В темноте я могу различить лишь беспорядочные движения. Дикая кошка рычит и шипит. Я вскакиваю на ноги, прижимаясь спиной к сырому выступу. Сердце бьется так быстро, что я боюсь, как бы оно не выскочило из груди.

Он нас нашел.

Мои конечности онемели от сна на голой земле, а голова все еще плохо соображает.

Ошеломленная, я ощупью пробираюсь вдоль выступов по направлению к Мист. С востока пробиваются лучи. Должно быть, почти утро. Как долго я спала? Несколько часов? Вообще я не собиралась спать, только на минутку закрыла глаза.

Дикая кошка снова рычит. Вульф кряхтит, сражаясь со зверем. Я заставляю себя отвести взгляд. Как же это отвратительно… что мы дошли до такого.

Дикая кошка начала преследовать нас, как только мы покинули лагерь Вульфа. Сначала она преследовала Мист, но после того, как я поговорила с ней, она согласилась защищать нас до восточной границы леса. Как и для большинства диких животных, охотники – ее главные враги, и она жаждала помешать одному из них.

Раздается треск, словно ломается кость. Либо человеческая, либо дикой кошки.

С моих губ срывается испуганный крик. Я чувствую нестерпимую боль в стопах и голенях. Пульс стучит в ушах, как дятел. Паника забивает дыхательные пути, тиски сжимают горло до тех пор, пока я почти не перестаю дышать.

Я не могу добраться до Мист – Вульф и дикая кошка находятся между нами.

Кобыла вздымается, запрокидывая голову.

– Убегай! – кричит она.

Я застываю на месте, не в силах оставить ее, но Мист – моя храбрая девочка. Она справится сама. Она точно умеет бегать быстрее меня.

Вульф и дикая кошка сталкиваются, и я вздрагиваю. Достигнув нижнего края выступа, я карабкаюсь вверх, пока не оказываюсь на возвышенности, а затем бегу вслепую.

Куда мне идти?

Мой разум не дает мне ответа. Он хочет лишь действовать. Камни и корни колют мои стопы. Еще несколько месяцев назад мои ступни были достаточно грубыми, чтобы пройти через лес босиком, но, поскольку сестры позаботились о том, чтобы мои мозоли размягчились в преддверии брака, я больше не могу этого сделать.

Черт возьми. В таком виде я далеко не уйду.

Морщась от боли в ступнях, сквозь утренний туман я замечаю поваленное бревно. В нем видна расщелина, и она достаточно большая, чтобы спрятать меня. Может быть, сладкая гниль дерева замаскирует мой запах. В отчаянии я бросаюсь к нему и забираюсь внутрь. Там сыро, вязко и темно. Я заползаю вглубь, насколько могу, подтягивая ноги. Ушибленное ребро болит. Я едва помещаюсь там. Запахи грязи и мусора наполняют влажный воздух, стесняя мое и без того затрудненное дыхание.

«Тихо», – говорю я себе, давя на ноющее ребро.

Но я не могу остановить биение своего сердца.

Я не могу запретить своим легким наполняться воздухом.

В течение нескольких секунд ничего не происходит. Из своего укрытия я могу разглядеть лишь небольшую часть леса. Из-за толстой коры невозможно услышать, что происходит снаружи. Они все еще сражаются? Я думаю, что дикая кошка убила Вульфа. Мы с Мист можем быть свободны. Предположим, что Мист удалось сбежать…

Я сжимаюсь от собственных страхов, когда ветка ломается. Я задыхаюсь…

Дикая кошка падает с грохотом прямо рядом с моей головой.

Она мертва. Ее остекленевшие глаза ничего не видят. Шея согнута под углом. Шерсть покрыта кровью.

Я вскрикиваю.

Прежде чем я успеваю пошевелиться, Вульф хватает меня за лодыжки с другого конца ствола.

Я отбиваюсь и кричу, пока он тащит меня к выходу. Все, о чем я могу думать, – эта дикая кошка мертва. Если он так легко убил ее, что же он сделает со мной? Паника берет верх над разумом, и я извиваюсь, пока Вульф вытаскивает меня на сырую лесную землю.

– Сабина. Остановитесь!

Он хватает меня за запястья, и я стараюсь ударить его со всей оставшейся силы. Краем глаза я замечаю неподалеку Мист, привязанную веревкой к дереву. Она взбрыкивает, желая помочь, но ничего не может сделать.

