Меньше чем через десять минут, когда Джеззи уже собрала хвост на затылке и заправила рубашку за пояс джинсов, в дверь позвонили. У меня дел как у мух на навозе! Она усмехнулась собственной ворчливости. В конце концов, это же она пригласила к себе Куини; две партии сторонних людей в ее доме за один день – это перебор. Надев свитер на рубашку, она прошла в холл; в дверь снова позвонили. Чертовы дети, сами открыть не могут? Но дом казался до странности пустым, даже топота ног у входной двери не слышно. Когда она вошла в кухню, сердце заколотилось и плечи напряглись. Двое крысенышей ударились в бега, и единственными доказательствами того, что они недавно сидели на ее кухне, были разбросанные по скатерти крошки, вымытая посуда, стоящая возле раковины, и заляпанная джемом записка с единственным нашкрябанным посередине листа словом: «Простите!»

Твою ж дивизию! Молокососы сбежали, а Куини, не стесняясь, голосила под дверью.

– Открывай, ДжейЗи, у меня для тебя доставка!

Сделав глубокий вдох, Джеззи, выругавшись, пошла к двери. Как она не догадалась, что дети из Стуррача не пойдут в полицию и никаких показаний давать не будут? Ведь именно поэтому они так долго следили за ней и пришли к ее порогу. Какая же я дура! Вовремя не поняла, что нужно было их как следует убедить. Но где они, черт возьми, собрались прятаться? Они и правда думали, что за ними не погонятся, или решили изобразить из себя Тельму и Луизу[5], удирая от полиции на старой тарантайке? Черт, черт, вот же дерьмо! Надо было это предвидеть.

Раскрасневшаяся, она открыла дверь и уже собралась было прочитать нотацию о терпении и добродетели, как увидела, что Куини стоит на пороге не одна. И в этот миг Джеззи была готова расцеловать свою напарницу – седую, встрепанную, с пятном на плече, напоминающим по цвету детскую отрыжку, и двумя крысенышами, которых она крепко обеими руками держала за воротники. По ухмылке Куини Джеззи поняла, что с нее причитается, но ей было все равно.

– Это, случаем, не твои хорьки?

Не обратив внимания на вопрос Куини, Джеззи строго посмотрела на Бенджи и Айвор.

– О чем вы только думали? Или вы не думали вовсе? Решили, что можете трескать мои тосты, пить мой чай, вывалить мне кучу информации, критически важной для расследования убийства, сидя за моим столом, и улизнуть, стоит мне повернуться к вам спиной? – Продолжив их отчитывать, она отошла, чтобы дать Куини возможность затащить парочку детей в дом. – Это что, по-вашему, игрушки? Людей убили, и…

Увидев выражение лица Бенджи, она резко замолчала. Вот черт! Стало еще хуже.

Бенджи стряхнул руку Куини и попятился от Джеззи.

– Вы сказали, что Имо в порядке. Вы сказали, с ней все хорошо. Вы ничего не говорили про убийство. Я думал, их ограбили.

Он покраснел от гнева и уставился на нее, видимо даже не заметив, как по щекам покатились сердитые слезы.

Он был просто мальчишкой, и она снова облажалась. Джеззи потянулась, чтобы взять его ладонь, но он отдернул руку и попятился. Его дыхание участилось. Куини отпустила Айвор, и та встала подле друга, погладила его по спине и уставилась на полицейских. Переминаясь с ноги на ногу, Джеззи смотрела на удивительно молчаливую Куини. И тогда Куини подошла к расстроенному мальчику.

– Ну-ну, Бенджи, сынок, все в порядке. Все будет хорошо, замечательно, просто шикарно. Твоя подруга Имоджен в норме. Никто ее не убивал. – Словно фокусник, она достала из рукава бумажную салфетку и, что-то тихонько приговаривая, принялась вытирать парнишке слезы.

– Имоджен и правда в норме? – Голос Бенджи звучал приглушенно, но уголки губ приподнялись в слабой, полной надежды улыбке.

– Ага, сынок, она в порядке. Но, знаешь, детектив Соланки – Джеззи – не может обсуждать детали расследования со свидетелями. Она не сделала ничего плохого… – Куини приподняла его подбородок. – И она тебе не лгала.

Бенджи засопел, взял у Куини платок, высморкался и повернулся к Джеззи.

– Простите. Нам не надо было убегать, и мы бы этого не сделали, если бы знали, что этот мерзавец кого-то убил. Просто… – он вздрогнул, – никто из Стуррача не любит иметь дело с легавыми… в смысле, с полицией.

