Джинни Белл ждала их в комнате, в которой они обычно допрашивали семьи с детьми. Помещение настолько отличалось от убогой допросной, в которой сейчас опрашивали Денни Баника, насколько это вообще было возможно. Решив, что она обязательно посмотрит запись допроса Баника до того, как поехать домой, Джеззи сосредоточилась на насущной задаче – ей нужно было выудить из репортерши всю возможную информацию.

Стоило ей войти в комнату, Джинни Белл вскочила с места и чуть не с распростертыми объятиями бросилась к ней. На щеках красовались следы потекшей туши, глаза опухли. В руке она сжимала истерзанный бумажный платок.

– Слава богу, вы здесь, детектив-констебль Соланки. Не могу поверить, что все это на самом деле. Руки еще трясутся. Смотрите. – Она протянула Джеззи руку, та действительно дрожала.

Обескураженная реакцией репортера, Джеззи посмотрела на Куини, и та в кои-то веки без возражений поняла намек и отвела растерянную журналистку на диван, где уселась рядом с ней.

– Ну-ну, милая. Я детектив-констебль Маккуин, но можешь звать меня Куини. Мы с Джеззи о тебе позаботимся. У тебя шок, так ведь? Но теперь все хорошо. Здесь ты в полной безопасности. Здесь повсюду лучшие сотрудники полиции во всей Шотландии, они тебя защитят, так что просто посиди немного, я пока принесу тебе чашку чая, а потом, когда ты успокоишься, то все нам расскажешь.

Джеззи стояла в дверях, теребя пальцы. Она была впечатлена и немного завидовала, что Куини, не смотря на свою обычную бесцеремонность, умела чудесным образом утихомирить беспокойных свидетелей. Джеззи не считала, что кажется людям устрашающе холодной, но не могла не признать, что ее смущало любое проявление эмоций. Наверное, поэтому она казалась окружающим неприступной и жесткой. Проблема заключалась в том, что в то время, как Куини была готова открыть душу, Джеззи истово защищала свои личные границы. Куини, конечно, испытывала здоровое недоверие к людям, но все же считала, что в любых обстоятельствах есть место для человечности и раскаяния. И поэтому, даже когда она имела дело с самыми заядлыми преступниками, она могла найти к ним подход – проявив немного эмпатии, которая позволяла ей видеть в них прежде всего людей. А Джеззи едва ли была на такое способна.

Нет, она не считала Джинни Белл заядлой преступницей и не приписывала ее действиям злого умысла – ведь репортер сразу поспешила к ним в участок и заявила о фотографиях. И все же из-за прошлого опыта общения с журналистами Джеззи была о них весьма невысокого мнения.

Куини похлопала Джинни по руке, встала, подошла к двери и закричала:

– Крепкий чай с сахаром и два кофе: один с тремя кусками сахара, один черный! А, и печенья. И никаких сладостей – они во мне не задерживаются!

Восхищенная тем, как Куини взяла ситуацию под контроль и справилась с истерикой, Джеззи прошла в комнату и села на стул напротив Джинни. Та, все еще хныкая, растерзала бумажный платок в клочья и теперь сидела, вытирая слезы рукавами кофты.

– Джинни, возьми новый платок. – Куини вернулась в комнату и села на край стула, приобняв подвывающую репортершу одной рукой. – Когда принесут чай, мы с тобой и ДжейЗи поговорим о том, что случилось. Ладно?

Отворив дверь задом, в комнату вошла констебль с подносом, на котором стояли три дымящиеся чашки и вазочка с заварным печеньем. Она улыбнулась Джинни, кивнула Джеззи и с опаской посмотрела на Куини, которая этого даже не заметила, поскольку, понюхав печенья, уже набила ими рот под завязку. Она подвинула чашку журналистке.

– Попей, милая. Сахар поможет справиться с шоком.

Сидя в уютном кресле и вдыхая запах кофе, Джеззи больше всего на свете хотела укрыться пледом и уснуть до тех пор, пока не закончится расследование. Но она не стала бы так поступать. Она была бойцом, а этот бой был личным. Она наклонилась и взяла свою чашку. От насыщенного аромата ей стало лучше. Она подула на напиток и сделала небольшой глоток, прежде чем сосредоточиться на Джинни.

