Когда Эллиот через несколько минут вернулся вместе с Джанин Горман, присутствующие в комнате внимательно изучали аналитические отчеты, предоставленные другой командой. Фентон и Джорди каждые несколько минут обновляли страницы с почтой, надеясь поскорее получить от социальной службы личные дела брата и сестры Джеззи. И хотя они старались делать это незаметно, Джеззи прекрасно все видела. При мысли о том, что молодые коллеги вот-вот получат доступ к личным жизням Саймона и Мхаири и к деталям смерти их матери, Джеззи становилось не по себе. Хотя у нее никогда не было доступа к конфиденциальным психиатрическим отчетам близнецов, первым делом, вступив в ряды полиции Шотландии, она, согласно пункту пятнадцать закона об охране личной информации, запросила свои собственные. Там были и психиатрические отчеты, и расшифровка сессий со специалистами по охране психического здоровья, включая детского психолога, соцработников и психоаналитиков. Долгое время она так боялась узнать о себе нечто плохое, что не могла открыть документы.

Впоследствии она обсудила эту ситуацию с суперинтендантом Афзалом, который рекомендовал ей ознакомиться с файлами, чтобы узнать правду и не стать жертвой разыгравшегося воображения, которое может надумать всякое. В каком-то смысле клинические отчеты приободрили Джеззи. Точные и четкие, они не оставляли места для истерического надумывания, и, хотя ей было жаль тех детей, которыми они трое когда-то были, прозрения, которого она так ждала, так и не случилось. И все же ей было приятно увидеть профессиональное, написанное черным по белому заключение, что она просто ребенок, страдающий от вызванной насилием травмы, и в ее хрупкой развивающейся психике нет никаких зачатков социопатии.

За последние пятнадцать лет она периодически мучила себя мыслями о том, какую информацию содержат такие же отчеты близнецов, и радовалась, что ей не придется их читать. В минуты осознания она понимала, что, ознакомься она с их делами, она все равно сравнивала бы их со своими отчетами и каждая строчка, каждое предложение оставляли бы неизгладимый след в ее душе.

Эллиот предоставил Джеззи аналитику, и, отбросив мысли о близнецах, она улыбнулась.

– Благодаря совету Джеззи по части параметров поиска Джанин раскопала ряд похожих убийств, совершенных за последние пять лет. Это период активности сталкера, но мы не обязательно должны им ограничиваться. Ошибки тут быть не может – убийца пошел на эскалацию, и эскалация эта иррациональная, рискованная и отчаянная, в попытке привлечь к себе внимание. Убийца не будет смиренно сидеть и ждать, когда мы его поймаем. Он мог уже найти следующую жертву и спланировать новое убийство. Он словно находится в свободном падении, и адреналин, кипящий в его крови и заставляющий его бросать Джеззи вызов, делает его опрометчивым, жестоким и чертовски опасным. Нам нужно быстро его вычислить и остановить.

В комнате воцарилась тишина, и все посмотрели на аналитика. Джанин вышла вперед и начала раздавать папки.

– Это, на мой взгляд, наиболее релевантные убийства. Я загрузила их на сервер, так что вы можете ознакомиться с делами в любой удобной форме. Если что-то нужно, просите.

Несмотря на залегшие под глазами темные круги и напряженную челюсть, Эллиот улыбнулся Джанин, которая в деловой юбке и джемпере выглядела так, будто отлично выспалась, – единственная из них.

По комнате словно прошел электрический заряд, и присутствующие, наплевав на недостаток сна, стресс и напряжение, расправили плечи и выпрямились на стульях. Эллиот прокашлялся.

– Сейчас мы вместе разберем предоставленные файлы, и вы можете озвучить свои мысли по ходу дела. Джанин?

Та кивнула и, взяв маркер, подошла к белой доске.

– Итак, у нас пять преступлений, в которых прослеживаются значимые сходства с убийством Кларков. Первое было совершено пять лет назад, и мы допускаем – если мы не найдем более ранних эпизодов, – что оно было первым из цепочки.

