Я не обращаю внимания на боль в пятке, когда наполовину бегу, наполовину ковыляю по улицам Блэкуотера. Мимо меня в противоположном направлении мчатся горожане, чтобы помочь потушить пожар в таверне «Мэниуотерс». А может, они надеются разграбить то, что от нее осталось, – не знаю. Главное, что никому нет дела до босоногой хромой девчонки, а это именно то, что мне нужно.

В кои-то веки я никто. Не дочь лорда. Не поцелованная богами невеста. Не голая пленница. Просто девушка, пытающаяся добраться до своей лошади.

Мои плечи болят от тяжести мешка. Бастен нес его с легкостью, но у меня нет его силы. Ворча, я опускаю его на землю, чтобы перевести дух.

Позади меня дым вздымается высоко в ночное небо. У меня перехватывает дыхание от ужаса, когда в голове возникает образ Бастена, застрявшего в горящем здании и не имеющего возможности выбраться. Кто этот друг, ради которого он рискует жизнью? Эта его проклятая преданность приведет его к гибели.

Бастен, пожалуйста, береги себя. Ты мне нужен.

Пот катится по лицу, смачивая уголки рта. Запах дыма пропитывает все: и платье, и волосы, и кожу. Я все время хочу, чтобы Бастен появился на улице позади меня, но его не видно. Мое сердце колотится с такой силой, что я не удивлюсь, если он даже издалека слышит его ритм.

Он нужен мне, чтобы вывезти меня из этого города, но на этом мои потребности не заканчиваются. Почему-то его безопасность стала для меня первостепенной. Он превратился в моего спутника, мою тень, моего друга, но и остался моим бичом. Я с трудом представляю, как буду просыпаться на рассвете без его ворчливой задницы рядом.

Вытирая лоб, я смотрю вперед на улицу. Фонарь, висящий у конюшни Мист, раскачивается на ветру. Ругаясь, я снова поправляю на плечах мешок и ковыляю по булыжникам в его сторону. У меня болит пятка, и из-за дыма горят легкие, поэтому сделать полный вдох становится непросто. К тому времени, когда я, пошатываясь, пробираюсь к входу в конюшню, я настолько измотана, что готова упасть.

Здесь пусто, работники конюшни давно ушли спать.

Мист там, в последнем стойле справа, где мы ее разместили, и я глубоко вздыхаю.

– Вот ты где, красавица.

Задыхаясь, я бросаю мешок на устланный соломой пол и, прихрамывая, с изнеможением направляюсь к ней. Если и есть на свете душа, которая согревает мое сердце так же сильно, как она, то я еще не встретила ее. И все же, когда я подхожу к воротам ее стойла, ее голова в тревоге дергается в мою сторону. Ее глаза распахиваются так широко, что я вижу белки вокруг ее радужки.

– Я не одна!

Мой желудок сжимается от ее слов. Я знаю свою храбрую девочку, и она не выглядит испуганной – скорее, она насторожена и не знает, как сообщить мне о происходящем. Я тянусь к защелке ее стойла, качая головой в замешательстве.

– Я не понимаю…

Позади меня раздается шарканье сапог – кто-то выходит из стойла в другом конце коридора. Мужской голос зовет:

– Сабина.

Мою грудь сдавливает от испуга. Хватаясь за дверь стойла, я разворачиваюсь, мои ноги дрожат, адреналин заставляет их работать на пределе возможностей, как бывает в случае опасности…

Из стойла выходит юноша, и свет фонаря в конюшне заставляет его светлые волосы светиться золотом. Он на несколько дюймов выше меня и двигается с легкой грацией гончей, но при этом обладает неоспоримой силой. Его глаза зеленого цвета, как клевер, с вкраплениями карих и золотистых оттенков. Нос прямой и гордый. Щеки круглые, с соблазнительными ямочками, которые привлекли мое внимание, когда я впервые его увидела. Несмотря на то что сейчас весна, его кожа сияет ровным загаром.

