Пока Сабина дремлет рядом со мной, я продолжаю обдумывать рассказ о том, как она лишилась рассудка от этого идиота-козопаса. Самый красивый парень, которого она когда-либо видела? Я поднимаю голову к деревьям. Пусть боги убьют меня прямо сейчас. Она была заперта в монастыре двенадцать лет, и это единственный парень, которого она видела. Если для того, чтобы влюбиться, Сабине Дэрроу достаточно провести пару часов с каким-то придурком, то, по этой логике, после нескольких дней совместного пути она должна быть по уши влюблена в меня.

Но это не так. Она ненавидит во мне абсолютно все.

Я не виню ее. Со мной ей пришлось пересечь половину Астаньона, пока мужчины глазели на нее. Со мной она была вынуждена спать на земле. И это я сломал шею ее последнему четвероногому другу. Хотя, если честно, на месте это дикой кошки мог бы быть я.

По крайней мере, ясно, что между ней и пастухом ничего не было, даже невинного поцелуйчика. Этот мальчишка действительно болван. Если бы я оказался с влюбленной в меня Сабиной Дэрроу в каком-нибудь сарае для коз, я не тратил бы время на мечты о дурацком океане…

Проклятие. Мне нужно прекращать такие размышления.

Лежащая рядом со мной Сабина бормочет во сне что-то бессвязное. Она ворочается, сбивая одеяло с ног. Выражение ее лица искажается, как будто ей снится страшный сон, и мне остается только погладить ее по распущенным волосам и надеяться, что это поможет ей крепче спать.

Я страшно горжусь своей маленькой фиалкой. Я знаю, она разочарована тем, что ее побег не удался, но она не понимает, как далеко ей удалось зайти. Для девушки знатного происхождения она справилась лучше, чем кто-либо мог предположить: измазала Мист грязью, шла вдоль ручья по направлению ветра, чтобы скрыть свой запах, поставила дикую кошку в качестве ловушки. Не говоря уже о том, что она боролась со мной изо всех сил. Интересно, знает ли Риан, какую строптивую девушку он себе купил? Понравится ли ему такая дерзкая невеста? Если бы она была моей, я бы провоцировал ее только для того, чтобы она снова извивалась подо мной, ее щеки розовели, а в глазах горел огонь…

Проклятие. Ну и чушь. Прекращай это, Вульф.

Сабина сворачивается в клубок, ей холодно без одеяла на ногах. Она снова ворочается во сне, на этот раз прижимаясь ко мне. Когда ее рука касается моей ноги, она прислоняется ближе, словно смертоносная змея в поисках тепла.

Мое дыхание замирает. Я мог бы обернуть одеялом ее ноги, но тогда она не смогла бы прижиматься ко мне. А мне очень, очень нравится, когда Сабина Дэрроу прижимается ко мне. Гораздо больше, чем следовало бы.

Смотреть, как она спит, – это невообразимо нежное действо, и у меня перехватывает дыхание.

Я ненадолго закрываю глаза. Так вот каково это – быть рядом с женщиной. Я знал только шлюх и случайных куртизанок, которые соглашались провести ночь с егерем Вальвери. И все эти разы нам было совсем не до сна. Но есть что-то до ужаса пьянящее в том, чтобы просто находиться рядом с Сабиной. Мне плевать, что она никогда не будет моей и мы не окажемся в одной постели. Мне достаточно всего лишь быть с ней.

«Я поговорю с Рианом в Дюрене, – говорю я себе. – Я буду ее охранять. По крайней мере, я смогу обеспечить ее безопасность».

Когда она просыпается, я убегаю в лес отлить, чтобы она не поняла, что спала рядом со мной. Вернувшись, я застаю ее за тем, как она разводит огонь и даже кипятит воду в котелке. На одеяле лежит кладка яиц дикой утки.

– Где ты их взяла? – хмурюсь я.

Она не обращает внимания на мой тон и опускает яйца по одному в кастрюлю. Она подбородком указывает на заросли папоротника:

– Вон там гнездо. Я оставила половину яиц. Мне показалось жестоким брать больше, чем нам нужно.

Чем больше я наблюдаю за тем, как Сабина использует свой поцелуй богов, тем больше понимаю, насколько он ценен. Сначала разговор с мышью показался мне всего лишь милым трюком. Но я недооценил ее способности, которые могут помочь выжить в лесу, добыть пищу и даже освободиться от пут.

Она просто невероятна.

В течение нескольких следующих утренних часов мы занимаемся рутинными делами. Сабина готовит завтрак, а я собираю наши пожитки. Теперь уже не я обеспечиваю нас едой, приказывая ей оставаться на месте и не шевелиться. Сейчас у нас скорее дружеские отношения, хотя я не питаю иллюзий, что это делает нас друзьями. В конце концов, я разрушил ее мечту о побеге. А она послала чертову дикую кошку, чтобы убить меня.