– Отпустите меня! – кричу я, пытаясь расцарапать ему лицо.

Я смутно осознаю, что на его шее уже есть глубокие кровоточащие царапины, нанесенные куда более острыми когтями, чем мои. Но в этот момент мне абсолютно все равно, пострадал ли Вульф Боуборн.

Он борется со мной, и ему наконец удается зажать мои запястья. Я пытаюсь бороться с ним, но это бесполезно. Он прижимает меня к земле своим весом, тяжело дыша.

– Тебе не нужно было ее убивать! – кричу я, от ярости мой голос звенит как колокол.

Мое сердце сжимается из-за смерти дикой кошки. Если бы я знала, что она умрет, я бы никогда не попросила ее охранять нас, пока я отдыхаю. Я продолжаю извиваться под Вульфом, пытаясь освободиться. Пот стекает по его лицу. Он дышит почти так же тяжело, как и я.

– Еще как нужно, – говорит он с чуть большим самообладанием, чем я. – Ты послала дикую кошку, чтобы убить меня, Сабина!

Только тогда я обращаю внимание на раны Вульфа. Помимо царапин на шее я замечаю глубокие проколы на голой груди, которые сочатся кровью. Его волосы всегда были растрепаны, но сейчас они в полном хаосе. Паника утихает в моей груди, но гнев не проходит.

Я выгибаю бедра, продолжая сражаться.

Вульф закрывает глаза, как будто ему больно.

– Перестань дергаться, Сабина. Хотя мне ужасно нравится, когда ты извиваешься подо мной.

Я замираю. Вдалеке раздается птичий крик. Камень впивается мне в спину. Я едва не теряю сознание, когда приходит отрезвляющее осознание того, что все кончено. Вульф нашел меня. Неужели я была такой дурой, раз думала, что есть шанс, что он этого не сделает?

Мист с досадой ударяет копытом по земле. Сильный ветер треплет деревья, роняя сосновые шишки. Кажется, будто весь лес настроен так же, как и я.

И тогда весь мой гнев вырывается наружу, я начинаю рыдать.

Слезы текут ручьем, и мне кажется, что со стороны это выглядит отвратительно. Но мне все равно, осудит ли меня за это Вульф или нет. Я плачу по дикой кошке. Я плачу о своей утраченной свободе. Я плачу потому, что у меня никогда не было настоящей свободы, которую можно было бы потерять.

Вульф ослабевает хватку на моих запястьях. Он выдыхает, глядя в небо.

– Проклятие, – бормочет он.

Он отталкивается от меня, но не отпускает мои руки. Пока я всхлипываю в предплечье, пряча лицо, чтобы не показывать миру свое поражение, он усаживает меня к себе на колени и обхватывает рукой мою спину. Он не произносит утешительных слов. Такой монстр, как он, ничего не знает о том, как утешить человека, да и никто не сможет сказать ничего, чтобы унять мою боль.

– Простите, что поймал вас, а теперь позволите мне отвести вас к вашему злобному мужу?

Он держит меня так, будто хочет помочь, и, несмотря ни на что, в его объятиях я нахожу утешение. Это простая биология. Вульф огромен, и когда он обхватывает меня руками, я чувствую себя защищенной от опасности.

Но, конечно же, это глупость, ведь он опасен.

Я слишком измучена, чтобы сделать что-то, кроме как прижаться к нему и зарыться лицом в его грудь. Физический контакт для меня непривычен, если только он не связан с болью. Для меня все в новинку. Обниматься. Прижиматься к кому-то всем своим существом. Чувствовать, как грудь другого человека поднимается и опускается под моей щекой.

Он проводит рукой по тому, что осталось от моей косы, которая к этому времени уже почти распустилась. Его прикосновения грубы по своей природе, хотя я могу сказать, что он пытается быть нежным. Просто он не знает как.

И теперь я вынуждена признать, что как бы я ни была зла, Вульф Боуборн мне не враг. Может, он и мой тюремщик, но не инициатор этой извращенной поездки. Моего гнева заслуживает его хозяин. Риан Вальвери. Лорд лжецов. Мой будущий муж.

Когда мои рыдания стихают, Вульф откидывает мои волосы в сторону и, приблизившись к моему уху настолько, что его губы коснулись моего виска, предупреждает:

– Не пытайтесь снова сбежать, Сабина. Вальвери пошлют на охоту за вами не только меня. Они вас накажут. Вы не знаете, на что способна эта семья.

