Так странно было пускать в свой дом посторонних. Единственный визитер Джеззи, кроме мамы и папы, – это Эллиот, и то заходил он по крайней необходимости. Она ценила приватность и не любила, когда вторгаются в ее личное пространство. Ее дом был точно таким, как ей нравилось, и в присутствии гостей она чувствовала себя уязвимой и ранимой. Словно они могли найти бреши в ее защите и увидеть все, что она предпочитала скрывать. Впервые с тех пор, как она переехала в этот дом, она посмотрела на него новым взглядом – каким могли бы его увидеть Айвор и Бенджи. Он покажется им странным? Дом старой девы и ее кота. Подростки скинули обувь в прихожей и, босые, встали у двери; Джеззи на автомате снова включила сигнализацию, закрыла дверь на цепочку и повернулась к ним. Но они и не думали над ней издеваться; перед ней стояли два растерянных подростка, переминались с ноги на ногу, словно боясь промокшими ногами запачкать ковер. Округлив рты, они обводили глазами комнату.

Нахмурившись, Джеззи проследила за их взглядами, недоумевая, что именно так их удивило. На бежевых обоях висели картинки формата А4 с изображениями индийских танцоров в длинных сари и в традиционных позах. Ей нравился их вайб, но что о них думали ее гости? На одной высоко подвешенной полке стояло войско фигурок Ганеши всех цветов и размеров, из разных материалов, от стекла, дерева и мрамора до песчаника и глины. Несмотря на все житейские перипетии, родная мать Джеззи придерживалась своей странной формы индуизма, а после ее смерти, когда девочку забрали к себе дядя Джитен и его жена Лейла (для домашних – Лилли), которые тоже чтили родную культуру и традиции, они привили почтение и Джеззи. И хотя она не могла присоединиться ни к одной из религий – с чего бы, особенно после того, что она пережила в детстве? – она ценила успокоительный эффект, который вера оказывала на ее дядю и тетю, и наслаждалась яркостью семейного наследия.

Судя по выражениям лиц подростков, они были впечатлены броскими цветами в декоре. Эллиот тоже когда-то был поражен, и Джеззи никак не могла понять, почему ее приверженность индийским традициям, яркие цвета и красивые вещи, которыми она окружала себя с подросткового возраста, производили такой эффект.

Винки, выгнув спину и помахивая хвостом, пришел встречать посетителей, как будто это было обычное дело. Айвор опустилась на колени и пощелкала языком, пытаясь привлечь кота поближе. И пока его подруга была занята, Бенджи приблизился к Джеззи и кивнул на сигнализацию у двери.

– Вы нас похитили или просто заботитесь о безопасности?

– Ха-ха-ха, – усмехнулась Джеззи. Эти двое начинали ей нравиться. Ее брат и сестра были старше этих ребят, но она задумалась, выросли ли они такими же вежливыми и забавными, как эти оборванцы? Она надеялась, что да.

– Особенности профессии. Никогда не знаешь, кто из тех, кого ты отправил за решетку, решит отомстить. – Джеззи повернулась к Айвор, которая чесала коту животик, извлекая из него насыщенное громкое урчание. – Возьми кота и пойдем на кухню, – попросила она. – Выпьем чего-нибудь горячего и поговорим.

Они замерли, глядя на свои покрасневшие ноги, а потом на дорогой бежевый ковер, расстеленный до самой кухни.

– Смелее. Чертов ковер переживет. – Джеззи пошла за подростками на кухню и только тут вспомнила, что не убрала со стола анонимные открытки. Широко раскрыв глаза, дети таращились на стопку открыток и конвертов в разбросанных по столу пластиковых пакетах для улик. Черт! Она протиснулась между двумя тощими фигурками, собрала жуткие карточки и засунула их в ящик, где им и место.

– Поставь чайник, Бенджи, – произнесла она как можно спокойнее. – Я спала всего пару часов, и мне срочно нужен кофе.

Убрав открытки, она взяла свежемолотый кофе из холодильника и положила несколько ложек в кофейник.

– Чай или кофе?

Она принесла стул из гостиной, и все трое, рассевшись вокруг стола, поставили перед собой обжигающе горячие напитки.

Джеззи посмотрела на Бенджи.

– Вчера ты видел меня и мою напарницу на «Гиблой земле»? Я правильно понимаю?

Бенджи нахмурился, открыл рот и закрыл, так ничего и не сказав. Он украдкой взглянул на Айвор, но она помотала головой, словно говоря, что теперь он сам по себе, и принялась дуть на хорошо подслащенный чай. Быстро моргая, Бенджи отодвинул свою столь же полную сахара чашку и пожал плечами.