Да, у нас есть некоторые разногласия.

– Вот. Ваша рубашка. Она, кстати, воняет.

Сабина отдает мне рубашку, и мы продолжаем путь. Тропинка проходит мимо нескольких яблонь с густой кроной, которые, должно быть, выросли из выброшенного давнишним путешественником яблочного огрызка. Мист напрягает шею, но не может дотянуться до растущих высоко плодов. Я бросаю камень, чтобы сбить для нее несколько яблок. Она ест их с моей ладони и уже не вздрагивает от моего присутствия, как раньше.

Эта капризная кобыла начала доверять мне?

До полудня мы проезжаем лишь несколько поместий, а затем въезжаем в деревню Шармонт. Это самое крупное поселение в лесу Маг На Тир, своего рода окружной центр. Шпиль монастыря Бессмертного Мерика возвышается над крышами, как лезвие ножа. Мы проходим мимо прачек, развешивающих одежду, и детей, пинающих мяч, сделанный из обрывков ткани, связанных вместе. Дети еще слишком малы, чтобы понять всю необычность публичной наготы Сабины, но прачки переглядываются. Одна из женщин ловит мальчика и шепчет ему что-то на ухо. Он убегает по грунтовой дорожке в сторону центра города.

Информация распространяется. Отлично. Как раз то, что нам нужно.

И как только мы достигаем кузницы, жители деревни уже выстраиваются вдоль дороги. Мужчины смотрят на Сабину волчьими взглядами. Я вздрагиваю, и защитные инстинкты приводят все мои мышцы в напряжение.

Чем дольше длится это представление, тем больше я сомневаюсь в мотивах Риана. Неужели он хотел установить свою власть не только над Сабиной, но и над всеми, чей путь мы пересекаем? Если он готов заставить собственную невесту принять участие в таком, то представьте, что он сделает со своими врагами. Я знаю, что Риан придумывал порочные зрелища, но это выглядит просто жестоко.

Когда мы были мальчишками, он не был таким. Мне исполнилось одиннадцать, когда он заметил меня на ринге, а ему – тринадцать. Джоки повязал мне повязку на глаза, чтобы продемонстрировать силу моего поцелуя богов, и даже без зрения я повалил мальчишку на задницу, ориентируясь только на звук и запах. В середине поединка я учуял запах алоэ в толпе зрителей. Раньше я улавливал этот аромат только тогда, когда семья Вальвери шествовала по улицам Дюрена в облачениях фейри, что было частью фестиваля Бессмертного Поплина.

Так что я знал, что один из Вальвери находится в толпе, еще до того, как выиграл бой и снял повязку с глаз. Но никто не ожидал, что молодой Риан Вальвери выйдет на ринг и займет место моего павшего противника.

– Не пытайся быть со мной мягче, – приказал он. – И не сковывай себя повязкой. Я хочу знать, на что ты способен.

«Ну и дела, – подумал я. – Этот богатенький лордик только что подставил меня». Джоки спустил бы с меня шкуру, если бы я опозорил Вальвери поражением, но сам мальчишка приказал мне не срывать бой. Так что же, пропади оно все пропадом, мне оставалось делать?

Мне повезло, что Риан оказался опытным бойцом. Он достаточно хорошо защищался, так что ему не пришлось унижаться. Когда я в третий раз повалил его на землю, уверенный, что он встанет и закричит охранникам, чтобы те меня казнили, он просто поднялся с серьезным выражением лица и потребовал:

– Давай еще раз.

Нервы Джоки наконец сдали, и он прекратил бой. В ту ночь в старую конюшню пришли охранники и вытащили меня из стойла, которое я делил с четырьмя другими мальчишками. Я был уверен, что именно сейчас меня бросят в темницу за то, что я посмел победить сына верховного лорда Дюрена, но вместо этого стражники отвели меня в казарму для рядовых солдат Вальвери. Они сунули мне в руки тушенку и хлеб. Мне дали раскладушку и одеяло. А потом вдобавок и чистую одежду.

Все эти предметы первой необходимости были для меня немыслимой роскошью.

Следующий год я провел с «Золотыми стражами», обучаясь солдатскому делу и служа личным напарником Риана по боям. День за днем, бой за боем мы узнавали друг друга как братья. Риан познакомил меня с «улицами греха», которые курировала его семья, и добродушно подшучивал надо мной, когда я впервые в жизни попробовал эль, когда меня первый раз обокрали и когда я наконец трахнулся. Он научил меня не попадаться на глаза его отцу. Лорд Берольт был и остается чудовищем во всех смыслах этого слова. Жестокий, жадный, безжалостный, аморальный. И он жутко одержим идеей поцелуя богов. Дома порока Вальвери заполнены поцелованными богами охотниками и шлюхами. В Сорша-Холле они нанимают поцелованных богами слуг. Берольт любит испытывать их, выставлять напоказ и управлять ими, чтобы доказать всему миру, что хотя он и не поцелован богами, его сила больше, чем сама магия.

