Вместе с Куини Джеззи вошла в комнату для совещаний. Она смотрела прямо перед собой, не желая встречаться взглядами с коллегами и штатскими, что внимательно следили за тем, как она идет к ближайшему свободному стулу. И хотя они не знали, ради чего их собрали на брифинг, ее очевидный дискомфорт и опоздание на совещание подогрели интерес к ее персоне. Она ненавидела быть в центре внимания, к тому же теперь люди – большинство из которых она едва знает – получат доступ к фактам, которые она скрывала столько лет, и это ее расстраивало. Она была рада, что Куини на ее стороне, и видела, как напарница бросает испепеляющие взгляды на каждого, кто слишком долго смотрел на Джеззи. Будет нелегко, но у нее не было выбора. Когда старший инспектор Дик встал и прочистил горло, Джеззи быстро оглядела комнату в поисках суперинтенданта. Однако его здесь не было. Сердце екнуло, и ей стало еще более дискомфортно. Она и не ждала, что Афзал придет ее поддержать – особенно после того, как она публично унизила их обоих и дала пищу для отвратительных слухов. Тогда почему его отсутствие так на нее подействовало?

Расправив плечи и вздернув подбородок, она слушала, как Муди́к рассказывает про ее сталкера и установленную благодаря показаниям Бенджи взаимосвязь с убийством Кларков. Два десятка глаз то и дело устремлялись на нее, и Джеззи пылала румянцем. Дик вещал без тени эмоций, а ей хотелось вскочить и выбежать из комнаты. Щеки горели, а взгляд затуманился. Разве сможет она снова сидеть в этой комнате с высоко поднятой головой? Не придется ли ей перейти в другой отдел в другом городе? Хотя многие из присутствующих ей симпатизировали, но непременно найдутся несколько неандертальцев, которые раскритикуют ее за то, что в свое время она преуменьшила значение открыток.

– Несомненно, информация, предоставленная констеблем Соланки вкупе с показаниями этого парня, Бенджи Хендри, дала нам новое направление для расследования. Все файлы уже загружены на сервер. Анонимные письма, полученные констеблем Соланки, направлены на экспертизу, но их копии тоже уже есть на сервере. Ознакомитесь на досуге. А сейчас я хочу, чтобы мы посмотрели запись с видеокамер у дома констебля, на которых запечатлен незваный гость. Оригинал также направлен нашей команде ИТ для улучшения качества.

В приглушенном свете Джеззи в триллионный раз смотрела запись, которую транслировали на висящий посреди стены экран. При мысли о том, что сейчас все увидят нечто личное, у нее по спине пробежал холодок, но она заставила себя сосредоточиться на записи, в который раз пытаясь найти упущенные ранее детали. На большом экране ее сталкер выглядел еще более угрожающим. Она сомневалась, что технари смогут выудить из записи новую информацию, которая наведет их на личность преступника, но попробовать все равно стоило. Теперь она лучше видела все его движения, а его сутулость казалась еще более нарочитой. Интересно, как он изменил пропорции тела – набил под одежду поролон или просто нацепил несколько слоев?

Они просматривали запись еще дважды, и каждый раз казался ей надругательством. Словно кто-то влез в саму суть ее бытия. Будто считав ее настроение, Куини положила ладонь ей на руку и сжала ее пальцы. Простое человеческое участие немного успокоило Джеззи, и она себя отругала. Это же была ее работа. Никто не вмешивался в ее личную жизнь, а пара неловких моментов стоила того, чтобы пролить свет на происходящее.

– Эта запись уже есть на сервере. – Голос Дика нарушил повисшую в кабинете тишину. – И теперь нам нужно сделать следующее… – Он отпил воды из стакана и сверился с записями на листе бумаги. – Одна команда будет искать связь между Кларками и Соланки. На данном этапе мы не знаем, существует ли она или убийца выбрал Кларков по какой-то другой причине. В любом случае мы будем прорабатывать все версии. Констебли Макберни и Хэгги уже в пути; они опрашивают соседей, коллег и остальные контакты. Один из наших гражданских агентов, Джанин, шерстит базу «Холмс 2»[6] на предмет подобных преступлений. А мы попробуем использовать почтовые штемпели на конвертах, присланных констеблю Соланки, чтобы немного сузить параметры поиска. – Он прочистил горло и бросил на Джеззи полный осуждения взгляд. Ему не было нужды добавлять, что, заяви она о сталкере раньше, они сейчас не оказались бы в таком положении. Джеззи содрогнулась, но подняла подбородок и посмотрела боссу в глаза. Она никогда не уходила от конфронтации, и теперь, как бы Дик ее ни ненавидел, Джеззи была ему очень нужна.

Уголки его рта изогнулись в ухмылке, а усы стали похожи на волосатую гусеницу, извивающуюся над верхней губой. Джеззи лишь сжала губы. Дик прищурился и наконец отвернулся.

