Я присоединилась к двенадцати другим кандидатам, часть из которых была немного моложе, а часть – чуть старше меня. Искупавшись, я надела белый халат – единственную предложенную мне одежду.

Чертовски уставшая от препирательств с Доминионами, поскольку это все равно ни к чему не приводило, я воздержалась от жалоб на отсутствие нижнего белья.

В подавленном настроении я шлепала босыми ногами по вьющейся среди красных кленов мощеной дорожке вместе с другими неофитами. Они прибыли неделей раньше и потому успели сформировать свой тесный кружок. Шестеро примкнули к Деметре и Джеку и теперь преданно ловили каждое их слово. Остальные четверо были одиночками вроде меня.

Двое изгоев то и дело с тоской посматривали на популярную группу, будто это могло помочь им попасть в эксклюзивный клуб, а эти снобы, считающие остальных не более чем грязью под своими благородными ногами, злобно сверкали глазами в ответ.

– Держитесь от меня подальше! – прошипела одна из девушек группы, Барбара, демонстративно смахивая несуществующие пылинки с рукава, как будто своими взглядами мы могли испачкать ее одежду.

Когда инструктор зачитывал список с нашими именами, я постаралась всех их запомнить.

Два других аутсайдера, Нэт и Елена, вели себя как друзья детства, а потому эту парочку не сильно заботило, что прочие их сторонятся.

Мне тоже было плевать, кто популярен, а кто нет.

Несмотря на то, что все мы были одеты в одинаковые белые халаты, не составляло труда определить, кто родом из обеспеченной семьи, а кто вырос в бедности.

Что до меня, то я переняла присущий некоторым мужчинам грубоватый стиль. Но если они успешно использовали его в своих интересах, то в моем случае харизма «плохого парня» срабатывала не очень.

Социальное расслоение существует везде, куда ни плюнь, поэтому всяких стерв и говнюков было не избежать.

Цыпочка Деметра, к примеру, беспрестанно хвасталась своей уважаемой семьей. Ее высокий голосок сильно действовал мне на нервы, отвлекая от размышлений о стратегии выживания в Академии.

– Приглашение пришло, как и ожидалось, – снова затянула она свою песню. – Полубоги, однозначно, осведомлены, что во мне целая четверть божественной крови, а это, как вы понимаете, имеет большое значение. Должно быть, они изучили наследие моей семьи. Ни в одной из академий уже почти столетие не было подобного мне уникума. Я рождена, чтобы возвыситься над остальными и приблизиться к полубогам.

– Я слышала, что все полубоги невероятно привлекательные, – с благоговением прошептала Барбара, облизывая губы. Ее глаза заискрились надеждой. – И могут заполучить любую, которую захотят.

Мой чертов суперслух уловил каждое слово.

– Поверь, с моим здесь появлением они ни на кого другого и не взглянут, – заявила Деметра с непоколебимой уверенностью.

Остальные девушки уставились на нее с завистью пополам с восхищением.

Подслушивая сплетни, я поняла, что никто, кроме меня, не сопротивлялся вербовке в Доминионы. Обычно люди воспринимали призыв в Академию Полукровок как величайшую привилегию.

После прохождения неофитами испытаний их признавали потомками богов. Их элитный статус повышал и значимость их семей.

Пожалуй, я единственная, кому на это было плевать.

– Мы – лучшее, что есть в этом мире, – продолжала распинаться Деметра. Кивнув в мою сторону, она добавила: – Сильно сомневаюсь, что остальные попадут в число избранных. Всегда есть победители и проигравшие. Академия не может позволить себе держать в своих рядах слабаков. Испытание – отличная практика для их отсеивания.

У нее вообще есть мозги? Я сыта по горло ее дерьмовой трепотней!

– Не могли бы мы немного побыть в тишине перед ритуалом, – попросила я как можно более вежливым тоном. – Пожалуйста, дамы и господа.

Элитная группа дружно ахнула оттого, что я осмелилась заговорить с ними. В их понимании мой низкий социальный статус означал, что я должна молчать и поклоняться.