Проектор высветил на белой стене фотографии с места преступления, и Джеззи, отодвинув папку с делами, откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и принялась вглядываться в каждое фото, выискивая детали, схожие с увиденным на месте убийства Кларков. Куини, Джорди и Фентон делали то же самое. Если Эллиот и Джанин правы, то место преступления, на которое они смотрели, могло быть отправной точкой для убийцы. И для убийства, что формировалось в голове ее брата, возможно, годами, а то и с того момента, как он увидел их мать в растекшейся по ковру кровавой луже.

Джеззи содрогнулась. Ничто не указывало на то, что серийный убийца в нем родился именно в тот самый момент. Никаких признаков того, что убийство пятилетней давности как-то связано со смертью Кларков, и все же царящая на фото жуть была очевидной. Джеззи бросила взгляд на Куини, чья фотографическая память впитывала каждую деталь в течение секунды, – она сидела с закрытыми глазами, повесив голову, и ее бледность громче всяких слов кричала о том, в каком она стрессе. Джеззи наклонилась и сжала руку Куини. В эту минуту она отдала бы все на свете, чтобы наполнить голову напарницы счастливыми образами, но она знала, что этот дар – или проклятие, как называла его сама Куини, – мог направить их по следу серийного убийцы. Вздохнув, Куини открыла глаза и улыбнулась Джеззи.

– Со мной все в порядке, ДжейЗи. Не волнуйся за меня. От фотографий мне не так больно. Настоящее место преступления создает мне больше проблем.

Медленно перелистывая слайды, Эллиот сказал:

– Элсбет Тейт, убита в городе Найрин. Мать-одиночка, найдена мертвой своей дочерью Наоми, когда та пришла после школы, в их одноэтажном доме. Элсбет удочерила Наоми, когда той было шесть. Причина смерти – колющая рана, нанесенная в заднюю часть шеи, повлекшая разрыв позвоночного столба. И хотя не было ни кровопускания, ни многочисленных увечий, ни отделения частей тела, ни разбросанных лепестков – свежих или пластиковых, – ни бельевых прищепок на носу, мочках ушей или языке, три вещи позволили внести это убийство в наш список. – Он замолчал и встретился взглядом с Джеззи. – Криминалисты нашли одну бельевую прищепку в коридоре. Судебно-медицинская экспертиза показала, что на ней остались следы слюны жертвы и эпителий. Это позволило им заключить, что прищепка была прикреплена к языку жертвы. Прищепка лежала у лужи крови на ковре, а значит, она упала с языка, когда труп переместили из кухни. – Эллиот переключил слайд на вид, открывавшийся из кухни через коридор на спальню с открытой дверью. – Элсбет переместили из кухни посмертно, протащили через дом, мимо гостиной в спальню, где ее положили на кровать на спину со сложенными на груди руками.

У Джеззи пересохло во рту, она подалась вперед, впилась взглядом в фото на большом экране, отчаянно выискивая детали, схожие с местом убийства Кларков или местом смерти ее матери. Праздничный торт со свечой в форме цифры 16 все еще стоял на кухонном столе, а значит, Джанин подобрала правильное дело.

– Ты сказал, что вы выделили это дело из-за трех деталей. Но мне кажется, праздничный торт мог быть простым совпадением. Вторая – единственная прищепка. А что третья?

Эллиот переключил проектор на фото подростка в школьной форме, с брекетами на зубах и застенчивой улыбкой. Он избегал встречаться с Джеззи взглядом, и на его виске пульсировала венка.

– Ты отчасти права насчет торта, Джеззи. Сам по себе он был бы простым совпадением. Однако дата убийства не позволяет нам отнести его к этой категории.

Джеззи прищурилась и вгляделась в нижнюю часть фото на слайде, где отпечаталась дата. Проследив за ее взглядом, Куини нахмурилась.

– Это не твой день рождения, Джеззи. Может, это…

Но Джеззи помотала головой.

– Нет, Куини. Они связаны. Эллиот прав. Они должны быть связаны. Десятое июня – день рождения близнецов, и пять лет назад им исполнилось шестнадцать.

В горле щипало, словно она сделала глоток кислоты. И хотя это была их первая весомая зацепка, доказывающая, что их теория была верна и они нашли точку отсчета для продолжения расследования, это не избавило ее от острого чувства вины. Она стала катализатором этих преступлений. Она и близнецы были в ответе за цепочку событий, начавшуюся еще в Инвернессе, уходящую в Найрин и хорошо бы закончившуюся в Фолдхаусе.