– Мы собрали записи с городских камер видеонаблюдения и системы распознавания номерных знаков от дома констебля Соланки до Белскуорри и Фолдхауса. Запись с ее домашней камеры наблюдения вкупе с показаниями Бенджи Хендри позволили нам определить временной отрезок, с которым можно работать. Мы не знаем, сколько времени убийца провел у Кларков; однако мы знаем, что Бенджи Хендри видел его в половине шестого утра, а значит, у него было два, а то и три часа, чтобы совершить задуманное. Перед тем, как Имоджен нашла их между 6:45 и 7 утра.

Шум в дверях заставил всех повернуть головы и заерзать на стульях.

– Простите, что перебиваю, старший детектив-инспектор Дик. – Дежурный сержант с нижнего этажа, не обращая внимания на любопытные взгляды, устремился прямо к Дику. – У нас внизу репортер – Джинни Белл, – и она в истерике. Кажется, кто-то прислал ей жуткие фото с сегодняшнего места преступления. Она просит встречи с детективом-констеблем Соланки, но я подумал, что, возможно, ей лучше поговорить с вами. Я попросил констебля отвести ее в одну из комнат отдыха.

По аудитории прокатилась волна напряжения. Взгляды устремились сначала на сержанта, а потом на Джеззи, словно она была в ответе за происходящее. И если это не утечка – что казалось маловероятным, – значит, убийца сам связался с Джинни Белл. Это был очередной знак эскалации с его стороны. Если он еще не был маньяком, то определенно собирался им стать и уже играл с полицией. Прекрасно осознавая, что все на нее смотрят, Джеззи вперилась взглядом в белый экран и попыталась совладать с мыслями. Конечно, многие – эксперты, криминалисты, полицейские, сотрудники технической лаборатории, штатские – имели доступ к фотографиям с места преступления, и, естественно, у убийцы была масса времени, чтобы сфотографировать свои деяния. При мысли о том, как он делает фотографии жертв так, словно в этом нет ничего особенного, ей захотелось кричать. В груди разгорелась ярость, грозящая вот-вот вырваться наружу. Из забытья ее вывел надменный голос Дика; он пялился прямо на нее: плечи напряжены, из глаз сыплются искры. Она не сомневалась, что он винит в нынешней неразберихе именно ее, но, более того, он хотел, чтобы каждый человек, сидящий в этой комнате, тоже в ней усомнился. Это был дешевый трюк. Хотя Джеззи мало с кем общалась, у нее были союзники – помимо Куини, Джорди и Фентона – в этой комнате.

– Если кто-то из вас ответственен за утечку конфиденциальных фото с места преступления, я найду вас, распну и четвертую. И пока мы не выясним, кто это сделал, или не докажем, что это сделал убийца, я буду подозревать всех, кто имел к ним доступ. Я не потерплю предательства в наших рядах. Ясно?

Все забубнили «да, сэр» и с подозрением посмотрели на Джеззи. Дик просто ублюдок. Он улыбнулся ей и продолжил:

– Констебли Соланки и Маккуин берут показания у репортера. А меня во второй комнате для допроса ждет Денни Баник.

Джеззи сглотнула и наморщила лоб. Он что, оставил мальчика в допросной на время совещания? О чем Дик только думал? Конечно, им надо было с ним поговорить, но это было уж слишком даже для Дика – притащить подозреваемого в участок на первый же допрос, не имея никаких улик против него, а потом заставить его ждать до второго пришествия. Он мог бы взять показания у Баника дома. Проверить его алиби. Больше узнать про его отношения с Имоджен и ее родителями, и если против парня появились бы новые улики, например из его соцсетей или переписок с девушкой, тащить его в участок. Какого черта Дику понадобилось так на него давить? Он что, собирался и Имоджен Кларк сдернуть с больничной койки, где ее до сих пор выхаживали после пережитого стресса?

Джеззи призадумалась и решила. Она подняла руку и, не дожидаясь, когда Дик разрешит ей заговорить, произнесла:

– Возможно, было бы лучше, если бы вы поговорили с Джинни Белл, сэр. – Джеззи заставила себя вложить в последнее слово куда больше почтения, чем она испытывала. – Информация, которой она располагает, может касаться серьезного нарушения протокола. Возможно, кто-то с вашим статусом сможет больше из нее вытянуть, а мы с Маккуин опросим мальчишку Баника?

На секунду повисла тишина, и Джеззи понадеялась, что Дик обеими руками ухватится за эту возможность. Но ей не повезло. Хотя он себя сдерживал, никто из сидящих в комнате не сомневался, что Дик в ярости. Его выдавали покрасневшее лицо и сжатые кулаки. Джеззи сохраняла безмятежное выражение лица, но у нее тряслись ноги. Когда Дик заговорил, его слова обрушивались на слушателей, как град размером со страусиное яйцо:

– Я озвучил свои распоряжения, детектив. Вам что-то не ясно?