Он так красив, что ему самое место на одной из иллюстраций «Книги Бессмертных». Он такой, каким его называют животные: «мальчик, который сияет, как солнечный свет».

– Адан? – задыхаюсь я.

Все ощущения улетучиваются из моего тела. Голова кружится, и мне приходится ухватиться за ворота стойла, чтобы удержаться на ногах. На мгновение я думаю, что вдохнула слишком много дыма, от которого у меня начались галлюцинации.

– Сабина. Моя любовь. – Его сапоги шаркают, когда он делает шаткий шаг ко мне, словно тоже не верит в реальность происходящего. – Слава Бессмертным.

Ошеломленная, я продолжаю молча стоять, когда он преодолевает расстояние между нами и заключает меня в объятия. Он крепко обнимает меня, зарываясь лицом в мои волосы. Он неглубоко дышит и произносит тихие молитвы благодарности спящим фейри.

Мое тело остается неподвижным. После всего, что произошло сегодня ночью, мой разум не может осознать, что Адан находится здесь, в конюшне в Блэкуотере, и шепчет мне на ухо о своей любви.

Я откидываюсь назад, чтобы отдышаться, и кладу дрожащую руку ему на грудь.

– Что… – Я облизываю пересохшие губы, глядя в его поразительные зеленые глаза. – Что… что ты здесь делаешь?

– Весь Астаньон только и говорит о том, что невеста лорда Риана скачет нагишом. Вас было нетрудно выследить. Я слышал разговоры о том, что вы изменили курс, и скакал день и ночь, чтобы перехватить.

– Но… до тебя, наверное, не дошло мое послание. Я отправила его только сегодня!

Он нахмуривает брови.

– Послание? Нет, я не получал никакого послания. Что там было написано?

Я смотрю на него, не находя подходящих слов. Он не знает, что я отменила побег и планировала остаться с Бастеном до тех пор, пока не придумаю новый план, как улизнуть. Он смотрит на меня, ожидая ответа, а я не могу заставить себя сказать ему правду. Я не чувствовала себя виноватой, пока не заглянула в эти бесхитростные зеленые глаза.

Адан кажется таким же красивым, как в первый раз, когда я его увидела, и таким же незнакомым.

Мальчишка, который держал меня в своих руках, гладил по лицу и смотрел на меня с нежной любовью, оказался совершенным незнакомцем. Сколько часов мы провели вместе? Пять? Шесть? Может быть, он действительно такой идеальный, каким я его себе представляла, а может, и нет. Я не знаю.

О чем я думала, когда поверила в то, что люблю его, побыть с ним такое короткое время?

Хотя ты вообще ни о чем не думала, Сабина. Ты просто отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-то спас тебя.

Борясь с нахлынувшим смятением, я провожу трясущейся рукой по виску.

– Послание… Неважно. Я просто не могу поверить, что ты здесь. Трактир загорелся… – Я сглатываю застрявший в горле ком. – Разве бывают такие случайные совпадения?

Он смеется и качает головой.

– Я не собирался ничего оставлять на волю случая, ведь речь шла о тебе.

Меня осеняет, что он имеет в виду.

– Это ты устроил пожар?

– Мой соратник. Мне нужен был отвлекающий маневр, чтобы дать тебе шанс сбежать от своего охранника. Я знал, что ты побежишь к Мист, как только вырвешься от него.

Мое сознание все еще не может принять реальность. Нужно прояснить ситуацию… Он думает, что я сбежала от Бастена, но это Бастен отправил меня сюда, чтобы спасти от творящегося ада. Святые боги, придется во всем разбираться.

Бастен.

О, нет. Бастен может появиться здесь в любой момент. Что он сделает, когда обнаружит нас с Аданом вместе? Он провел последние восемнадцать дней, вбивая кулаки в челюсти мужчин за то, что они всего лишь выкрикивали пошлости в адрес будущей невесты лорда Риана. А Адан намерен сбежать со мной.