Но Куини, вжившись в роль адвоката дьявола, нахмурилась.

– Ты не можешь быть уверена, ДжейЗи. Это может быть совпадение. Три случайных признака еще не доказательство. Я имею в виду, что на месте преступления не хватает больше, чем присутствует. Где порезы на коже, лепестки, кухонные предметы, фасоль, жуткие послания? Ничего этого здесь нет. Мы все еще пытаемся сложить единую картину.

Джеззи вскочила на ноги.

– Слишком много совпадений. Ты это знаешь. К тому же, если это было его первое убийство, мы не ждем, чтобы он включил в него все элементы, которые потом представил в убийстве Кларков, разве нет? В самом начале он развивался, пытался улучшить… – она хотела подыскать подходящее слово и в итоге сказала: – мастерство, если угодно. Но и без этого здесь много индикаторов, которые мы не можем игнорировать. – Она мерила шагами комнату, загибая пальцы, и слова ее становились все тверже, а голос – выше с каждым пунктом перечисления: – Первое, когда это случилось, мы жили в Инвернессе. Второе, Наоми удочерили, когда ей было шесть, – Мхаири было шесть, когда она попала в приютскую систему и, возможно, была удочерена. Логично, что ее удочерил кто-то живший поблизости и она была настолько мала, что запросто приняла смену имени. Третье, приемная мать Наоми была убита в шестнадцатый день рождения дочери. Четвертое, тело притащили в спальню. Пятое, бельевая прищепка…

– И что ты хочешь сказать? Что Наоми Тейт и есть твоя сводная сестра? – воскликнула Куини.

Джеззи провела рукой по волосам.

– Да… нет… Я не знаю. Просто не знаю.

– Ладно, ладно. – Так же, как и молчаливые Джанин, Эллиот и Фентон, Джорди внимательно их слушал, но теперь он встрял в перепалку двух раззадоренных женщин. Расставив руки, словно пытаясь развести напарниц, он дал им минутку успокоиться. И когда он наконец заговорил, его слова звучали крайне настойчиво: – Нам нужно принять во внимание две вещи. Мы прекрасно понимаем, что ты, Куини, хочешь защитить Джеззи, и что ты, Джезз, слишком сильно вовлечена в происходящее. – Он повернулся к Куини, выдержав ее пристальный взгляд. – И это значит, что ты должна вести себя как детектив, а не как подруга. Ты не можешь ее защитить, Куини. Это ужасно, но Джеззи справится гораздо лучше, если мы уважим ее право пережить все это дерьмо без посторонней помощи. Знаешь, в первые три месяца, когда я только начал здесь работать, я едва мог посмотреть на нее, не обделавшись. Так что она точно не тот человек, которому нужна нянька. Согласна?

Куини залилась румянцем, но кивнула. Скрестив руки на груди и нахмурившись, Джеззи воззрилась на напарницу, но Джорди еще не закончил. Он развернулся и посмотрел Джеззи в глаза.

– А ты должна позволить нам ставить твои интуитивные догадки под вопрос. Это значит, что мы можем усомниться в некоторых твоих выводах, дабы быть уверенными, что они не продиктованы чувством вины и личной вовлеченностью.

Не сводя с офицера взгляд, Джеззи открыла было рот, но снова его закрыла. С одной стороны, ей хотелось завопить на него, а с другой – она была поражена смелостью, с которой он встал между ней и Куини. Возможно, его понижение до команды Г было ошибкой. Такой же, как и ее собственное. Она закусила щеку с внутренней стороны. Его утверждение, что ее разум затуманен чувством вины, было справедливым, и ей было больно это слышать. Она кивнула, как ранее это сделала Куини, и едва сдержала улыбку, заметив, как Джорди, выдохнув, расслабил плечи. Значит, не такой уж ты крутой, каким хочешь казаться, да, Джорди?

Куини встала рядом с ней и ткнула ее костлявым локтем в бок.

– Ты права, Джеззи, слишком много совпадений.

Эллиот прокашлялся.

