Вульф откидывает мешок и бросается вперед, но двое священников достают свои тесаки. В толпе раздаются крики. Двери домов хлопают, и все больше зрителей выходят посмотреть на происходящее. Два других жреца пристально смотрят на Мист. Один из них держит ее за гриву, чтобы не дать ей вырваться, – впрочем, мы и так не могли бы этого сделать, ведь улица полностью забита жителями. Все происходит в мгновение ока и скоординировано до совершенства.

Четвертый священник хватает меня за бедро чуть выше колена, пытаясь стянуть с лошади.

– Мист, вперед! – кричу я.

Она приподнимается, стряхивая чужую руку со своей гривы. Мужчина падает на задницу, к моему удовольствию. Мист отступает на несколько шагов назад. Ее мышцы напрягаются, но деваться некуда. Расстроенная, она топает копытами.

– Слишком много людей!

– Вы ответите перед Бессмертными! – кричит другой священник.

Он хватается за мои длинные волосы и больно дергает вниз, пытаясь оторвать от Мист.

Я вскрикиваю, и Вульф резко поворачивается ко мне.

Он бросает один взгляд на мужчину, который облапал все мое обнаженное тело, и ни о какой пощаде речь уже не может идти. На шее Вульфа проступают вены. Он разминает больное плечо.

– Убери от нее свои грязные руки, – угрожает он, – или я оторву их тебе.

Не обращая на эти слова внимания, священник продолжает попытки оттащить меня от спины Мист. Его рука перемещается с моего бедра на ягодицу, а пальцы впиваются в нее, чтобы лучше ухватиться.

– Отпустите меня! – кричу я и бью его по лицу, вцепившись в гриву Мист смертельной хваткой.

Толпа сходит с ума. Я предстаю перед ними во всей красе, с растрепанными волосами, пока борюсь с нападающим. Как бы я ни сопротивлялась, он намного сильнее меня.

О, этот глупый человек. Он только что совершил огромную ошибку.

Вульф бросается на него, как зверь, двигаясь быстрее, чем я могла представить. Ну и ну. Скорость – еще один дар от поцелуя богов? Но два жреца с тесаками наготове предвидят такой исход. Тот, что находится ближе, выкидывает руку с тесаком в сторону Вульфа. Вульф с легкостью уклоняется и наносит сокрушительный удар, от которого противник падает на землю. Второй священник атакует, но Вульф снова уклоняется от удара тесаком и стремительно бьет в челюсть мужчины.

Кроме безоружного Патрона на ногах остается только схвативший меня священник. Вульф подходит к нападавшему и кладет тяжелую руку ему на плечо.

Он наклоняется к мужчине и шипит ему на ухо:

– Ты не заслуживаешь того, чтобы прикасаться к ней.

Он наносит сокрушительный удар в область почек. Когда воздух вырывается из легких мужчины, его мясистые руки соскальзывают с меня, и я успеваю вскарабкаться обратно на Мист. Вульф еще раз бьет по почкам, в результате чего тот падает на четвереньки.

Вульф поднимает раненого мужчину, чтобы ударить его коленом в живот и снова поставить на колени.

Он делает паузу, чтобы откинуть потные волосы с лица. На секунду наши глаза встречаются. Он тяжело дышит, но на нем нет ни одной новой царапины. Он с нежной заботой прикасается к моей руке.

– Леди Сабина, вы…

Два вооруженных жреца прерывают его вопрос одновременной атакой с двух сторон. Я с трудом дышу, но Вульф ускользает от лезвий тесаков, рассекающих воздух. Один из ножей задевает его левую руку, когда он наклоняется вперед, но он даже не вздрагивает после того, как на его рубашке появляется красная полоса.

Он достает из мешка свой лук и использует его как щит, чтобы отражать удары. С оружием в руках он мгновенно получает преимущество. Когда он с поразительной скоростью парирует атаки противников, я понимаю, что он слушает, как смещаются их тела, – вот как ему удается двигаться так быстро.

Один из жрецов бросается в толпу и возвращается с цепью из кузницы, пытаясь накинуть ее на шею Мист.

Только не это.

Может, я не умею драться и у меня нет меча, но это не значит, что я безоружна.

– Поднимайся, девочка! – приказываю я ей.

Мист поднимается на задние ноги и бьет мужчину копытом в подбородок, отчего тот падает на дорогу без сознания.

– Хорошая девочка! – подбадриваю я ее.

Но мое воодушевление исчезает, когда среди хаоса Патрон оказывается рядом со мной и обхватывает мою руку.

– Леди Сабина Дэрроу, вас разыскивает Великий Клирик Красной Церкви.