– Знаю, сынок. Но сейчас все в порядке, ведь ты все понял и поможешь нам, правда? – Заговаривая Бенджи зубы, Куини вела его по направлению к кухне. Айвор плелась за ними, а Джеззи бросила взгляд в гостиную, присматривая еще один стул. В ее доме никогда не было так много народа. И при мысли о том, что подумает о ее жилище Куини, у нее свело живот. С чего вдруг ей есть дело до ее мнения?

Сев, Бенджи принялся кромсать бумажный платок Куини и рвал его до тех пор, пока тот не превратился в снежно-белую горку на скатерти. Словно по молчаливому уговору, все затихли, дав ему несколько минут, чтобы прийти в себя. Ему нужно было многое осмыслить. Куини взялась сделать для всех горячие напитки, а Джеззи, с ногами бессильными, как желе, плюхнулась на свой стул. Слеза скатилась по щеке Бенджи и упала на непромокаемую скатерть, и Джеззи пододвинула ему коробку бумажных салфеток. Она посмотрела на Куини, которая одной рукой держала горячий чайник, а другой отчаянно жестикулировала и кивала подбородком в сторону Бенджи.

Стараясь не обращать внимания на жестикуляцию Куини, Джеззи прокашлялась.

– Тебе лучше, Бендж?

Это была его кличка, и то, что она так к нему обратилась, ее ошарашило. И что, я теперь с этим парнем на короткой ноге?

Бенджи поднял голову и сглотнул.

– Если Имо в порядке, тогда кого убили, Джеззи?

Понимая, что не имеет права ему солгать, она выдержала его взгляд. Скоро имена Кларков утекут в прессу, если этого еще не случилось. Их уже отвезли в морг, и теперь журналюги начнут спекулировать фактами. Слава богу, истинная причина смерти останется тайной, ведь именно подробности были козырем полиции и оставались критически важными для привлечения убийцы к ответу.

– Убили родителей Имоджен, Бенджи.

Он кивнул.

– Я так и решил. – Он взял у Куини кружку чая и с благодарностью ей улыбнулся. – Думаете, это сделал тот негодяй, которого я видел? Думаете, это он убил родителей Имо? – И хотя на последней фразе его голос дрогнул, он сделал глубокий вдох и сохранил самообладание.

– Мы не знаем, но нам нужно как можно больше информации. Ты не против рассказать Куини то же, что рассказал мне? Это нам очень поможет.

Двадцать минут спустя Куини была в курсе всего, и они с Джеззи удалились в гостиную, оставив детей слушать на кухне радио, звуки которого должны были заглушить их разговор. Они вместе перебрали стопку открыток, которые Джеззи получала из года в год, и просмотрели запись с камеры видеонаблюдения.

– Мать твою за ногу, Джеззи, ты ничего не делаешь наполовину, так? Сначала выбешиваешь Муди́ка, за что он отправляет нас к черту на кулички, скрываешь важную информацию о сталкере, который может быть связан с убийствами. И – вишенка на торте – берешь показания у несовершеннолетних у себя дома. Сколько еще правил ты решила нарушить? Сколько еще законов попрать? Сколько еще…

– Да поняла я, Куини! Поняла я, черт возьми. Но что мне было делать, когда эти двое возникли у меня на пороге? Я думала, они хотят что-то сказать про паб «Ори-Дерись». Я понятия не имела, что это коснется убийства Кларков. – Джеззи плюхнулась в любимое кресло. – И, к твоему сведению, я не брала у них показаний. А опросила их в неформальной обстановке. Как только я поняла, что они готовы дать ценные сведения, я позвонила тебе. Разве не так?

– Все так, конечно, вот только потом ты пошла мыться, оставив детей без присмотра. – Она внимательно посмотрела на Джеззи. – Не слишком профессионально, согласна?

Несмотря на то, что Джеззи сознавала правоту слов напарницы, она не могла сдержаться.

– Профессионально? Профессионально? Это ты вязала на задании. Это ты пырнула заключенного чертовой вязальной спицей. К тому же от меня воняло. Мне нужно было помыться.

– Воняло? Воняло? Я скажу тебе, что здесь воняет. Все это долбаное расследование воняет, и если мы что-нибудь не придумаем, старший детектив Тони Дик запорет и его, и нас заодно. И что нам с этим делать?

Куини опустилась на диван напротив Джеззи и, пока они обдумывали сказанное, обвела взглядом комнату.

– Что это за прелестные вещички стоят на полке?

Джеззи проследила за ее взглядом. Как могла глазастая Куини углядеть их на верхней полке? Когда Джеззи вылетела из родного гнезда, тетя Лилли подарила ей домашний алтарь, и он жил, наполнялся индуистскими божествами и ароматическими палочками и кочевал за хозяйкой из дома в дом, куда бы она ни поехала. И если уж Куини полюбопытствовала на сей счет, то Джеззи точно ей не признается, что хранит в кармане крохотного Ганешу, убирающего препятствия. Не по религиозным причинам, а потому, что мама и папа подарили его ей, когда она поступила на службу в полицию, – чтобы она с легкостью распутывала дела.