Елена и Нэт окинули меня любопытными взглядами, а остальные двое робких чужаков затаили дыхание, словно ожидая, что меня вот-вот поразит молния. Они даже отошли подальше от меня, чтобы показать элите, что не имеют со мной ничего общего.

Шествующая в двух шагах впереди Деметра повернула свою златокудрую голову и окинула меня презрительным взглядом через плечо.

– Это ты та низкородная девушка, которая заговорила со мной? – изумленно спросила она, видимо, не в силах поверить, что я осмелилась обратиться к «королеве», не преклонив колена и не раболепствуя, как она привыкла. Ее великолепное лицо исказилось в усмешке.

– Низкородная? – хрипло переспросила я. – Ух ты, как стильно. А это ты та самопровозглашенная королева улья, которая живет в собственных иллюзиях величия? Прости великодушно, что не присела перед тобой в реверансе. Я так и не научилась склоняться перед властью. Самого полубога не удостоила такой чести, а тебе и подавно не дождаться от меня даже кивка.

Ее приспешники дружно ахнули, как будто на всех разом напала икота.

– Какая грубиянка, – сказала одна из девушек, выделяя голосом каждое слово. – Эту шлюху из низшего не научили хорошим манерам.

– Тогда продемонстрируй свои манеры, – огрызнулась я. – Они, наверное, родом из того места, куда никогда не заглядывает солнце.

– Не обращайте на нее внимания, – пренебрежительно фыркнул парень из элиты. – Она того не стоит. Просто жаждет внимания, но мы ее не уважим.

– Ну вы и шуты, – покачав головой, рассмеялась я.

Идущий рядом с Деметрой Джек, второй лидер элитной группы, посмотрел на меня своими прищуренными ореховыми глазами. Он был самым крупным из нас, и его крепкое телосложение и взгляд придавали ему такой вид, будто он был способен любого убить без зазрения совести, чего невозможно было предположить, глядя на его красивое лицо.

Выглядел он в нынешней обстановке совершенно непринужденно. Возможно, выяснится, что он даже сильнее Кэмерона.

Кстати, о Кэмероне. Стоило вспомнить о нем, как он появился в новой чистой форме с тремя полосками на значке и зашагал в ногу со мной.

Джек потупил полный смертельной угрозы взгляд и двинулся дальше. Деметра, сразу заметившая лейтенанта Доминиона, одарила его слащавой улыбкой, настолько лучезарной, что могла бы расплавить ремни на брюках большинства парней.

Неприятно было признавать, но внешность у этой высокородной особы что надо, под стать ладному телосложению. И, к счастью для нее, блондинки до сих пор в моде. Возможно, так будет всегда. Не приди Деметра в Академию, могла бы стать успешной подиумной моделью.

Она и сама это, без сомнения, знала. Держу пари, в любой ситуации Деметра использовала свою потрясающую внешность в качестве оружия. Именно благодаря тщеславной уверенности в себе девушка открыто заявляла, что если однажды привлечет взгляд полубога, то ни на кого другого тот больше не посмотрит. Если ей удастся запустить коготки в одного из них или во всех разом, то потомство от полубога ей обеспечено. И тогда она будет без конца бахвалиться тем, что ее дети на шаг ближе к полубогам.

Какой замечательный план!

Но привести его в исполнение Деметре удастся, только если будет держать рот на замке и перестанет молоть чепуху. С другой стороны, большинству парней все равно, лишь бы переспать с пустышкой вроде нее.

– Ты даже волосы нормально покрасить не в состоянии, гарпия, – насмехалась Деметра. – Не можешь позволить себе поход в салон?

– К твоему сведению, королева пчел, – парировала я, – это мой натуральный цвет волос. Без обид, но тебе, возможно, стоит проверить зрение, иначе сильно сомневаюсь, что Доминионы примут тебя в свои элитные ряды.

– В самом деле, Мэриголд? – ухмыляясь, переспросил Кэмерон. – Это твой натуральный цвет волос? Кроме шуток. Соглашусь с той девушкой, я тоже думал, что ты их неудачно покрасила.