Джеззи сжала кулаки, но заставила себя кивнуть.

– Конечно, сэр. Никаких проблем. Мы с Куини опросим журналистку.

Дик прищурился и несколько мучительных секунд смотрел ей в глаза, а потом отпустил собравшихся:

– Если у вас нет вопросов, то я предлагаю приступить к работе. Пошевеливайтесь.

Засобиравшиеся коллеги бросали сочувственные взгляды в сторону Джеззи, но взглядов осуждающих было ничуть не меньше.

Не обращая внимания ни на те ни на другие, Джеззи встала и пошла к выходу, но прежде чем они с Куини успели сбежать, к ним приблизилась штатский аналитик Джанин. Она протянула Джеззи худую руку. За большими очками сиял обращенный на Джеззи добродушный взгляд.

– Детектив-констебль Соланки, мы не представлены, но именно я буду искать дела, потенциально связанные с вашим делом, и могу вас заверить, что я отличный специалист по «Холмс 2». В первую очередь я бы хотела использовать открытки, которые вам присылали, для сужения географии поисков. Меня зовут Джанин Горман.

Джеззи раздумывала, не отшить ли ее, но нечто в том, как спокойно женщина говорила, как моргала за толстыми стеклами очков, как закусывала губу, заставило ее не горячиться. Не в силах выдавить из себя улыбку в ответ, Джеззи пожала ей руку.

– Уверена, вы сделаете все возможное, Джанин.

Ее голос прозвучал грубо, но, кажется, ее собеседница ничего не заметила. Она сделала шаг вперед и засмеялась.

– Старший детектив-инспектор Дик был сегодня не в духе, я права?

Удивленная высказыванием аналитика, Джеззи невольно ухмыльнулась.

– Можно и так сказать. – Она прошла мимо Джанин, но вдруг передумала. Повернувшись к ней, Джеззи подняла бровь. – Полагаю, как только вы что-нибудь найдете, то немедленно сообщите мне об этом?

Джанин кивнула.

– Сразу же, детектив-констебль Соланки. Это же касается лично вас.

Не привыкшая раскрываться перед незнакомцами, но вынужденная ответить на дружелюбие Джанин, Джеззи промурлыкала:

– Джеззи. Зовите меня Джеззи.

– Ладно, Джеззи. Я обязательно с вами свяжусь.

Джеззи кивнула, но потом нахмурилась.

– И еще одно, Джанин. Если бы серийный убийца совершил похожее преступление в Шотландии за последние пять лет, мы бы уже об этом узнали?

– Думаю, да.

– Я на всякий случай спрашиваю. Возможно, было бы неплохо сравнить отдельные приметы преступления. Вдруг это стало финалом, а до того преступник лишь оттачивал мастерство? Поищите преступления по отдельным критериям – в день рождения, например, или те, где убийца оставил послание «Это тебе!», или те, где тела не были обезглавлены, но были нашпигованы кухонной утварью. Понимаете, о чем я?

Джанин что-то шкрябала в своем блокноте.

– Ага, сделаю. Поняла.

Джеззи поравнялась с Куини.

– Отличная идея, Джеззи. Мы все знаем, что серийные убийцы проводят много времени за подготовкой. Может, Джанин повезет.

– Очень на это надеюсь. Нам бы не помешала зацепка. – Она поспешила вперед, а Куини засеменила за ней на своих коротких ножках.

– Подожди немного, не у всех ноги как у скаковой лошади.

Джеззи подождала, когда напарница ее нагонит, и сказала:

– Это мы, а не он, должны опрашивать Денни Баника. Вряд ли Дик когда-нибудь задумывается над словом «нюанс» и уж тем более никогда его не употребляет. Так что если парень невиновен, он просто до смерти перепугается. Единственное, что нас спасет, – если он и правда окажется убийцей, то может разозлиться и проболтаться. – Она пожала плечами. – И если это он, то он же является и моим сталкером, так что мое присутствие заставило бы его разговориться. Это Дик должен допрашивать репортершу. Мы еще не знаем, убийца ли послал ей те фото, но, скорее всего, это его рук дело. Знаешь, убийцы жаждут внимания, связываются с прессой – вполне стандартный поворот.

– Ага, нет ничего необычного в том, что они так поступают – дразнят полицию. Именно это Джеймс Паттерсон описал в своей последней книге – убийца-психопат дразнит очень привлекательного детектива, отсылая улики журналистам. Я так понимаю, это норма. И кстати, в нашей истории очень привлекательный детектив – это я, – заявила Куини.

– Джеймс Паттерсон? Ты серьезно? Ты и правда сравниваешь его книги с настоящими убийствами?

– Нет, конечно нет; я просто хотела отвлечь тебя от мыслей о том, что все вокруг тебя ненавидят.