лицом к его родинке, знаменующей поцелуй богов.

Мы устали. Оба.

Не знаю, кто заснет первым, но ни один из нас не отпускает другого из объятий.