– Я видел вас и ту жир… – Он на секунду прервался. – В смысле, вашу напарницу неподалеку от «Ори-Дерись». Но я не об этом хотел вам рассказать.

Он закусил губу, обвел взглядом комнату, сжал и разжал пальцы, и тут Джеззи догадалась.

– Ты что-то видел, так? Возле дома Кларков?

Бенджи кивнул, и Джеззи, проведя рукой по спутанным волосам, вздохнула.

– Черт, Бенджи, ты следил за мной от дома Кларков до полицейского участка в Ливингстоне, но почему ты не заявил об этом там? О чем ты думал?

И стоило словам слететь с ее губ, Бенджи резко дернулся на стуле. Она внимательно посмотрела на него и поняла, что увидели бы другие офицеры полиции: мальчика из Стуррача. Мальчика из маргинальной среды, что вышла из-под контроля закона. Мальчика, которому они инстинктивно не поверят. И у него не было причин доверять полиции. Но Джеззи ему верила. Он проделал большой путь, чтобы проследить за ней, а значит, что бы он ни хотел сказать, это нужно услышать. Она заговорила осторожно, стараясь убрать из голоса любой намек на сомнения, осуждение и недоверие:

– Скажи мне все, Бенджи. Что такого важного ты видел, что пришел сюда?

Айвор потянулась и взяла его за руку.

– Ты и так далеко зашел, Бенджи. Просто расскажи ей. Она нормальная, не как эти легавые – как мне кажется. Так что должна тебя выслушать.

Бенджи сглотнул, адамово яблоко дернулось на тощей шее, и он торопливо заговорил:

– Я видел, как кто-то сновал у дома Кларков примерно в полпятого утра.

Первое, о чем она подумала, – это что привело Бенджи в такой холод и такую рань к чужому дому, но, судя по румянцу на его щеках, дело было щекотливое, и она на время отложила вопросы в сторону. Новости были прекрасные. Появилась первая зацепка. Свидетель, который видел подозреваемого в непосредственной близости от места убийства. Это был прорыв, и теперь ей оставалось лишь добиться от Бенджи подробностей. И официального заявления. По-хорошему, ей бы стоило проводить обоих в полицейский участок, но ситуация была деликатной. Отношения между полицией и жителями Стуррача оставались крайне сложными, и ей вообще крупно повезло, что Бенджи не побоялся исполнить свой гражданский долг. Для нее главным было перетянуть его на свою сторону и не напугать.

Однако членовоз будет в ярости, когда узнает, что она допрашивала свидетелей на своей кухне. Он может даже объявить Бенджи подозреваемым. Помимо бойфренда Имоджен, Денни Баника, Бенджи был идеальным кандидатом, на которого можно повесить убийство. Он проделал такой путь, чтобы поделиться информацией. Он преодолел природную неприязнь к полиции, чтобы выследить Джеззи и поговорить с ней о том, что он видел. К тому же его показания помогут привести в порядок временнýю шкалу ночи убийства.

Но Бенджи думал не о своей судьбе.

– Имо в порядке? Я видел, как приехали полицейские и огородили место преступления лентой, а потом приехали вы и вошли в дом. Я знал, что случилось нечто серьезное. Полиция нас прогнала, и я быстро сделал оттуда ноги. Такие, как мы, стараются не привлекать внимания полиции. На нас вечно вешают все дерьмо. Но Имо мне нравится.

В порядке ли Имоджен Кларк? Трудный вопрос. Конечно, она не в порядке, но Джеззи не могла сказать этого Бенджи, и решила избежать лишних расспросов.

– В порядке. Но откуда ты ее знаешь?

– Она со мной в параллельном классе – мы оба учимся в академии.

Вот чего Джеззи не ожидала, так этого. Ей говорили, что дети в Стурраче не ходят в школу и обучаются на дому. Она предпочла обвинить социальные службы и закрыть на все глаза вместо того, чтобы изменить заранее проигрышную ситуацию. Но вот Бенджи говорит, что посещает занятия…

Залившись румянцем, Айвор поставила кружку на стол.

– Наш Бенджи чертов гений. Он умнее всех нас вместе взятых. И однажды пойдет в университет. Он будет заниматься наукой или чем там, а? Ну скажи ей, Бендж.

Бенджи кивнул.

– Она права. Отец Айвор – учитель в Стурраче, но я был для него слишком умным, и они с Айвор уговорили моих ма и па отпустить меня учиться в академию.

– Тебе нравится, Бенджи? В академии?

– Ну знаете, некоторые дети полные мудаки. А Имо была добра ко мне.