Для меня Риан всегда будет тем тринадцатилетним мальчишкой, который взял меня под свое крыло, несмотря на то что я ежедневно поколачивал его на ринге. И да, это правда, что он изменился за эти годы. Подобно дереву, которое стригут так, чтобы оно карабкалось вдоль садовой стены, Риану было позволено вырасти только в одном направлении: Вальвери.

Я готов поставить свои последние деньги на то, что поездка Сабины была идеей лорда Берольта.

Сидя верхом на Мист, Сабина подталкивает меня носком ноги в плечо. Она кивает в сторону толпы женщин-торговок, выстроившихся вдоль дороги. Их глаза больше обращены на меня, чем на Сабину, они перешептываются и хихикают между собой.

– Вы получаете свою долю внимания, – язвительно замечает Сабина.

Меня не волнует, что деревенским жительницам нравится, как я выгляжу. Я знаю, какое произвожу впечатление на женщин. Меня больше интересует маленькая щепотка ревности, застывшая на губах Сабины.

Вопреки здравому смыслу я ухмыляюсь. Это невероятное ощущение – видеть, как Сабина Дэрроу ревнует.

– Представьте, как бы они пускали слюни, если бы я был голым, – говорю я, стараясь зацепить ее. – Может, нам стоит передохнуть в этом городе? Я бы спрятался за сараем с одной или двумя из этих девушек на час.

Она хмыкает и закатывает глаза.

– Клянусь Бессмертными, при таком раскладе конец этой поездки наступит очень нескоро.

Я все еще ухмыляюсь, когда небольшая группа мужчин в красных одеяниях выходит на улицу, преграждая нам путь.

Улыбка исчезает с моего лица.

Сабина подает Мист сигнал остановиться.

Мужчины одеты в багряные с золотой отделкой мантии Ордена Бессмертного Вудикса, бога смерти. На ремнях, перекинутых через плечи, висят тесаки. Их лица суровы. Один из них сжимает в руках, как щит, позолоченную копию «Книги Бессмертных».

Проклятие. Откуда только взялись эти жрецы со своим угрожающим видом? Это последнее, что нам нужно.

– Властью Бессмертного Вудикса, – произносит тот, кто стоит впереди. – Деревня Шармонт выступает против своего участия в этом вульгарном зрелище.

На нем высокая красная шапка с пикой и шелковой бахромой, обозначающая его статус Патрона – главного священнослужителя. Золотая бахрома обрамляет его темные брови почти как корона. Это вполне уместно, ведь Красная Церковь считает себя не менее могущественной, чем короли.

Я мысленно стону.

– Если это вас оскорбляет, – рычу я, – то отойдите в сторону, и мы не будем вам мешать.

– Боюсь, что уже слишком поздно.

Толпа начинает гудеть. Над центром деревни, словно утренний туман, сгущается напряжение. Эти жрецы поклоняются Бессмертному Вудиксу, богу смерти, а значит, знают, как использовать тесаки, которые висят у них на боку. Они очень воинственные, а мы зашли прямо в их город.

Вот только это не их город.

Шармонт поклоняется Бессмертному Мерику, а не Вудиксу – значит, эти аколуты[4] в красных одеждах прибыли сюда специально, чтобы перехватить нас. Это объясняет, почему они так вспотели под своими шапками-митрами. Мы изменили курс, так что они, скорее всего, ждали нас на дороге в Миддлфорд и приехали сюда, когда до них дошли слухи о новом маршруте.

Бессмертный Вудикс такой же развратник, как и все остальные придворные фейри, и он не стал бы обращать внимания на голую девушку. Тьфу ты, да ему бы это понравилось.

Так почему же на самом деле появились эти воинственные засранцы?

У меня есть сильное подозрение, что это не имеет никакого отношения к наготе Сабины, а связано с тем, что Великий Клирик, контролирующий Красную Церковь, возмущен влиянием Вальвери в Астаньоне.

– Немедленно арестуйте эту шлюху! – приказывает Патрон, подавая сигнал своим братьям. – Она ответит за распространение разврата! Спустите ее с лошади.

Четверо грузных священников, стоящих за его спиной, направляются к Мист и Сабине.

Мои мысли резко обрываются.

Он только что назвал Сабину шлюхой?

И только когда Сабина снова подталкивает меня пальцем ноги, я понимаю, что рычу на них, как мой звериный тезка.

– Вульф, – зовет она негромко и обеспокоенно. – Что мне делать?

Мои кулаки сжаты. Эти жрецы-бездельники не достойны моих стрел. Я не хочу дарить им подарок в виде прицельного выстрела в сердце. Я хочу окровавить костяшки пальцев ударом в их челюсти. Я хочу ступать сапогами по лужам их крови.

– Ничего, миледи. Это я обязан защищать вас, и я, черт возьми, буду это делать.