Мое внимание настолько рассеяно, что его слова едва уловимы. Великий Клирик? Глава всех десяти орденов? Какое ему дело до непристойностей в крошечной деревушке?

Вульф замечает, как Патрон оттаскивает меня от Мист, поэтому бросается на воинственных жрецов. Во время рукопашного боя раздается громкий треск от пущенных в ход тесаков и лука. Я никогда не видела ничего столь зверски прекрасного, как бой Вульфа. В его действиях чувствуются суровая грация и мужественная сила. Ему не требуется много времени, чтобы обезоружить одного из мужчин и метнуть его тесак в толпу. Он ударяет противника концом лука по голове и сваливает его на задницу. Другой священник отшатывается назад от удара по грудной клетке.

Вульф, воспользовавшись паузой в схватке, цепляется одной рукой за гриву Мист, а другой хватает мешок. С удивительной грацией он взбирается на спину лошади. Другую руку он протягивает вниз.

– Сабина, возьмите меня за руку!

Я отшатываюсь от Патрона, и мне удается ухватить руку Вульфа. Он упирается пятками в бока Мист, и ее рывок вперед оказывается достаточно сильным, чтобы вырвать меня из лап Патрона. Вульф усаживает меня на лошадь перед собой и обхватывает за талию сильной рукой.

– Мист, слушай меня. Нужно ехать как можно быстрее!

Но Мист не нуждается в дополнительной команде. Толпа наконец расступается, давая нам проехать. Когда мы скачем по главной улице деревни, Вульф крепко прижимает меня к себе, и я прислоняюсь спиной к его вздымающейся груди.

Мы оставляем последователей Бессмертного Вудикса в пыли, но, боюсь, это не последняя наша встреча с ними.

Мист переходит на галоп только после того, как мы оказываемся в милях от Шармонта, в гуще леса Маг На Тир. Она замедляет шаг, и я чувствую, что мои бедра горят, внутри все болит, а тело пылает от гнева, но я стараюсь не обращать на это внимания, сосредоточившись на том, чтобы успокоить свое сердцебиение, подстроив под неторопливый шаг Мист.

Сидящий позади меня Вульф прижимает ладонь к моему животу, удерживая меня на случай, если Мист споткнется. Его голос звучит у меня над ухом:

– Впереди перекресток. Мы разобьем лагерь на въезде в лес.

Я киваю, прекрасно понимая, как крепко он меня держит, хотя я абсолютно голая. Мне должно быть стыдно, и я действительно смущаюсь, но не так сильно, как когда-то. Я потеряла счет времени с тех пор, как мы покинули деревню. Его крепкие руки обнимают меня, и я верю, что этот человек сможет меня защитить. Не только потому, что это его работа, но и потому, что, как отметила Мист, он очень верный. Я знаю, что никогда не смогу стать для него столь же важной, как лорд Риан, но верю, что в какой-то степени Вульф искренне беспокоится обо мне.

И этого достаточно, чтобы обезопасить меня.

Странное это дело – доверять кому-то. Особенно тому, кого прислали, чтобы посадить тебя в тюрьму. Но я доверяю Вульфу, хотя это чуждое мне понятие. Дочь должна была бы любить отца, но я своего ненавижу. Под крышей его дома даже до смерти матери я не чувствовала себя в безопасности. А монастырь? Это было еще хуже.

Мне кажется, что наши напряженные дни и ночи показали мне, кто такой Вульф на самом деле. Я могу годами знать человека, но так и не понять его хотя бы вполовину так, как я понимаю своего спутника. Он действительно такой же закоренелый охотник, каким предстает перед нами внешне, но за этим фасадом скрывается травмированный мальчик, которому досталось душераздирающе тяжелое детство, которого заставляли бороться за жизнь в драках, который поцелован богами и который каким-то извращенным образом убедил себя, что должен быть благодарен за роль слуги. Он – человек, который, видя, как я дрожу, приносит одеяло. Он пытается утешить меня, хотя никто никогда не утешал его самого.

Он не просто Вульф, он еще и Бастен.

И вместе нам осталось провести только одиннадцать дней.

Я бы солгала, если бы сказала, что не испытываю страха перед тем, что ждет меня в Дюрене. До сих пор я не позволяла себе размышлять о предстоящем замужестве с лордом Рианом. Я убеждала себя, что брак никогда не состоится, потому что я сбегу с Аданом задолго до того, как мы прибудем в Сорша-Холл. Но моя попытка сбежать однозначно провалилась. Как бы я ни была расстроена тем, что Вульф поймал меня, я приняла суровую правду, о которой он меня предупредил: Вальвери выследят меня любыми способами.

Может быть, в каком-то извращенном смысле Вульф оказал мне услугу.

