– Тебя не должно тут быть. Ты же это знаешь, верно? – Куини везла ее на кресле-каталке по коридорам участка в Ливингстоне с такой скоростью, словно они участвовали в гонке на мотоциклах на трассе Брэндс-Хэтч. Она была так раздражена тем, что Джеззи настояла на присутствии на работе, что все время дергала кресло, и Джеззи уже жалела, что ей позволили приехать в участок исключительно под опекой коллеги и на кресле-каталке. – Отдых и восстановление сил. Вот что они сказали. Не «идти на работу, чтобы подписать свой неоново-розовый гипс». Не «отдать свое избитое тело на растерзание коллегам». Не «говорить с серийным убийцей, который требует увидеть старшую сестру»…

Да ну все к черту! Джеззи и сама могла передвигаться, хотя и медленно, и ее бесило, что суперинтендант поручил Куини взять над ней шефство. Но в то же время она понимала, что с его стороны это было верным решением, поскольку Куини – единственный человек, который может заставить Джеззи поступать как велено. И все же это было гнусно.

– Мне лучше чем-нибудь себя занять, Куини. И ты это знаешь. К тому же мы должны вытянуть из этого урода, Джеймесона, всю возможную информацию. – Она была не готова, по крайней мере сейчас, думать о нем как о своем брате и, когда произносила его имя, немного запнулась. – Это личное, Куини. И ты это тоже знаешь. Мы знаем, на что способна моя сестра и что ее надо остановить. Нужно найти ее, пока она еще кого-нибудь не убила.

Джеззи все еще пыталась осознать, что Джанин – ее сестра и что она – главный подстрекатель, который использовал Саймона в качестве пешки в своей игре. От аналитика не было ни слуху ни духу с тех пор, как она укатила в лес, и команда отчаянно пыталась установить ее местонахождение.

– Хм-м, это в том случае, если она убийца. У нас есть только слово двуличного, лживого, лицемерного ублюдка.

Это было правдой, но что-то подсказывало Джеззи, что его требование лучше выполнить, и начальство – ну ладно, суперинтендант – было с ней согласно. Мысли о том, почему Афзал согласился на этот допрос, пугали Джеззи. Последнее, чего ей хотелось, – это быть ему обязанной.

Пройдя несколько узких поворотов, Куини вкатила кресло в пустую переговорную и оставила ее со словами:

– У меня в горле пересохло, пойду попью. Ты не Дюймовочка, ДжейЗи. Тебе бы сбросить пару килограммов. Пока я тебя таскала, вспотела, как две свиньи.

Куини ушла, а Джеззи придвинулась на край сиденья и свободной рукой помогла себе встать на ноги. Она бегло осмотрела поврежденные, зачесавшиеся, зудящие части тела. С рукой, закованной в гипс цвета бешеной лососины, все было в порядке. Швы на бедре, куда ударила ножом Мхаири, тянули, но самая страшная боль исходила от ребер и груди.

– Хочешь узнать, что такое тяжесть, позволь Эллиоту Баллоху выдернуть тебя из-под байка и навалиться на тебя всем телом, – бормотала она себе под нос, ковыляя к доскам с фото мест происшествий.

Дверь позади нее отворилась, и она приготовилась выслушать шквал приветствий и пожеланий. Дом ее ломился от ваз с цветами, что прислали коллеги. Самый большой и броский букет был от Афзала, но она выкинула его в мусорку из принципа. Она даже не подозревала, сколько людей о ней пекутся. Ей присылали цветы и подарки из Стуррача, от команды криминалистов – наверняка сбор был организован Фрэнни Галлахер, – от Ламонда Джонстона, даже от старшего инспектора Дика и команды А. Огромный торт с надписью «От остальных Королев Джаза» – заказанный Куини – заставил ее рассмеяться. Джорди и Фентон, со своей стороны, проявили немалую изобретательность – они подарили ей билет на рождественское шоу Мисти Тисл. Ее должны будут забрать на лимузине и отвезти в паб «Понд», что в Лите, в канун Рождества, чтобы она увидела наконец представление Джорди.

– Привет, Джезз. Ты в порядке?

Джеззи напряглась. Она не ожидала увидеть Эллиота. У них не было возможности поговорить с тех пор, как ее отвезли в больницу, и хотя она многое хотела ему сказать, теперь, когда у нее появился такой шанс, в горле пересохло. Она сморгнула навернувшуюся слезу. Последнее, о чем она подумала на том поле, когда они стянули его с нее, – что он мертв и она будет ужасно по нему скучать. Он был ее первым другом. Но теперь, когда у нее появился шанс высказаться, она не смогла и вместо этого поступила, как Куини:

– А ты как думаешь? Я вся сине-зеленого цвета. В следующий раз, когда будешь на меня прыгать, скинь, пожалуйста, пару килограммов.

Он засмеялся, и этот звук был похож на сахарную вату, тающую в руках в солнечный день. Она ухмыльнулась и повернулась к нему, оглядывая порезы на его лице и перебинтованную руку, которую он обжег.

– Спасибо, Эл. Ты спас меня во второй раз, и я очень это ценю.

Эллиот кивнул.

– Чтобы убить Джеззи Соланки, потребуется больше, чем одна сумасшедшая тетка на квадроцикле. – Он прижал раненую руку к груди. – И имей в виду, в следующий раз я брошусь тебя спасать не меньше чем через пятнадцать лет. А теперь, если ты готова, – он тебя ждет.

Конечно, она не была к этому готова. А кто был бы? На пути сюда она инструктировала себя не думать о Филиппе Джеймесоне как о своем брате. Воспринимать его как поломанного, но очень опасного человека, ставшего как минимум соучастником убийства многих людей. Она должна держаться ради жертв. Ради них она должна удовлетворить его нарциссическое требование встретиться. Ради них она должна играть в его игры в надежде получить подсказку о местонахождении Мхаири. И потом, когда она с этим покончит, она будет принимать навязчивую заботу Куини до тех пор, пока не окажется готова вернуться к активной службе.

– Пойдем.