Джеззи даже представлять не хотела, как дети из академии реагируют на Бенджи и его неопрятную, сильно поношенную одежду, его тату на шее и растрепанные волосы. Она и сама сталкивалась с насмешками в школе. Будучи бедной цветной девочкой в вонючем шмотье и обносках десятилетней давности, она никак не могла вписаться в общество. Но это была совсем другая история.

– Итак, ты куда-то крался ночью, в кромешной тьме и при минусовой температуре?

Он кивнул.

– Ты часто так делаешь, Бенджи? Шляешься по ночам?

Он помотал головой.

Джеззи вздохнула. Разговор будет долгим.

– Ладно, Бенджи, я могу задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать кивком или мычанием, но тогда это будет крайне небыстро. Понял?

Он опять помотал головой.

– Хорошо. Значит, ты приложил много усилий, чтобы меня найти. И рассказать мне, что случилось. Что ты видел. Мне неважно, зачем ты шлялся в ночи. Если ты не делал ничего плохого, то мне это не интересно.

Бенджи кивнул и с выражением мýки на лице набрался смелости произнести первые за долгое время слова.

– Я улизнул из дома в районе четырех и увидел вас и эту жирную… в смысле, вашу напарницу в машине с выключенными фарами. Сначала я подумал, что вы того, из этих…

– Бенджи! – грубо одернула его Айвор, и Бенджи закусил губу. Джеззи едва сдержала улыбку: Бенджи предположил, что они с Куини занимались чем-то недозволенным. Да в такой лютый холод она бы ни с кем ничем не стала заниматься, и уж тем более с Куини.

– А потом я понял, что вы следите за пабом, и, поскольку я знаю, что ничего такого там не происходит, я забил на то, что вы там сидите. Хотя было смешно смотреть, как вы за просто так морозите задницы. Я обогнул вашу машину и побежал в Фолдхаус.

– Давай-ка вернемся чуть назад. Зачем тебе понадобилось идти в Фолдхаус под покровом ночи?

Бенджи поерзал на стуле, глотнул чая и снова посмотрел на Айвор.

– Я был… – Его голос опустился до неразборчивого шепота.

– Ты был что? – Не терпящим возражения тоном спросила Джеззи. – Слушай, это серьезно. Люди были… – Она помедлила. Она не хотела использовать слово «убиты», а все остальные слова были далеки от правды. Наконец она продолжила: – …им причинили боль. Людям причинили боль, а ты видел того, кто мог это сделать. Тебе нужно быть со мной честным. – Помолчав, она вздохнула. – Знаю, это тяжело, но обещаю, что помогу тебе, Бенджи. Однако мне нужно, чтобы ты сказал правду.

– Она права, Бенджи. И она не подведет. Просто скажи ей.

И хотя Джеззи не понравилось, как Айвор дает скороспелые обещания, которые она, может быть, окажется не в силах сдержать, она решила промолчать. Сейчас ей нужно было добиться от него правды, и она надеялась, что повод для его ночной прогулки был вполне невинным. Когда дойдет до дела, Джеззи все уладит. Она представила, как Куини со скрещенными на груди руками качает головой и говорит ей, что она чертова слабачка.

Джеззи подождала.

– Это из-за Бобби Уолша. Он настоящий засранец. Мы в параллельных классах в школе, и когда он меня видит, все время издевается. Он вечно ходит со своими дружками. И превращает мою жизнь в ад. Говорит, от меня воняет. – Он поднял глаза на Джеззи, но та не смотрела на него, зная, что единственный, кто здесь воняет, – это она. – А я не воняю. Каждый день. Каждый божий день он тут как тут. Стоит подъехать школьному автобусу, как его отец на блестящей БМВ подруливает к школе, и Бобби тычет пальцами в дырки на моих джинсах или орет, что у меня старомодное худи или еще чего, а его папаша только хохочет и подначивает его. Это неправильно. Все смеются и дразнят меня, но если я дам отпор, меня будут винить, и мне приходится терпеть их насмешки и просто опускать голову.

У Джеззи защемило в груди, и этот мальчик стал ей еще более симпатичен.

– О, Бенджи, это дерьмово.

Он хмыкнул.

– Да мне плевать. Бобби, мать его, Уолш – просто тупица. Это не он будет зарабатывать кучу денег на хорошей работе через несколько лет, так ведь?

Айвор бросила взгляд на друга, и Джеззи подумала, что смогла его расшифровать. Айвор хотела, чтобы Бенджи осуществил свои мечты, но она боялась его потерять. Однако Джеззи понимала, что порой нужно пожертвовать чувствами и отпустить того, кого любишь, ради его же блага. Хотя порой это просто невыносимо.

