Когда я просыпаюсь, то вижу, что угли уже остыли. Луна прорезается сквозь черную ночь неровными световыми полосками. Судя по запаху, Сабина отсутствовала около двух часов.

Я приседаю рядом с ее одеялом и рассматриваю обтрепанные концы узлов, которые очевидно являются результатом работы мелкого грызуна.

Думаю, охота началась.

Я знал, что это произойдет, с самого первого дня поездки. Побег Сабины с Мист ради встречи с этим придурковатым любовником был лишь вопросом времени. И я не могу отрицать, что какая-то темная часть меня с нетерпением ждала этого момента. Предвкушение побега Сабины зудом расползалось по моему телу, возбуждая интерес и обостряя чувства.

Пропади оно пропадом, мне нравится погоня.

В моих венах уже бурлит адреналин, и пульс усиливается, требуя, чтобы я сейчас же побежал за ней. Но я прячу это желание подальше. Я не могу позволить, чтобы азарт погони заглушил мой разум. Это не простая охота на лис, и моя добыча гораздо ценнее любого оленя или тетерева. Все усложняет то, что Сабина тоже поцелована богами. Предполагаю, она может послать стаю саранчи, чтобы та сожрала плоть с моих костей.

Эта мысль, хоть и мрачная, ничуть не ослабляет моего возбуждения. Охота на человека, обладающего силой, сравнимой с моей собственной, не может не опьянять. И все же, когда я быстро подбираю стрелы для своего лука – не для того, чтобы причинить ей вред, а лишь для того, чтобы напугать, – внезапно возникшая тьма утихомиривает мое возбуждение.

«Она бросила тебя, Вульф, – шипит голос в моей голове. – Так же как все».

Мои собственные родители не удосужились заявить на меня права. Джоки приблизил меня только за мои навыки борьбы. А уличные мальчишки избегали нашей дружбы, зная, что в конце концов нам придется драться друг с другом.

Могу ли я винить Сабину за то, что она убежала? На ее месте я бы тоже так поступил, видя рядом такого человека, как я.

Рядом хрустнула ветка, и я прогнал жалость к себе. Судя по запаху, это лань в сотне шагов от меня. Не обращая на нее внимания, я осматриваю грязь вокруг дерева, где была привязана Мист.

На фоне гниющих листьев, оставшихся с прошлой осени, и новых папоротников, прорастающих под ногами, заметить следы было бы невозможно для большинства охотников. Но с моим зрением мне кажется, что Мист и Сабина оставили красные метки на каждом дереве, мимо которого проходили.

Я охвачен адреналином, преследуя их. Сладкий цветочный запах Сабины витает в воздухе, как духи. Меня не беспокоит их двухчасовая фора. Мист в хорошей форме, но она не может скакать галопом всю ночь. Сабина тоже не сможет находиться в пути так долго без сна, без седла и даже без юбки. Ее голые бедра натрет еще сильнее, чем сейчас. Рано или поздно им придется отдохнуть. Дело не в скорости, а в выносливости.

Отпечатки копыт Мист приводят меня к главной дороге, где ее темп явно переходит в галоп. Я следую по этим следам несколько сотен шагов, чувствуя по нерешительным отметинам, что меня обманывают. И точно, вскоре тропа сворачивает с дороги обратно в лес.

Проклятые хитрецы.

Они хотели, чтобы я подумал, будто они продолжили движение по дороге в Миддлфорд.

Скрип и шорох леса отдаются в ушах, пробуждая мои и без того обостренные чувства, доводя до почти болезненных ощущений. Я оценил хитрость Сабины. Она сослужит ей хорошую службу в Сорша-Холле, где эта черта характера необходима для выживания.

В конце концов я прослеживаю их путь до ручья, где отпечатки копыт Мист исчезают. Визуально проследить за ней в воде невозможно, но запах Сабины все еще витает в воздухе. Мои сапоги шлепают по речным камням, пока я следую за едва уловимым ароматом фиалок.

Меня поразило, что Сабина знает, как запутать следы, двигаясь по течению ручья. Но это неважно. Ее уловки остановили бы охотничью собаку, но не меня. По правде говоря, такая тактика была бы примитивной, даже смехотворной для охотников, но я не смеюсь. Сабина никогда не обучалась так, как мы. Большую часть своей жизни она провела в каменных стенах монастыря. Так как же она догадалась совершить такое?

Она еще умнее, чем я предполагал, и ко всему прочему очень упряма. Но это не значит, что я буду ее жалеть, когда она снова станет моей.