– Это домашний алтарь. Индуисты молятся перед ним, когда не могут пойти в храм.

Куини фыркнула.

– Может, тебе стоит спустить его на пол и помолиться? Нам понадобятся все твои боги, чтобы разгрести скопившийся бардак. К тому же он милый. Яркий и богато украшенный. Поднимает настроение.

Джеззи хотела сказать ей, что алтарь смастерил для нее папа, но что-то ее сдерживало. Невозможность довериться. Знакомое нежелание о себе рассказывать.

– Сделаем то, что решили, когда выходили из участка. Убедимся, что дело движется. Приведем Бенджи, усадим рядом с ним взрослого и попросим Джорди взять показания по всем правилам. А потом доложим об этом Дику и сделаем идентификацию парня, что сновал у дома Кларков, приоритетной задачей.

Склонив голову набок, Куини обдумала предложение Джеззи и покачала головой.

– Изображение твоего тайного обожателя ни о чем нам не говорит. Так что… – Она сделала глубокий вдох. – Не могу поверить, что говорю это, но мне кажется, нам следует сделать все по-твоему, кроме рассказа о твоем сталкере. Ну как Дик поступит с этой информацией? Ни хрена он ею не воспользуется. И камера не даст нам никаких зацепок о его личности.

– Предлагаешь скрыть улики, Куини?

Та провела пальцами по волосам.

– Я не про это. Боже, мы не делали ничего плохого и все равно оказались в черном списке, но… – Она покачала головой. – О тебе и так ходит много слухов в отделе. Ты хочешь, чтобы их стало еще больше?

Куини была права. Всякий раз, как Джеззи входила в комнату, все на нее пялились. Судачили по углам про ее отношения с суперинтендантом Афзалом, спрашивали себя, действительно ли у них был бурный роман. Она прекрасно все знала. В том числе и то, что отчасти ее собственные действия стали причиной слухов. Но могла ли она сокрыть важные для расследования улики, лишь бы не навлечь на себя очередной позор? Ей очень, очень этого хотелось, но…

– Нет, Куини. Я не могу так поступить. Нам надо выложить все карты на стол, и… – она улыбнулась, но глаза так и остались серьезными, – плевать на пересуды.

Куини громко выдохнула.

– Слава богу, ты сама это сказала, ДжейЗи. Я не хотела ныкаться, но ради тебя пошла бы и на это. Мы же напарники, в конце концов. Ну что, цыпа, пойдем и встретим бурю как подобает?

Сердце Джеззи екнуло. Куини могла поступиться принципами ради нее, и это много значило. Особенно при том, что они едва друг друга знали. Возможно, если у них будет шанс, они станут отличной командой.

– Я поговорю с Фентоном и Джорди, и если мое настойчивое нытье не возымеет на них действия, ты вступишь в игру и подключишь тяжелую артиллерию.

Куини ухмыльнулась.

– Идет. А теперь вперед!

Они вышли из дома. Куини и Джеззи были начеку на случай, если сталкер прячется где-то поблизости. Куини затолкала детей в свою машину, а Джеззи осмотрела улицу, прежде чем захлопнуть дверь за Бенджи, втиснувшимся на заднее сиденье между дверью и детским креслом. Значит, у Куини ребенок. Она уже собиралась пойти к своему «мини», но Бенджи опустил стекло.

– Ищете того, кто за вами следит, Джеззи?

Решив успокоить мальчика, она улыбнулась.

– Это всего лишь предосторожность, не волнуйся…

– Но здесь недавно была машина. Стояла багажником к дому дальше по улице, когда мы подъехали, но я видел, как она следует за вами от самого съезда. Я думал, это какой-нибудь коп, но…

Джеззи вся напряглась, а взгляд сам метнулся к тому месту. Куини молнией выскочила из машины, оглядывая улицу.

– Боже правый, Джеззи, плохо, что ты не заметила следующее за тобой старое корыто этих двух придурков, но не заметить, что за тобой тащится сталкер, – это уже откровенная небрежность.

Радуясь, что машины сталкера больше здесь нет, Джеззи выспросила у детей более подробное описание: черная, тонированные стекла, большая, наверное «ренджровер», номерная табличка заляпана грязью. Она пошлет офицера проверить, не засекли ли авто дорожные камеры. Зная, что она подцепила хвост на объездной дороге Дедриджа, она попросит дорожные службы сохранить запись. Возможно, по номеру удастся определить владельца. В своем «мини» Джеззи доехала за Куини в участок, на сей раз внимательно сканируя дорогу на протяжении всего пути.