Бастен убьет его. Ну конечно убьет. Не думаю, что он воспользуется ножом – наверное, он захочет применить кулаки, чтобы сделать это как можно больнее.

– Здесь небезопасно, – говорю я хриплым голосом, хватая Адана за рукав.

Он решительно кивает в знак согласия:

– Я знаю. Мои братья ждут нас в порту. У них наготове лодка. Мы можем отправиться вниз по течению реки, в знакомое мне безопасное место.

Он ждет, что я уйду вместе с ним. А почему бы и нет? Он не знает ни о моей первой, катастрофически провальной попытке побега, ни о моем послании, отменяющем наше совместное будущее.

Моргая, я пытаюсь ответить заикающимся голосом:

– Адан…

Он продолжает:

– Нам придется оставить Мист здесь, но я обещаю, это ненадолго. Она слишком узнаваема, да и нам все равно не разрешат взять лошадь на лодку. Мы вернемся за ней. Клянусь.

– Н-нет, – заикаюсь я. – Ты не понимаешь.

Он гладит мое лицо руками, заглядывая в глаза:

– Чего я не понимаю, любовь моя?

И снова слова не приходят на ум. Как я могу сказать ему, что мы были дураками, раз думали, что любим друг друга, проведя вместе всего лишь день? О боги, может, он действительно такой святой, как мне показалось. В конце концов, он выполнил свою часть нашего обещания. Он здесь. Он перевернул небо и землю, чтобы спасти меня. Даже его братья рискуют жизнью, чтобы доставить меня в безопасное место.

Это я собиралась нарушить наш договор.

Что я должна сказать ему? Что у меня возникла какая-то извращенная связь с человеком, который должен доставить меня к лорду Риану?

Я буду выглядеть сумасшедшей. Может, я и есть сумасшедшая.

Я провела с Бастеном едва ли больше времени, чем с Аданом. Я еще так многого о нем не знаю, даже если его ворчливое, ласковое рычание заставляет мое сердце замирать. Неужели я снова ошибаюсь, думая, что эта история с Бастеном что-то значит?

Нет. Это не одно и то же. То, что связывает меня с Бастеном, не идет ни в какое сравнение с мимолетным увлечением.

Но это неважно, ведь правда в том, что мои чувства к Бастену ни на что не влияют. Как бы я к нему ни относилась, кем бы мы ни могли стать друг для друга в будущем, на моем свидетельстве о браке будет стоять не его имя. Я должна выйти замуж за лорда Риана, а не за Бастена. Ни при каких обстоятельствах мы с Бастеном не можем быть вместе. Я должна буду обручиться с его господином, и извращенное чувство верности не позволит ему нарушить данную клятву. Я надеялась заслужить его преданность, чтобы он помог мне сбежать, но шансы на это всегда были невелики.

Взять хотя бы сегодняшний день. Где сейчас находится Бастен? Рискует жизнью, чтобы помочь старому другу, вот где. Но не здесь.

– Сабина, пойдем.

Взяв меня за руку, Адан направляется к выходу. Растерявшись, я бросаю отчаянный взгляд на Мист, которая бьет передним копытом по стойлу.

– Не уходи, – молит она. – Не уходи!

Я успеваю лишь на короткий миг коснуться ее бархатистой морды, прежде чем Адан оттаскивает меня.

– Прости, моя храбрая девочка, – едва не плачу я, спотыкаясь на ходу. – Я вернусь за тобой. Обещаю. Только так я смогу избежать своего брака.

Она сердито пыхтит и продолжает пинать стойло. Я смутно осознаю, что мои щеки мокры от слез. Мое сердце болит оттого, что Мист отрывают от меня, хотя по нашему с Аденом изначальному плану мы должны были разлучиться с ней, чтобы потом выкупить от чужого имени. А пока Бастен должен найти ее и позаботиться о ней ради меня.