– Однако вы все кое-что упускаете из виду. Нам нужно подтвердить наши подозрения. Выяснить, является ли Наоми Тейт твоей сестрой, Джеззи, и пока это все, что мы можем сделать до того, как нам пришлют эти чертовы личные дела. Но есть еще одна возможность, которую мы не можем игнорировать. – Он замолчал и подождал, пока присутствующие обдумают его слова. – Если она твоя сестра, а не просто какая-то девушка с той же датой рождения, что у Мхаири, то мы обязаны предположить, что она могла быть вовлечена в убийство своей матери. Даже если нам это не нравится, мы должны рассмотреть подобную вероятность. Не стоит отбрасывать возможность того, что она помогала ему тогда и помогает сейчас.

Джеззи замотала головой, представив себе милую маленькую Мхаири. Ямочки на пухлых щечках, доверчивый взгляд. Она не могла вынести мысли, что Мхаири в этом замешана. Ей и без того было трудно осознать, что ее брат в ответе за нечто подобное, но сестра – точно нет.

– Нет. Нет. Она бы не… она не могла. – Но только слова слетели с ее губ, она повалилась в кресло и профессионализм взял над ней верх. Она повернулась к Хаггису. – Срочно получи данные по удочерению Наоми Тейт. Я ни на секунду не верю, что Мхаири к этому причастна, но мы должны знать, является ли эта девочка… – она ткнула пальцем в экран, где все еще отображалось фото Наоми Тейт, – моей сестрой или нет.

С поспешностью, с какой обычно отдают честь командиру, Фентон кивнул и забарабанил по клавиатуре, а Эллиот начал листать оставшиеся фотографии. Ряд полицейских машин, скорая и группа людей в защитных костюмах и бахилах промелькнули на экране. На переднем плане два офицера в форме выводят подростка из дома. Наоми Тейт, тощая и угловатая, в безразмерных низко сидящих на бедрах штанах и кроптопе с блестящим, настоящим или фейковым, пирсингом в пупке. По фото было невозможно понять, носит ли она брекеты. Ее волосы до плеч казались слишком темными для натурального цвета. Поднявшая руку, чтобы заслонить лицо, девочка выглядела безэмоциональной – возможно, оцепеневшей.

Джеззи подошла ближе к фото, разглядывая лицо, пытаясь найти хоть какое-то сходство с шестилетней сестрой. Это Мхаири? Могла ли эта девочка-гот быть той милой малышкой, которая однажды так сильно вцепилась пальчиками в руку Джеззи, что, казалось, та занемеет? Она не знала. Ничто в этом фото не пробудило воспоминаний. Ничто в этой девочке не заставило Джеззи вернуться в тот отвратительный дом, где воняло разложением от гниющей в соседней комнате матери.

Эллиот перешел к следующим преступлениям. Еще четыре, схожие с убийством Кларков, – еще четыре комплекта фотографий, отражающих беспрецедентную жестокость. На одной праздничный торт, на второй – бельевые прищепки на носу, ушах и языке. С каждым новым снимком Джеззи видела, как разрасталась жестокость преступника, вылившаяся в обезглавливание Кларков. Внезапно тошнота подступила к горлу, она быстро отодвинула стул и бросилась вон из комнаты, едва добежав до туалета до того, как ее вырвало. Она стояла на коленях в кабинке, и ее выворачивало наизнанку прямо в керамический унитаз. Каждый мускул напрягался, протестуя против позывов, что продолжались и после того, как в желудке уже ничего не осталось. Мне и впрямь надо перестать блевать в туалетах.

Заперев за собой дверь и не обращая внимания на сомнительную чистоту, Джеззи опустила крышку и, обессилев настолько, что не смогла встать, оперлась о нее лбом, наслаждаясь прохладой поверхности. У нее щипало в глазах, но она не хотела плакать. Конечности отяжелели, налились свинцом, и ее всю трясло. Она сидела с закрытыми глазами, и каждое фото, выведенное Эллиотом на экран, восставало перед ней, как обрывки старой кинопленки. С единственной разницей, что вместо черно-белых они были цветными и яркими. И каждое словно кричало о страданиях жертв. Каждое словно кричало о развращенности убийцы. Неужели это дело рук Саймона? Как он может быть в ответе за нечто подобное?