Он все еще держал на меня обиду, либо за то, что я пнула его в грудь во время нашей первой встречи, либо, что более вероятно, за то, что оскорбила его, отказавшись от предложения стать частью его команды, если пройду ритуал.

Деметра захихикала, тряхнув своими длинными светлыми волосами, как супермодель, в знак признательности Кэмерону за поддержку и чтобы в очередной раз продемонстрировать свое неотразимое обаяние.

Кого я обманываю? У нее честолюбивые планы: охмурить хотя бы одного из полубогов и родить от него ребенка.

– Помолчал бы лучше, лейтенант, – фыркнула я. – Я ожидала от тебя большего.

– Не дуйся, Мэриголд, – продолжил Кэмерон. – Не пристало неофиту ходить с такой кислой физиономией. Мужайся и стань солдатом, которым ты рождена быть.

– Я не мужчина, – возразила я, – поэтому мужаться не буду. Кроме того, я родилась не для того, чтобы быть бойцом под твоим началом.

– Строго говоря, трудно определить, какого ты пола, – отметил Кэмерон.

Все захихикали, а Деметра так и вовсе залилась раздражающе высоким смехом.

Нэт с Еленой бросили на меня сочувственные взгляды. Ни для кого не секрет, что заиметь недоброжелателя в Доминионе – гиблое дело, а уж недоброжелателя из числа офицеров и подавно.

– Ну спасибо тебе, приятель, – обратилась я к Кэмерону. – Твоими стараниями я оказалась втянутой в пубертатную драму, хотя мне и без того хватает дерьма – увязла в нем по самые уши.

– Ты сама себя топишь в нем. – Он пожал плечами. – Удивительно, что ты упорно отказываешься благодарить нас за то, что спасли тебя от непродуктивной, бесполезной жизни.

Своими словами он донельзя меня разозлил, отчего я сделалась колючей, точно еж.

– Вы, Доминионы, вынудили меня оставить свой дом и свою команду, чтобы приехать сюда. Вы отняли у меня хорошую жизнь.

– О какой хорошей жизни идет речь, Мэриголд? – с любопытством спросила внезапно возникшая рядом со мной Мари.

Члены элитной группы выглядели удивленными и недовольными. Офицеры Доминиона, судя по всему, нечасто удостаивали неофитов вниманием, хотя эти двое просто издевались и высмеивали меня.

Я не видела Мари с тех пор, как меня отправили в общественную купальню, чтобы принять душ. Мылась я не дольше минуты, но, к моему разочарованию, выйдя из кабинки, обнаружила, что кто-то забрал всю мою одежду, а взамен оставил только халат.

– Речь о жизни на свободе, – стрельнув в нее взглядом, ответила я и похлопала себя по подолу. – А здесь мне приходится носить халат без трусиков. Хоть бы стринги выдали, что ли!

Если бы Мари осталась в купальне, думаю, она бы уважила мою просьбу и раздобыла мне нижнее белье. Я чувствовала, что могла понравиться ей.

Мари расхохоталась, и несколько солдат-сопровождающих вторили ее смеху, бросая на меня взгляды, как будто никогда раньше не видели.

Отпрыски благородных семей все как один скривились, показывая тем самым, что моя вульгарность вызывает у них отвращение.

– Что? – спросила я Кэмерона и Мари. – Неужели никто никогда не жаловался на бесчеловечное обращение?

– Нет, – отмахнулся Кэмерон. – Все, кроме тебя, считали отсутствие нижнего белья привилегией.

– Прошу прощения! – Я недоверчиво посмотрела на него. – А что, если кто-то смеялся так сильно, что немного описался?

Или так сильно перепугался, что обделался в середине ритуала.

– Перестань, Мэриголд. – Мари утерла выступившие в уголках глаз слезы. – Просто прекрати.

Джек на заднем плане демонстративно втянул носом воздух. Оставалось надеяться, что он не учуял запах мочи.

– Эта дикарка пахнет не так, как мы, – уверенным тоном объявил он. – Не думаю, что она потомок. Она точно не справится.

– Джек обладает магической способностью определять потомков богов, – злорадно пояснила Деметра.