Старания Куини оказали желаемый эффект и успокоили Джинни, и рыдания сменились обычной после истерики икотой. Поморщившись от сладости, Джинни все же сделала глоток чая. Куини, обмакнув очередное заварное печенье в кофе, кивнула Джеззи, предлагая ей начать.

– Расскажите нам, что случилось, Джинни.

Журналистка шумно выдохнула, и челка подлетела вверх.

– Мы с вами уже поговорили к тому моменту, и я настолько замерзла, что мне надоело стоять на месте преступления. Нам уже сообщили, что там случились две подозрительные смерти – что мы и так знали, поскольку видели, как из дома выносят мешки с телами, – и из разговоров вокруг поняли, что это, должно быть, старшие Кларки, ведь соседи видели, как девочку чуть раньше забрали на скорой. Так вот, я прошла две улицы к тому месту, где была припаркована моя машина, завела мотор, чтобы ее прогреть, и проверила почту.

– Личную или рабочую?

Джинни нахмурилась так, словно вопрос Джеззи сбил ее с толку, и наконец помотала головой.

– Я фрилансер, и мои рабочая и личная почты примерно одно и то же. – Она сделала еще один глоток чая, поморщилась и отодвинула чашку. – Простите, на чем я остановилась?

– Ты проверяла почту, милая. – Куини залпом проглотила свой кофе.

Джинни кивнула, уставилась прямо перед собой невидящим взглядом и снова принялась терзать бумажный платок.

– Как бы мне хотелось никогда не открывать то письмо. Зачем я это сделала? Оно выглядело как спам, но тема меня заинтересовала. – Куини кивнула, и Джинни продолжила: – Там было написано: «Это тебе, с днем рождения».

Перед глазами Джеззи встала пелена. Она представила те же слова, что были намазаны кровью на лбах Кларков, и то, что кто-то произнес их вслух, было для нее как удар под дых. Она тут же перенеслась на кровавую кухню, ощутила запахи, услышала звуки. А Джинни продолжала:

– Это же не мой день рождения. Конечно, я это знала, но тема меня зацепила. Черт, надо было сразу удалить послание. – Глаза наполнились слезами, и она обратилась к Куини: – Почему я его не удалила? Почему, мать его?

– Ну-ну, не кори себя, милая. Ты не знала. И не могла знать.

– Вы не понимаете. Я чувствую себя грязной. Словно мне никогда не отмыться. Словно я уже никогда не буду в безопасности. Как вы с этим справляетесь? Как вы можете на такое смотреть? Я уже никогда этого не развижу. Они будут стоять перед моими глазами. Эти люди – мертвые, – их головы, кровь, их… – И вот она разрыдалась снова – крупными слезами, что рвали Джеззи сердце.

– Джинни, – Джеззи говорила деловым тоном, пытаясь достучаться до женщины, – я правда не хочу подвергать вас еще большему стрессу, но нам надо увидеть фотографии. Дело не терпит отлагательств. Мы должны заглянуть в ваш телефон и отдать его нашим техническим специалистам, чтобы они все проверили. Вы согласны?

Джинни кивнула сквозь слезы. Телефон лежал на кофейном столике возле подноса с напитками.

– Берите его. Возьмите эту чертову штуковину. Не хочу его больше видеть. Куплю себе другой с новым номером и буду использовать его для работы.

Джеззи взяла айфон и протянула его Куини.

– Ну-ну. Какая ты смелая. Не волнуйся, Джеззи поменяет ПИН-код, и нам не придется больше тебя беспокоить.

Протянув Джеззи разблокированный телефон, она похлопала Джинни по колену, пообещала скоро вернуться, и они с Джеззи вышли из комнаты, чтобы посмотреть фото не в присутствии журналистки. Немного пройдя по коридору, женщины обменялись обеспокоенными взглядами. Ни Джеззи, ни Куини не горели желанием смотреть фото, но они должны были понять, прислал ли их убийца или кто-то другой, кто имел к ним доступ. И уже через пару секунд они получили ответ. На первом фото в углу был запечатлен темный сад за окном. Значит, его сделали до того, как туда приехала полиция. Кровь была еще красной и блестящей, и только у Боба Кларка не хватало головы – ее отделили и бросили на стол. Ширли либо была мертва, либо без сознания.