В дверь постучали, и она подпрыгнула. Она настолько затерялась в своем страхе, что даже не слышала, как открылась дверь туалета. Ей не пришлось спрашивать, кто это; это могла быть только Куини, и когда она встала с пола и села на унитаз, увидела торчащие из-под двери носки потертых мартинсов. Она представила себе эту женщину, что стоит, прислонившись ухом к двери кабинки, и проводит рукой по седым волосам, отчего они встают колом, как у героя комикса Оора Вулли. От этой мысли Джеззи почти улыбнулась. Почти. Она еще не до конца оправилась. И все же тот факт, что Куини здесь, рядом с ней, присматривает за ней, высвободил давно копившиеся слезы.

– Ты в порядке, ДжейЗи?

Она услышала свою кличку, и теперь слезы подступили к горлу, а потом вырвались наружу со всхлипом, разорвавшим тишину почти безмолвной туалетной комнаты. Куини тут же дернула дверь, задев ею колено Джеззи, и дверь отскочила, чуть не ударив Куини по лбу. Скрюченная, Джеззи сидела, обхватив себя руками, трясясь всем телом, и слезы струились по щекам и стекали с подбородка. Она не делала ничего, чтобы их вытереть, просто смотрела, как Куини протискивается внутрь.

– О, бедная малютка. Посмотри на себя. – Куини чудесным образом ухитрилась протиснуться на сиденье позади Джеззи, и единственным, что не давало им обеим сползти на пол, была стена кабинки. Куини обхватила напарницу и прижала ее голову к своей пышной груди. Осознав, как забавно, что ее низкорослая подруга только что назвала ее «малютка», Джеззи чуть не рассмеялась. Но веселье быстро улетучилось, и тяжесть произошедшего за последние несколько дней навалилась на нее с полной силой. Сталкер, угрозы маме, чувство вины оттого, что она была виновата в стольких смертях, боли и страданиях. Она расслабилась в мягких надежных объятиях Куини. Вдыхала запах ее мятного геля для душа, смешанного с запахом младенца, которым от нее пахло всегда. Ей было так безопасно в ее теплых объятиях, в мягкости ее массивной груди. И Куини что-то ненавязчиво, но настойчиво бормотала тоном, которым наверняка разговаривала со своей внучкой. Рукавом своего огромного кардигана она утерла Джеззи слезы. Они так и сидели, заточенные в крохотной туалетной кабинке в полицейском участке Ливингстона, до тех пор, пока рыдания Джеззи не иссякли и не высохли.

– Итак, ДжейЗи. Ты готова снова выйти в люди? Потому что моя ягодица уже вконец онемела и пульсирует! Придется Крейгу втирать в нее крем с арникой, и, ты уж мне поверь, он воспримет это как приглашение к шпили-вили.

Джеззи, слегка толкнув Куини, встала на ноги и поморщилась.

– Фу, Куини. Как мне это развидеть?

– Ну тогда, может, Хаггис вотрет мне крем. Если что, наденет перчатки.

Джеззи вышла за Куини из кабинки и пошла к раковине посмотреть, что у нее с лицом. Она умывала холодной водой покрасневшие глаза и красные щеки, и все это время Куини стояла за ее спиной, заложив руки в карманы джинсов и покачиваясь на пятках.

– Ты крайне несимпатичная плакса, ДжейЗи. По сути, ты самая уродливая плакса из всех, что я видела. Может, тебе накраситься?

Джеззи строго посмотрела на отражение Куини в зеркале. Зачем она все портит? Почему Куини так трудно признать, что у нее доброе сердце, и прекратить вести себя столь бесцеремонно? Она открыла было рот, чтобы ответить, но тут у старшей коллеги зазвонил телефон. Подняв указательный палец вверх в используемом во всем мире жесте, Куини приложила телефон к уху. Джеззи заметила, как у нее отвалилась челюсть, и она, отвернувшись от Джеззи, поспешила к двери.

– Да, босс. Мы уже идем. Нам просто нужна была небольшая передышка.

Джеззи подняла бровь.

– Эллиот?

– Ага. Тащи свою тощую задницу обратно. Этот придурок Хаггис что-то отыскал и составил таблицу – чертову таблицу, можешь поверить? Я-то думала, у этого паренька башка набита мясным фаршем, но, возможно, не такой уж он и дебил.