Но я не готова к браку с безжалостным мужчиной. Как и к жизни в замке, печально известным своим развратом. Или к разодетым в шелка и золото родственникам, имеющим репутацию головорезов.

К тому же рядом больше не будет Вульфа, который мог бы защитить меня.

Мы разбиваем лагерь на поляне, покрытой густой зеленой травой, пахнущей тимьяном. Вульф морщится, стягивая рубашку и касаясь грубой тканью окровавленной раны на руке, затем бросает ее мне, после чего начинает разводить костер.

Я проскальзываю в его рубашку, вздрагивая от холодной сырости его крови, испачкавшей ткань. Потирая уставшие глаза, я произношу:

– А вы не боитесь, что жрецы увидят наш огонь с дороги?

Он откидывает назад локон темных волос и смотрит на угли.

– Они не будут нас искать. Орден Бессмертного Вудикса базируется не в Шармонте. Они приехали только для того, чтобы устроить скандал. Их послал Великий Клирик, чтобы разжечь огонь в семье Вальвери. Они давно соперничают.

Когда я разглаживаю его рубашку на своих руках, мои пальцы становятся липкими от крови. С расстояния я не могу определить, перестала ли кровоточить его рана. Устало поднявшись на ноги, я шаркаю к костру и опускаюсь рядом с ним.

Тыкая пальцем, я осторожно осматриваю измазанную кровью кожу вокруг его раны.

– Что вы делаете? – огрызается он, отдергивая руку.

Я игнорирую его тон, зная, что со мной он только лает, но не кусает.

– Похоже, кровотечение остановилось. Порез глубокий, но ровный. Это хорошо. Мне понадобится вода, чтобы промыть его… – Я оглядываюсь по сторонам в поисках хоть какого-нибудь ручья поблизости.

Насторожившись, он показывает головой в сторону мешка.

– Фляга с водой там.

Я роюсь в карманах, пока не нахожу флягу, и захватываю носовой платок. Заняв место рядом с Вульфом перед огнем, я осторожно смываю кровь с его руки.

– Сестры научили вас целительству? – спрашивает он.

– Нет. – Я выжимаю носовой платок и насухо вытираю место вокруг раны. – Я сама научилась лечить свои раны.

Его бицепс инстинктивно напрягается. Я вижу, как пульсирует вена на его шее. Где-то высоко над нами ухает сова. Он рычит:

– Я готов убить их всех до единого за то, что они сделали с вами.

Моя рука замирает, когда наши взгляды встречаются. Свет костра пляшет в его темных глазах. На секунду я забываю, кто мы. Что он – мой тюремщик, а я – невеста его хозяина. Здесь, в укромных уголках леса, мы словно перенеслись на тысячу лет назад, в царство фейри. В век волшебства, когда деревья пели, а в воздухе носились пухлые белые облака.

Не знаю, правдивы ли все истории из «Книги Бессмертных» – мифические животные, проклятые возлюбленные и жестокие битвы между богами, но общение с Вульфом заставляет меня поверить в эти фантазии.

Медленно он прижимает ладонь к тому месту, где его рубашка нависает над моей грудной клеткой, осторожно прощупывая мое поврежденное ребро. На какую-то безумную секунду мне хочется, чтобы между нами не было барьера в виде ткани, и он снова обнял бы меня, как тогда, когда мы вместе ехали на Мист.

«Остановись, идиотка», – укоряю я себя, но чувствую, что это безнадежно.

– Вы ведь еще сильнее повредили ребро в драке, не так ли?

Я медленно качаю головой, все еще не в силах оторвать взгляд от огонька, вновь вспыхнувшего в его глазах. Я действительно повредила ребро, но если бы я сказала ему об этом, он бы отправился прямиком в монастырь Ордена Бессмертного Вудикса и сжег бы его дотла.

– Нет. Я в порядке.

Его рука по-прежнему прижата к моему боку, и это заставляет меня думать, что он нашел в нашей совместной прогулке на лошади столько же утешения, сколько и я. Что близость со мной что-то значит для него.

В последующие дни я постоянно вспоминала его нежное прикосновение к моим ребрам. Когда я впервые увидела его, он показался мне «великолепным чудовищем». Теперь я начинаю понимать, что при всей своей грубости он совсем не похож на мужчин, которые освистывают нас в деревнях, мимо которых мы проезжаем.

Какая-то часть меня хочет доверить ему не только свою безопасность. Я хочу разрушить свои стены и попросить о том, чего у меня никогда не было: о помощи.

В следующий раз, когда он спускает меня с Мист, я кладу свою руку поверх его и, собрав все свое мужество, смотрю ему прямо в глаза, говоря при этом:

– Вульф, я хочу, чтобы вы научили меня драться.