– Увеличь, Джезз.

Поняв, что именно хочет рассмотреть Куини, Джеззи увеличила ту часть фото, где виднелся угол с окном. В отражении они заметили убийцу.

– Попался! – воскликнула Куини, щелкнув пальцами. – Попался, больной ублюдок.

Но Джеззи покачала головой.

– Он играет с нами, Куини. Смотри. Он весь замотан – возможно, во что-то слишком большое по размеру, – чтобы спрятать фигуру. На нем маска, перчатки и чертовы лыжные очки. Здесь ни единой его черты. Ублюдок потешается над нами.

Напряжение сковало плечи Джеззи и спустилось вдоль позвоночника. Они были так близки, но ублюдок играл с ними, как хищник со своей добычей.

– На остальное смотреть бессмысленно. Отдадим фото технарям, попросим их распечатать его в максимально хорошем качестве. Может, они смогут нам что-то дать. Лучшее, на что мы можем надеяться, – это что он оставил цифровой след. Но я могу поставить круглую сумму на то, что этого не случится.

Куини хмыкнула.

– Ни единого шанса. – Она толкнула Джеззи локтем. – Но, по крайней мере, это подтверждает, что убийца сам устроил утечку. И нам не придется выяснять самим, кто за этим стоит, что сэкономит нам кучу времени.

Пока Джеззи и Куини обсуждали письмо, Джинни тихонько приоткрыла дверь допросной. И теперь, склонив голову набок, она сказала:

– Вы понятия не имеете, кто он такой, я права?

Джеззи подскочила и резко развернулась.

– Какого черта, Джинни? Вы что, подслушиваете?

Голос ее задрожал, губы искривились.

– Он бродит на свободе, и, более того, он положил на меня глаз. Я в опасности, разве нет? Что, если в следующий раз он придет за мной? – С каждым предложением она говорила все громче. – Он может сделать со мной нечто ужасное. Он может меня убить.

– А ну цыц, милая. Не волнуйся, мы за тобой присмотрим. Отправим тебя в безопасное место, и тебя будут охранять офицеры полиции. Так ведь, ДжейЗи?

Джеззи сильно в этом сомневалась. Она догадывалась, с какой неохотой Дик профукает часть бюджета на защиту Джинни Белл – ресурсы шотландской полиции не бесконечны, и они и так все время разглагольствовали о том, что пора урезать лишние расходы и текущие затраты. Но сейчас было не время делиться сомнениями.

– Вы выглядите измученной, Джинни, – сказала она. – Мы заберем ваш телефон, закажем вам еду, и вы сможете немного вздремнуть, пока мы придумаем, как о вас позаботиться. Скажите, у вас есть друзья или родственники, которым вы можете позвонить?

Джинни помотала головой.

– Никого. Вся моя семья живет на севере, а друзей я не стану подвергать риску. – В ее взгляде появилась стальная твердость. – Это ваша обязанность – заботиться обо мне. И убедиться, что я в безопасности. Только представьте, какую историю я могу написать, если вы не обеспечите мою безопасность в первую очередь.

Эти слова звенели у Джеззи и Куини в ушах, когда они оставили Джинни Белл с констеблем и понесли ее телефон техническим специалистам.

– Что думаешь о ней, ДжейЗи?

Джеззи была в смятении. Женщина была тяжело травмирована, и фото явно произвели на нее сильное впечатление, и все же…

– Странно, что после того, как она увидела первое фото с Бобом Кларком без головы, она открыла следующие. Ты так не думаешь?

– Думаю, дело в деньгах. Да, она травмирована. Черт, каким психом надо быть, чтобы этого не случилось, и все же она следит за событиями. Это ее журналистский инстинкт. Не удивлюсь, если она уже переслала фото себе на другой адрес.

– Я тоже так думаю. Для нее это сенсация, в конце-то концов, и за нее она получит большие деньги. Мы попросим наших ребят проверить, так ли это, а сами покопаемся в ее прошлом. Я хочу точно знать, о чем она писала, где жила, какие у нее друзья, любовники, бывшие работодатели и даже цвет ее дамских панталон. Всю информацию.