Его лицо находится в опасной близости к моему. Он глубоко вдыхает, словно хочет выпить меня: мои слезы, пот и все остальное. Как будто он жаждет узнать, какова я на вкус.

Я отстраняюсь, пытаясь прочесть, что скрывают его темные глаза.

В какую игру он играет? Неужели он действительно верит в то, что защищает меня?

– Ладно, идем дальше, – смягчается он. – Только не убегайте. Вы знаете, ничем хорошим это не закончится. – Вульф выжидающе смотрит на меня, и я послушно киваю. – Хорошая девочка, – едва слышно молвит он.

Он хмурится, глядя на мои ушибленные ноги. Ему довольно одного взгляда на Мист, чтобы понять, что она слишком измучена и не сможет нести меня. Поэтому он без предупреждения подхватывает меня на руки. Я издаю удивленный писк, но он несет меня на руках, словно я ничего не вешу. Я благодарна ему за одолженную рубашку, иначе он касался бы руками моего голого тела. А так его шершавая ладонь обхватывает мои бедра через ткань.

Он останавливается на небольшой лесной поляне у ручья.

– Ждите меня здесь, – приказывает он, опуская меня на мшистый берег. – Я вернусь за Мист. Искупайтесь, если вода не слишком холодная.

По тому, как он себя ведет, я вижу, что он тоже устал. Он крепко придерживает больное плечо. Вокруг его рта залегли морщины.

– Я никуда не уйду, – обещаю я охрипшим голосом.

Нет смысла снова бежать. Я не собираюсь убивать еще одно животное, как эту дикую кошку.

Он убегает, оставляя меня у ручья. Мокрая трава скользит по моим ногам. Из меня вырывается безрадостный смех, переходящий в рыдания. Вытирая лицо, я лезу в воду. Она холодная, но мое тело и так уже оцепенело, и мне приятно смыть грязь и пот с тела. Я вытряхиваю рубашку Вульфа и вешаю ее на ветку, не желая стирать ее и проводить остаток утра голой в ожидании, пока она высохнет.

Через несколько минут я слышу, как Вульф возвращается с Мист.

– Сабина? – зовет он издалека, не желая нарушать мое уединение.

– Отпустите Мист с веревки. Она не убежит.

Он выглядит нерешительным, но делает то, что я прошу. Мист направляется к краю ручья, смотря на меня.

– Заходи, – приглашаю ее я. – Ты еще грязнее, чем я.

Пока она плещется в ручье, я набираю воду руками, чтобы облить ее спину. Используя пальцы как расческу, я смываю грязь, которой натерла бока Мист, чтобы замаскировать ее белое тело. Я чувствую себя очень глупо, что рассчитывала перехитрить такого охотника, как Вульф. Его дар, полученный с поцелуем богов, – один из самых сильных, с которыми я сталкивалась. Интересно, почему из всех боги выбрали именно его?

– Он может уберечь тебя, – замечает Мист, как будто знает, кто находится в моем сознании.

Мои брови поднимаются, когда я зачерпываю еще одну горсть воды.

– И что, ты вдруг стала благосклонна к человеку, который только что охотился на нас, как на диких зверей?

– Нет. Но он сильный. И верный. Он будет верен тебе, если ты добьешься этого.

Вода стекает с моих ладоней, пока я соображаю, как реагировать на ее слова. Это настоящий животный инстинкт – думать о безопасности и ни о чем другом. Да, Вульф физически способен быть нашим защитником, но он – дикарь. Это последний человек, которому я бы доверила свою судьбу.

– Ну откуда тебе знать? – возражаю я, вылезая из ручья. – Давай заканчивать мыться.

Пока я надеваю сухую рубашку, Мист идет по мелководью, а затем направляется к костру, который развел Вульф. Тепло пламени возвращает меня к жизни. Вульф молча бросает мне полбуханки хлеба и немного сыра. Я с жадностью вгрызаюсь в еду.

Он неотрывно наблюдает за мной. Над головой встает солнце. Он откусывает кусок хлеба.

– Мы проведем день здесь, чтобы вы и Мист могли выспаться, а завтра вернемся на лесную дорогу.

– Как предусмотрительно, – выдавливаю я с набитым ртом. – Удивительно, что вы не рветесь обратно к вашему драгоценному хозяину.

Но Вульф не клюет на приманку. Я бы хотела, чтобы он это сделал, – я бы предпочла его остроты, а не жалость.