Адан останавливается у выхода из конюшни, осматривает улицу, а затем кладет мне руку на спину и ведет в противоположном направлении от все еще тлеющего трактира. Я ковыляю на раненой ноге, чувствуя такое же потрясение, как если бы я провалилась сквозь лед в замерзшее озеро, – у меня нет сил поверить в то, что я принимаю правильное решение.

Но я обрела этот шанс и должна им воспользоваться.

Может быть, Адан все-таки станет любовью всей моей жизни. В данный момент это не имеет значения. Сейчас он лишь средство достижения цели. Он может вытащить меня из Блэкуотера и спрятать от семьи Вальвери. Это наилучшая возможность обрести настоящую свободу.

Что до сердечных дел? Ну, сейчас главное для меня – это спасти свою задницу.

Стиснув зубы, я прогоняю все остальные мысли из головы и вместе с Аданом спешу к порту.

Судно Адана – одномачтовый шлюп, видавший лучшие времена. Палубу загромождают садки для ловли крабов, бочки и несколько деревянных буйков. Это скромное рыболовное судно, по крайней мере замаскированное под него.

Трое мужчин, сидящих поверх садков, вскакивают, увидев нас, спешащих по одному из причалов. Лунный свет заливает их голубоватым сиянием. Это, должно быть, братья Адана. У них такие же светлые волосы и смуглая кожа, хотя они кажутся старше его по меньшей мере на десяток лет. Странно, Адан никогда не рассказывал, что он самый младший в своей семье.

Хотя, конечно, Адан мне почти ничего не рассказывал. Для меня он – незнакомец.

Пульс начинает учащенно биться, и я снова беспокоюсь о том, правильное ли решение приняла.

– Быстрее, – приказывает один из мужчин, протягивая руку через пространство между причалом и лодкой. – Передай ее мне.

Адан помогает мне перешагнуть на раскачивающийся шлюп, и я хватаюсь за перила палубы, чтобы удержаться. Он запрыгивает на борт позади меня и тут же начинает разматывать веревку, привязывающую судно к причалу.

– Спрячьте ее! – резко отдает указание Адану один из его братьев. – Я займусь лодкой. Вот, держи. – Он сует Адану в руки сверток.

Зажав сверток под мышкой, Адан берет меня за руку и ведет к каюте.

– Поторопись, Сабина. Мы не можем рисковать тем, что кто-то увидит тебя.

Я спускаюсь за ним по узкой лестнице в крошечную каюту – если ее вообще можно так назвать. Там едва ли сможет разместиться лежа один человек, и половина ее сейчас завалена рыболовными сетями. Мне приходится наклоняться, чтобы не удариться лбом о потолок.

Адан предлагает мне свернуться клубком на рыболовных сетях, а затем начинает вытаскивать из свертка одежду. Платье крестьянки. Поношенные кожаные туфли. Белый чепец.

– Мы предполагали, что ты будешь голой, – объясняет он с призрачной полуулыбкой, указывая на предназначенное для меня шалфейно-зеленое платье.

– Ох. Точно. – Я не хочу говорить, что это Бастен дал мне то платье, которое на мне сейчас надето, потому что это может вызвать слишком много вопросов. – Я, эм, схватила платье с бельевой веревки, когда убегала от своего охранника.

– Он ужасно грубый человек, не так ли? Макс и Бертин следили за тобой от самого Полибриджа, ища возможность одолеть его и увезти тебя, но они не ожидали, что он окажется поцелованным богами и к тому же сильным, как бык.

От этих слов волосы у меня на затылке встают дыбом.

Братья Адана следили за мной? Да, Бастен силен, как бык, но сейчас он слишком далеко, чтобы помочь мне, если понадобится. Как и Мист. Я осталась одна.

Я сглатываю появившийся в горле от страха ком.

– Куда мы направляемся? Ведь это твои братья, верно?

Адан кивает, но его внимание быстро рассеивается. Шлюпка резко раскачивается, ее подхватывает в речное течение. Я хватаюсь за край какого-то ящика, чтобы устоять на ногах; еще секунда, и я бы ударилась о низкий потолок.

