И хотя каждый нерв в ее теле, каждая ее клеточка вопили о том, что ей надо просто развернуться и бежать прочь отсюда, Джеззи – идущая бок о бок с Куини, – подняла подбородок, расправила плечи и, глубоко вдохнув, вошла в большую комнату для совещаний, где всегда собирались детективы-инспекторы. К тому времени, как Джеззи приехала в участок, основной брифинг по прогрессу в расследовании убийства Кларков уже закончился. В коротком сообщении, которое Эллиот прислал ей этим утром, он просил ее не показываться на брифинге, и она с радостью согласилась. Это собрание было посвящено прошлому сталкера, которое стало известно от самой Джеззи. Было решено вести сразу две параллельные линии расследования: одна была посвящена уликам, обнаруженным на месте убийства Кларков; по второй решено было искать похожие убийства и определить текущее местонахождение брата и сестры Джеззи.

Второе направление должен был возглавить старший инспектор Эллиот Баллох. Пока Джеззи разрешили содействовать коллегам. Но она не была дурой и знала, что ей дадут помогать следствию в поисках брата едва ли до конца этого дня. Они выжмут из нее всю информацию и выставят вон, а потом начнут преследовать его и попробуют защитить ее сестру. Вот же дерьмо.

И хотя у нее в висках пульсировала боль, Джеззи испытала своего рода облегчение оттого, что сможет наконец выдать тщательно хранимые столько лет секреты. Почти все. За чашкой крепкого кофе она решила, что хотя и должна отдать все и этому расследованию, и близнецам, но кое-что она может оставить при себе.

Ее «мини» все еще был припаркован у станции Уэст-Калдер, поэтому Куини предложила подбросить ее до Ливингстона, настояв, что сможет придать Джеззи уверенности по пути в участок, включив соответствующую музыку. По словам Куини, они «надерут всем задницы» и победят льва в его же прериях. Однако слушая, как Куини подпевает «Летучей мыши из ада» и выводит рефрен «он сбежал, и смылся, и исчез», Джеззи крайне в этом сомневалась. Подтанцовывая на водительском сиденье, Куини ударила ладонями по рулю.

– Я поняла, ДжейЗи. Убийственная королева – мы же «Королевы Джаза», разве нет? Так что на некоторое время – не можешь же ты всегда быть у нас главной – ты будешь Королевой-убийцей.

И, свернув на парковку и поставив машину так, что та заняла сразу два парковочных места, Куини переделала строки песни на свой лад и завопила:

– ДжейЗи – королева. Высший класс, горяча и немного пугает. Горячая штучка с убийственным лоском. Эта девчонка надерет всем зад.

К тому моменту, как Джеззи и Куини вошли в участок, в голове Джеззи настойчиво, словно неугомонная пластинка, крутились строки переделанной Куини песни, и она заметила, что шагает в такт неслышимой музыке. Может, идея напарницы придать ей смелости не была такой уж безумной.

Она открыла дверь и вошла в комнату, поддаваясь ритму песни. Вперившись взглядом прямо перед собой, она шла вперед, не обращая внимания на суперинтенданта, Муди́ка и даже на Эллиота Баллоха. Раздраженная тем, что ее будущее теперь в руках троих сидящих за столом мужчин, Джеззи высоко подняла подбородок и ускорила шаг. Из них троих, она знала, инспектор Дик будет ратовать за то, чтобы вышвырнуть ее из отдела или, по крайней мере, отстранить до конца расследования. Ее надежда остаться частью расследования основывалась на трех вещах: на способности продемонстрировать отличную интуицию, которая послужит делу, на поддержке нового старшего следователя, который – особенно после того, как она закатила ему истерику в Эдинбурге, – бог его знает, поддержит ли ее. И третье, самая большая надежда – на том, что Эллиот захочет, чтобы Джеззи была в деле, поскольку убийца, скорее всего, ее брат и нацелился на ее родителей.

– Ага, детектив-констебль Соланки. А мы-то думали, куда вы подевались. Мы уже начинаем. – Вакас Афзал смотрел на нее не моргая, и только собравшаяся на переносице морщинка выдавала его дискомфорт.

Джеззи кивнула, но, опасаясь, как бы ее голос не дрогнул, промолчала, ограничившись вежливой улыбкой.