Я доставлю ее в Сорша-Холл.

Хотя, следя за ней и Мист в течение следующих нескольких часов, я начинаю беспокоиться о том, что будет, когда мы доберемся до дома лорда Риана. В Сорша-Холле царит беззаконие. Ни один здравомыслящий человек не осмелится прикоснуться к невесте лорда Риана, но застолья, которые устраивают Вальвери, делают мудрых людей глупцами. Пьяные и безрассудные, они могут положить глаз на девушку.

Риану понадобится найти стражника для Сабины, и очень важно, чтобы это был человек, которому он доверяет. Он решил, что я единственный, кто был достаточно предан, чтобы доставить ее в Дюрен в целости и сохранности, так почему бы не продолжить службу? Он может найти другого опытного охотника, который заменит меня в случае необходимости. Охотников так же много, как и шлюх, – может, они не такие искусные, как я, но вполне способные добыть ужин для Вальвери. Мне придется потратить некоторое время на исследование пограничной стены, но это не отвлечет меня надолго от Сабины.

Сабина никогда не согласится. Она ненавидит тебя. И будет ненавидеть еще больше, когда ты ее поймаешь.

Эта мысль отрезвляет меня. Я снова нападаю на след Мист там, где она вышла из ручья, и иду по еще влажным отпечаткам ее копыт на восток. Что ж, Сабина не будет иметь права голоса в вопросе своей охраны. Она может меня ненавидеть, но ей придется смириться и привыкнуть ко мне.

Ее презрительный голос звучит у меня в ушах:

– Я не удивлюсь, если у вас никогда не было домашнего животного. И вообще того, кого можно было бы любить.

Но она ошибается. Я любил. Я заботился о другом существе. И это очень испортило мне жизнь.

Джоки не испытывал привязанности ни к одному из мальчиков, которыми управлял. Он вел себя как более-менее адекватный приемный отец, когда рядом были люди Вальвери, но стоило нам остаться одним в полуразрушенной старой конюшне, которую он превратил в казарму, как он упивался тем, что наказывал нас. Морил голодом, издевался, натравливал нас друг на друга. Он не хотел, чтобы мы дружили, поэтому делал все, чтобы этого не произошло. Он хотел, чтобы мы ненавидели друг друга, чтобы агрессия выплескивалась на бойцовском ринге и зрелище выглядело реалистично. Да и мы сами не были идиотами. Мы понимали, что нет смысла сближаться с тем, кого можешь избить или даже убить на следующей неделе.

Но помимо нас в старой конюшне Джоки держал еще и бойцовых собак.

Большинство из них были злобными дворнягами с улицы, как и мы. Только Онно был другим. Он был настолько огромен, что ему не нужно было рычать, чтобы заслужить уважение других собак. Он дрался в собачьих боях, как и мы в мальчишечьих, но не ради удовольствия, а ради выживания.

Мне нравился Онно, а я нравился ему. Я делился с ним остатками ужина, а ночью мы прижимались друг к другу через прутья с противоположных сторон клетки, чтобы иметь возможность согреться.

Я должен был догадаться, что наше сближение – огромная ошибка.

Джоки решил, что завести домашнее животное – значит сделать своих мальчиков слабыми. И тогда его испорченный мозг придумал новый вид сражений на публику. Мальчик против собаки. Как только нас заставили выйти на ринг вместе, Онно даже не пытался бороться со мной. Он просто смотрел на меня своими большими карими глазами, зная, что только одному из нас удастся остаться живым. И позволил мне это сделать.

Я выныриваю из темных воспоминаний о прошлом, когда следы Мист вижу у развилки дорог. Лесная тропинка сворачивает налево, а главная дорога в Миддлфорд идет прямо. Сабина едет в нескольких футах от дороги, чтобы скрыть следы, но видно, что они ехали напрямик.

Что она забыла в Миддлфорде? Там ее ждет любовник?

На горизонте появляется первая утренняя дымка. Проклятие. Почему я все еще не нашел их? Нельзя допускать, чтобы кто-нибудь увидел Сабину в светлое время суток и донес до Риана весть о том, что его невеста разъезжает по астаньонским деревням. Или, что еще хуже, кто-нибудь найдет ее раньше меня и решит, что она – заманчивое лакомство.