Адан кладет руку мне на колено, пожирая меня взглядом, пока мы находимся вдвоем в тесной каюте, и только тонкий луч лунного света, падающий с лестницы, освещает его зеленые глаза.

Он гладит руками волосы по обе стороны от моего лица, притягивая меня ближе.

– Клянусь фейри, Сабина, я мечтал об этом моменте каждую секунду с тех пор, как увидел тебя.

Он притягивает меня к себе и целует. От испуга мое дыхание замирает.

Его поцелуй более агрессивен, чем я ожидала, его губы требуют моего ответа. Мои мысли прерываются. Повинуясь инстинкту, я отвечаю на его поцелуй, потому что мой мозг не может соображать достаточно быстро, чтобы придумать, как поступить.

Наши губы играют друг с другом, я ничего не чувствую. Меня еще трясет после пожара и всего, что произошло потом. Мое тело просто оцепенело. Адан разрывает поцелуй с удовлетворенным стоном, не понимая, что я не в состоянии осознать происходящее. Он передает мне сверток с одеждой:

– Тебе следует переодеться. Мы не хотим, чтобы кто-то узнал тебя по той одежде, в которой ты была. – Он выжидающе смотрит на меня, и мой учащенный пульс отдается в висках.

Я моргаю.

– То есть ты хочешь, чтобы я переоделась здесь? Сейчас?

Он с горечью смеется.

– Все остальные мужчины могут видеть тебя голой, но не я? Так, значит?

Мои губы раздвигаются, но в ответ я лишь молчу. Вот о чем он сейчас думает?

Его глаза смягчаются, когда он проводит рукой по моей щеке. Он слегка усмехается.

– Я поднимусь наверх, чтобы ты переоделась. Но есть еще одна вещь. Я говорил тебе, что Мист была слишком узнаваема, чтобы брать ее с собой? То же самое касается и твоих волос. По ним тебя сразу же опознают.

Он достает из свертка длинный тонкий нож.

– Мне очень жаль, правда, но мы должны их отрезать.

В моей груди завязывается узел.

– Мои волосы?

– Я знаю, как сильно ты дорожишь ими, но другого выхода нет.

Он не понимает. Я не дорожу своими волосами ни в малейшей степени. На самом деле мои волосы – символ уз, которые держали меня в заточении в монастыре и доме моего отца. Меня заставили отрастить их как можно длиннее, чтобы сделать более привлекательной для будущего жениха.

Еще одно доказательство того, что Адан чужой для меня, а я – для него.

– Сделай это, – решаюсь я, наклоняя голову.

Он, кажется, удивлен моей готовностью и с сожалением смотрит на мои распущенные густые локоны. Я закрываю глаза, чувствуя, как он нежно касается пальцами моей головы. Он освобождает меня от оков, превращая в кого-то нового, уничтожая ту красивую девушку, способную принести ожидаемую прибыль.

Когда все готово и пучок моих отрезанных локонов зажат в кулаке Адана, я неуверенно провожу рукой по грубо обрезанным краям волос, которые свисают на дюйм выше моих плеч. Кажется, я потеряла какую-то часть себя. Без тяжести волос моя голова кажется невесомой. И в то же время свободной от всего лишнего.

Адан аккуратно укладывает мои отрезанные волосы в сверток. Полагаю, мы не можем просто оставить их здесь.

Один из его братьев что-то кричит нам, и Адан сжимает мое колено.

– Оставайся здесь. Не издавай ни звука.

Прежде чем он успевает уйти, я хватаю его за запястье, когда осколок страха вонзается в мою грудь.

– Адан, все будет хорошо, правда?

Он улыбается мне, но в тени мне не удается заглянуть в его глаза.

– Все будет именно так, как должно быть, Сабина.

А потом он оставляет меня в темной каюте, с трудом разместившуюся на груде влажных рыболовных сетей, зажатую между вонючими бочками. Единственная мысль крутится у меня в голове: «Разве так должна ощущаться свобода?»