Тишина мучительна, и кажется, что утро тянется вечно, поскольку еда тяжестью оседает в моем желудке, вызывая спазмы. Вульф занят тем, что точит ножи, а я размышляю о своих переживаниях, пока, наконец, не зеваю в ладонь. Усталость способна притупить гнев.

Вульф в этот момент смотрит на меня, а затем прочищает горло:

– Я был терпелив, Сабина, но время игр прошло. Вы никогда не сможете сбежать – вы ведь это понимаете, верно? Я в любом случае вас найду. И никак иначе. Итак, расскажите мне о плане вашего любовника.

Он словно отдает мне команду, которую я не смею игнорировать, увидев, как легко он расправился с дикой кошкой. И все же мне трудно раскрыть свой секрет. Я бы хотела, чтобы Адан оставался моей тайной хотя бы еще один день.

Проглотив сухой кусочек хлеба, я колеблюсь, думая, с чего начать.

– Его зовут Адан. Он приходил в монастырь, чтобы оскопить козлов, – объясняю я, чувствуя себя под пристальным взглядом Вульфа, словно бабочка, которую распластали на картоне для панно. – Он был самым красивым парнем, которого я когда-либо видела.

Под давлением я рассказываю Вульфу историю о том, как мы с Аданом познакомились. У Адана за плечами не было многолетнего опыта работы, как у старого мистера Портера, а козлята вызывали такой переполох, что сестра Роза позвала меня, чтобы я использовала свой дар, полученный с поцелуем богов, и убедила животных подчиниться. Вместе с Аданом мы позаботились о каждом из шестнадцати козлят. Я обнимала их и шептала слова успокоения, пока он нагревал свой нож. Приступая к третьему козленку, мы уже знали имена друг друга. К шестому – самые большие страхи друг друга. К шестнадцатому я была готова сбежать с ним.

Адан рассказал мне о своей огромной, сумасшедшей, но любящей семье. О своем желании изучать лечебное дело. О своей мечте увидеть океан. Он поведал, что есть портовые города, где никому нет дела до того, откуда ты родом и кто ты такой. Его старший брат хорошо зарабатывал на судоходстве, и Адан пообещал мне, что мы сможем пожить у его брата, пока не начнем зарабатывать.

– Я вернусь за тобой, Сабина, – молвил он, пряча нож в высокой траве за сараем. – Я приду через неделю под предлогом поиска моего ножа, который я оставил. Будь готова.

По его плану мы должны были добраться до портового города Саленсы, занять денег у его брата, а затем найти посредника, чтобы выкупить Мист. Но на следующий день пришло письмо от отца, в котором сестрам предписывалось подготовить меня к браку с лордом Рианом.

Перед тем как меня заперли, мне удалось уговорить птицу передать послание Адану. Пташка вернула записку, которую жук протащил в мою комнату через щель. Там было написано следующее: «Постарайся улизнуть из-под стражи в Миддлфорде и поезжай на восток. Следуй по указателям к старой мельнице у реки Иннис. Я буду ждать тебя там, любовь моя».

– Вот куда я направлялась, – негромко произнесла я. – К старой мельнице у речки Иннис. Адан знал дорогу, которая приведет нас оттуда в Саленсу.

К концу моего рассказа Вульф выглядит отвратительно. Что ж, неудивительно, что такой человек, как он, не любит любовные истории. Скорее всего, ему нравятся байки о солдатах, гибнущих в жутких, кровавых сражениях.

Меня трясет от усталости, и я не могу подавить зевок. Выражение лица Вульфа меняется, и он разворачивает одеяло у костра. Он слегка расправляет его пальцами ноги.

– Вам нужно поспать.

– Разве вы не свяжете мне запястья?

– Нет. Я не собираюсь закрывать глаза.

По правде говоря, я так устала, что у меня ломит кости. Я растягиваюсь между Вульфом и костром, набрасывая один край одеяла на плечи. И тут же на меня наваливается вся тяжесть от накопленной усталости.

– Спокойной ночи, Бастен, – бормочу я.

Сейчас середина утра, и я не знаю, почему я назвала его настоящим именем, но я слишком устала, чтобы подыскивать нужные слова.

Он молчит, словно застигнутый врасплох звучанием собственного имени, как будто оно напоминает ему о чем-то, что он давно утратил. Проходит секунда, и он тихо отвечает:

– Спокойной ночи, Сабина.