Двигаясь быстрее, я отдаюсь охоте. Больше шутить нельзя. Сабина уже повеселилась. Я всегда получал удовольствие от погони. Когда Риан согласился сделать меня егерем, я знал, что буду чувствовать себя на этом месте как рыба в воде. Мне интересно задействовать свои обостренные чувства и смотреть, на что именно я способен.

Пульс бьется все сильнее, побуждая меня к действию. Я уже близко. Я отключаю все остальные раздражители и сосредотачиваюсь на том, чтобы выследить девушку и лошадь.

Аромат фиалок становится таким сильным, что я практически задыхаюсь от него. Запах Мист тоже витает в воздухе: запах мокрых конских волос.

Я останавливаюсь и закрываю глаза, стараясь прислушаться.

Проходит немало времени, но я улавливаю тяжелое дыхание животного. Они остановились отдохнуть, но Мист все еще переводит дух после напряженной гонки. Сосредоточив внимание, я в конце концов улавливаю и дыхание Сабины.

Медленное и уверенное. Она спит.

Жесткая улыбка кривит мой рот, я молча натягиваю лук и двигаюсь через лес. Мист почует мое приближение, но к тому времени будет уже слишком поздно. Сабина услышит предостерегающее фырканье, проснется и обнаружит стрелу, нацеленную в грудь ее дорогой кобылы.

Чтобы спасти свою лошадь, она пойдет на все. Она будет молить меня о пощаде своими идеальными розовыми губами.

Я замечаю впереди Мист, частично укрывшуюся за выступом скалы, – она ест траву, отвернувшись от меня. Она вымазана темной грязью, чтобы скрыть свой белый цвет, из-за которого резко выделялась бы в темном лесу. И снова я поражаюсь находчивости Сабины.

Но потом я вижу девушку, и мои мысли улетучиваются.

Она спит, свернувшись калачиком в выемке в скале, которая частично скрывает ее. На ее руках и босых ногах грязь, и она выглядит совершенно изможденной, как кролик, который бежал и бежал, пока его мышцы не отказали. Рубашка задрана на бедрах, и мне открывается непристойный вид на ее голые бедра, покрасневшие от ночной езды.

В моем горле встает ком.

Клянусь Бессмертными, я разрываюсь от желания. Мое тело и так было переполнено адреналином после охоты, а теперь оно жаждет получить свой приз. И будь прокляты боги, если я скажу, что не хочу получить в награду Сабину. Несколько дней я засыпал под биение ее сердца. Я тонул в ее фиалковом аромате. Я гладил свою руку после прикосновения к ее шелковистой коже. А теперь больше всего на свете я хочу попробовать ее на вкус.

И я знаю, что это чертовски неправильно. Она принадлежит лорду Риану, а не мне. Я никогда не прикоснусь к ней, и меня мучает чувство вины за то, что я даже подумал об этом. Но ведь Риан простит мое желание, не так ли? Он тренировался с солдатами. Он понимает, что в бою мужчины физически возбуждаются. Охота ничем не отличается от этого.

И мое возбуждение не имеет никакого, никакого отношения к тому, что она самая красивая женщина, на которую я когда-либо смотрел.

Отойдя за линию, где Мист могла уловить мой запах, я на мгновение задумываюсь. Мое тело все еще сотрясается от стремительной погони за Сабиной, и напряжение долго не покидает мои конечности. Я растираю рукой лицо, чтобы кровь вернулась туда, где она должна быть, – подальше от паха.

Я втягиваю в легкие как можно больше воздуха. Солнце поднимается. Сабина увела нас далеко от курса. Нужно покончить с этим фарсом и вернуться на дорогу в Дюрен.

Подняв лук, я ступаю на скалистый выступ и выхожу на поляну.

Мист вскидывает голову, ее глаза вспыхивают. Только заслышав мой запах, она сразу же начинает бить копытом.

Сабина ворочается и с криком просыпается.

Ее глаза встречаются с моими и тут же наполняются страхом.

– Я не хочу причинять Мист боль, – четко проговариваю я ровным голосом. – Вам решать, но если…

Есть одна проблема.

Сабина не смотрит на меня. Она смотрит за мою спину, выше, на выступ.

С секундным запозданием я чувствую запах дикой кошки.

Да будут прокляты боги. Помимо того, что я отвлекся, еще и запах пришел с наветренной стороны.

– О, пропади оно пропадом!

Губы Сабины шевелятся в безмолвной просьбе, которую может услышать только дикая кошка, и прежде, чем я успеваю поднять лук, животное спрыгивает с валуна и ненавидящими глазами смотрит на мое изумленное лицо.