Ее слова попали точно в цель. У меня замерло сердце. В то время как остальные неофиты приближались к славе, меня тот же путь мог привести к гибели.

Оглядев взявшую нас в плотное кольцо многочисленную охрану, я поняла, что придется рискнуть и принять участие в ритуале, если не хочу, чтобы меня ликвидировали на месте.

– Тогда как она вообще затесалась в наши ряды? – с отвращением спросил другой парень из элитной группы.

– Наверное, эта гарпия хочет попытать удачу, – предположила Деметра таким тоном, будто знала всю мою подноготную, – ведь это ее единственная возможность повысить свой жалкий статус. Девушка низшего класса вроде нее пойдет на все, чтобы продвинуться по социальной лестнице, хотя этот риск не оправдан – она и ей подобные всегда проигрывают. – Девушка пренебрежительно хмыкнула, демонстрируя отвращение. – Интересно, скольким солдатам она дала, чтобы попасть сюда. Печально на самом деле, потому что как бы широко она ни раздвигала ноги, все равно не…

Метнувшись к обидчице, я схватила в кулак ее белокурые волосы и дернула что есть силы. Деметра с криком пошатнулась и попыталась вырваться. Джек бросился на меня, но Кэмерон и Мари среагировали быстрее, разняв нас.

Они заставили меня разжать пальцы и выпустить лохмы Деметры, после чего оттащили меня от нее и прижали к земле. Остальные солдаты Доминиона отдавали лающие приказы, призывая продолжать движение.

Никто не хотел привлекать внимание полубога.

Я отнюдь не гордилась тем, что вцепилась противнице в волосы, – обычно мне куда больше нравится бить по зубам. Но я была слишком зла, чтобы заботиться о своем или чьем-то еще достоинстве. Накопившиеся за целый день разочарование и страх перед грядущим многократно усилились и привели к яростной вспышке.

К тому же когда я сталкиваюсь с задирой, то и сама становлюсь агрессором. Со мной вообще шутки плохи, а оттого, что теперь я, возможно, шагаю прямиком в объятия смерти, мое настроение не улучшалось.

– Мне плевать, насколько густая божественная кровь течет в твоих мерзких жилах, – предупредила я, не сопротивляясь хватке Кэмерона и Мари. – Еще раз ляпнешь подобную хрень, и я из тебя всю дурь выбью.

– Ты покойница, недостойная девка! – взвизгнула Деметра. – В тебе нет ни капли божественной ДНК. Тебе вообще не следовало сюда соваться. Живой из этих стен ты не выйдешь. Тебя ждет мучительная смерть еще до того, как первая руна…

– Что, черт возьми, здесь происходит? – прогремел голос, исполненный мощной магии.

На вершине лестницы, по которой мы собирались подняться – она вела к великолепному, но устрашающему красному зданию, – появился Аксель. Он распространял вокруг себя похожую на порывы ветра силу, которая сокрушала всё и вся на своем пути.

И снова все как один упали на колени – кроме меня.

Даже шум ветра затих.

Охраняющие нас солдаты Доминиона принялись поспешно поправлять на себе форму, которая и без того безупречно сидела.

– Опять создаешь проблемы, Мэриголд? – нетерпеливо спросил Аксель.

– Кто? Я? – в притворном неведении протянула я, озираясь по сторонам.

– Что я говорил о последствиях твоего неподобающего поведения? – продолжил он.

Я прикусила губу. Он пригрозил, что позволит своим Доминионам отыграться на Джаспере с Цирцеей.

– Этот чертов халат такой неудобный, – посетовала я.

Его темно-янтарные глаза опустились на вышеупомянутый халат, после чего прошлись по каждому дюйму моего тела. Возможно, мне не следовало жаловаться на свою одежду. Я вдруг поняла, что значит ласкать, не прикасаясь.

Полубог мог раздеть одним лишь тлеющим взглядом, и то, что на мне не было ничего, кроме халата, нисколько не помогало. Будь я в привычном охотничьем облачении, ощущала бы себя в своей стихии и знала, как с ним справиться.

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой уязвимой, как под тяжестью его пристального горячего оценивающего взгляда.