Эллиот понизил голос так, чтобы только она могла его слышать:

– Ты в порядке, Джезз?

Она кивнула, стараясь как можно незаметнее успокоить дыхание. Она бросила взгляд на Муди́ка и тут же поняла, что он бесится – то ли из-за нее, то ли оттого, что его заменили другим руководителем, чужаком из Эдинбурга. Дик так сильно напрягся, что, казалось, вот-вот разлетится на миллион осколков.

– Лучше поздно, чем никогда, – съязвил он.

Джеззи не стала возражать. Судя по всему, он стал просто помехой, и, утратив главенствующую роль в расследовании, он лишился власти над Джеззи. По крайней мере, она на это надеялась. Помимо трех начальников, ее самой и Куини, в комнате присутствовали только детективы-констебли Хэгги и Макберни. Заливаясь румянцем, Джеззи топталась на месте, не зная, сесть ли ей с начальством – ведь, в конце концов, ей приказано дать коллегам новую для расследования информацию, – или сесть напротив, присоединившись к детективам-констеблям.

При мысли о том, как они отреагируют на ее откровения, у нее внутри все сжалось. Как они смогут после этого ей верить? Она дала им неполную информацию, и теперь темные секреты ее прошлого – грязные секреты, которые вызывали в ней стыд и тревогу, – могли разрушить хрупкие, только зародившиеся отношения между коллегами.

Словно почувствовав ее замешательство, Афзал махнул рукой на пустой стул рядом с Куини.

– Садись, Джеззи. Эллиот начнет первым.

Джеззи заколебалась. По пути сюда они с Куини обсудили, как Джеззи надо вести себя на этой встрече. И хотя ей очень хотелось позволить Эллиоту все объяснить вместо нее, они с Куини согласились, что, если Джеззи хочет сохранить хоть немного уважения коллег, ей надо объясниться с ними самой, как бы тяжело это ни было. Она не могла предсказать, кто как отреагирует, но в любом случае история, которую она расскажет им сама, прозвучит куда более лично. Куини сказала, что увидела, как ранима Джеззи, и поверила ее словам. И она надеялась, что те же чувства испытают и присутствующие в комнате.

Поэтому вместо того, чтобы сесть, куда ей указали, Джеззи вышла вперед и, повернувшись ко всем коллегам лицом, примостилась на край стола – в основном чтобы не упасть. Обращаясь ко всем присутствующим, она заставила себя скромно улыбнуться. Прежде чем заговорить, она напомнила себе, что эти офицеры – Джорди и Фентон – ее коллеги (возможно, даже друзья) и при этом уверенные профессионалы. Она надеялась, что после всех ее откровений ей удастся восстановить с ними рабочие отношения. От этой мысли сердце ее затрепетало, подсказывая, насколько для нее это важно, но сейчас было не время задумываться над тем, «что будет, если…» И, не оборачиваясь к троим сидящим за ее спиной начальникам, она сказала:

– Вот моя история, босс. И начинается она…

Стул скрипнул, и она обернулась. Эллиот привстал – брови нахмурены, а глаза словно два грозовых облака. Он таращился на нее с открытым ртом, готовый ее прервать. Но суперинтендант положил ладонь ему на руку и покачал головой.

– Это ее шоу, Эллиот. Дай ей все объяснить.

Эллиот прожигал ее затылок взглядом, да так, что она пожалела, что собрала волосы в высокий пучок, – она покраснела от основания шеи до самого кончика носа. Пот струился из подмышек по рукам, во рту пересохло. Куини кивнула с почти маниакальной улыбкой, которая, как предположила Джеззи, должна была ее подбодрить, и протянула ей бутылку охлажденной воды. После этого ее жуткая ухмылка погасла, и она вперилась сначала в Эллиота, потом в Дика, а потом и в Афзала таким взглядом, который словно говорил: «Отвалите от нее!»

При других обстоятельствах преданность Куини позабавила бы Джеззи, но сейчас этот жест наполнил ее такой благодарностью, что она побоялась расчувствоваться при всех. Она помолчала, вспоминая придуманный Куини рефрен про Королеву-убийцу. ДжейЗи – королева. Высший класс, горяча и немного пугает. Горячая штучка с убийственным лоском. Эта девчонка надерет всем зад. Мелодия придала ей сил, и она, расправив плечи, перевела взгляд, глядя поверх голов внимательных слушателей.