Хуже того, вихрь жидкого огня лизнул плоть у меня между ног, отчего я немедленно сделалась скользкой и влажной. Мое лицо запылало. Черт! Что я там болтала про отсутствие трусов? Боже, помоги мне не возбудиться еще сильнее.

Вздернув подбородок, я с вызовом посмотрела на полубога и потуже запахнула полы халата. На его губах мелькнула насмешливая, но в то же время злая собственническая улыбка – и исчезла, словно ее и не было.

– Я выпустил тебя из поля зрения всего на несколько часов, – вздохнул Аксель, – и ты тут же устроила сущий кавардак. Я начинаю сомневаться в том, стоило ли привозить тебя сюда.

В моих глазах блеснула надежда, и я непроизвольно шагнула к полубогу, хотя он по-прежнему стоял на двадцать ступеней выше меня.

– Так ты меня отпустишь?

Он мрачно посмотрел на меня, казалось, размышляя об этом, и я заискивающе улыбнулась, чтобы его задобрить.

– Нет, – отрезал он, и его лицо посуровело. – Ты пройдешь через испытание, Мэриголд, даже если мне придется тащить тебя силой.

Подувший с лестницы дикий ветер зашелестел полами моего халата, принялся ласкать потайное место у меня между бедрами. Наслаждаясь ощущением, я закусила губу. В следующее мгновение шаловливый ветерок исчез, а с ним и разъяренный полубог войны.

Хихикая, Деметра поднялась на ноги. Должно быть, она решила, что Аксель намерен использовать ритуал в качестве способа унизить и наказать меня и в конце концов лишить жизни. Подозреваю, что при таком исходе она бы на радостях пустилась в пляс.

И, возможно, она права.

Я не хотела позволять никому из противников еще сильнее угнетать мой дух. Остановившись у подножия лестницы, я повернулась лицом к Мари и спросила:

– Можно мне одолжить твои сапоги? – По крайней мере, стоит попытаться улучшить свое нынешнее положение. – У тебя есть носки, а мои босые ноги ужасно чувствительные. Мне будет очень больно подниматься по этой длинной мощеной дорожке. – Вскинув голову, я посмотрела на ступени, ведущие к красному зданию, где очень скоро начнется ритуал и погибнут люди.

Возможно, я просто тянула время. Мужество стремительно меня покидало.

– Подруга, ты только посмотри на эту лестницу. Не думаю, что мои ступни, которые сделаны не из камня, выдержат этот подъем, – добавила я.

Члены элитной группы окинули меня насмешливыми взглядами и, бодро переставляя ноги, принялись карабкаться вверх. Двое других изгоев держались сразу за ними, также демонстрируя предельную выносливость.

Нэт и Елена остановились рядом со мной.

– Давай, Мэриголд, – предложила Елена. – Пойдем. Можешь опереться на нас с Нэтом.

– Пошевеливайся, Мэриголд, – сказал Кэмерон, чей голос снова стал жестким и угрожающим. – Своей выходкой ты чуть не лишила меня звания. Больше никаких фокусов, иначе сильно пожалеешь.

Я задумалась, не страдает ли он биполярным расстройством.

– И ответ на вопрос о том, чтобы одолжить тебе мои сапоги, будет отрицательным. Категорически нет. – Мари хихикнула. – В настоящее время ноги должны заботить тебя меньше всего. Ты же не хочешь и дальше злить полубогов.

Вздохнув, я стала подниматься по лестнице вместе с Еленой и Нэтом. Мы плелись в самом хвосте. Больше тянуть время было нельзя.

– Даже если ритуал меня не убьет, – пробормотала я себе под нос, – это сделает кто-нибудь из присутствующих.

– Вот уж точно, – подхватил Кэмерон. – Если не научишься держать язык за зубами.

Наконец мы преодолели последнюю ступеньку. Двойные двери из стали и стекла приглашающе распахнулись. С очередным глубоким вздохом я шагнула внутрь ритуального здания, то и дело прокручивая в голове знаменитую зловещую фразу: «Lasciate ogne speranza, voi ch’intrate».

Оставь надежду, всяк сюда входящий[1].