– Я решил ему отомстить. Я просто хотел сбить с него спесь. Заставить его для разнообразия покататься с нами по трущобам на школьном автобусе. И я, взяв лопату, выскользнул из дома. – Заламывая пальцы, Бенджи уставился в стол. – Все вполне безобидно. Ничего плохого. Я просто хотел… – Он молча покачал головой.

– Что ты сделал, Бендж? – Джеззи надеялась, что, какую бы месть ни придумал этот мальчик, он не причинил никому вреда. Она была уверена, что привод в полицию плохо скажется на личном деле будущего студента университета.

– Я закопал его машину.

Джеззи пару раз удивленно моргнула.

– Закопал? Что ты имеешь в виду?

– В снег. Я закидал ее снегом. Нагреб лопатой, сколько смог, чтобы утром Бобби, боясь опоздать в школу, сел в автобус. – Он помолчал. – Но после того, что я видел, я все равно не пошел в школу, так что бог его знает, как там Бобби Уолш.

Джеззи испытала настоящее облегчение. Обычный пранк, о котором Уолш вряд ли заявил в полицию, так что можно было не обращать на него внимания. Ее гораздо больше волновало, что Бенджи собирался сказать дальше.

– И что ты видел?

– Видимо, я слишком близко подошел к соседской машине или что-то вроде того, потому что сработала сигнализация, и я струхнул. Побежал между домами и в итоге оказался на улице, где живет Имо. Я замерз, а грудь, казалось, вот-вот разорвется, так что я спрятался за мусорными баками в надежде, что никто за мной не побежит, и вот тогда я его увидел. Весь в черном, как ниндзя, он огибал дом Имо, словно хотел пробраться в их сад.

Джеззи испытала знакомое покалывание в животе, как всякий раз, когда слышала нечто важное. Бенджи видел убийцу. Она была уверена.

– Во сколько это было?

– Около пяти.

– И что он делал?

– Осмотрел улицу и потрусил в сторону «Скотмида». У него с собой была сумка.

– Хорошо, Бенджи, это важно. Очень важно. Расскажи мне о нем все. Рост, фигура, цвет кожи, волосы – все, что видел.

– Он был весь закутан с головы до ног. И на нем были такие странные очки – как лыжные, но лыж с собой не было. – Бенджи, сосредоточившись, прищурился. – Он бежал, согнувшись почти пополам, так что про рост я не скажу.

Лыжные очки? Описание сразило Джеззи. Мог ли человек, что был в доме Кларков и которого видел Бенджи, быть ее сталкером? Дрожащими пальцами она взяла телефон, остановила картинку ночной записи с камеры и показала ее Бенджи.

И прежде, чем она успела сказать хоть слово, тот вскочил со стула и ткнул в изображение.

– Это он. Это он, Джеззи. Вы его поймали.

Ее словно ударили ногой в живот. Прежние сомнения стали еще отчетливее, и сознание заполонили тысячи вопросов. Неужели может быть такое, что ее сталкер и человек, которого Бенджи видел на месте преступления, – одна и та же личность? В академии ее научили сомневаться в совпадениях, но разве это не было слишком? Она сделала глубокий вдох, снова вспомнила все, что сказал Бенджи, а также чувства, что она испытала на месте преступления и при виде записи с камер, на которой появился незнакомец.

И как бы она ни крутила факты, доказательство казалось неоспоримым: очки, тайминг, то, что Бенджи опознал его как человека, сновавшего у дома Имоджен, то, как было обставлено преступление, – все это не могло быть совпадением. Беспокойство, от которого Джеззи пыталась отмахнуться – что этот человек связан с ней лично, – всплыло снова. Поздравление с днем рождения, фасоль, увечья. Все словно было обращено к ней. Но кто это? Кто ненавидел ее настолько сильно, что спланировал и привел в исполнение столь изощренное преступление? Неужели Дуэйн Таггарт настолько расстарался, лишь бы отомстить за сестру? Мог ли он покопаться в прошлом Джеззи, чтобы причинить ей максимум боли? Конечно, если проявить достаточно настырности, можно раскопать информацию, лежащую в свободном доступе, но такое? Джеззи помотала головой, пытаясь сосредоточиться.

На месте преступления она взорвалась. И потеряла хватку. Проблема была в том, что ее дырявая память мешала ей интерпретировать и нормально реагировать на происходящее. Собравшись с мыслями и надеясь, что они не услышат дрожь в ее голосе, Джеззи объяснила подросткам, что им придется поехать с ней в участок и сделать официальное заявление, что она позвонит своей напарнице, которая посидит с ними, пока она примет душ и приготовится к отъезду. Она взяла хлеб, сыр, джем и масло из холодильника и попросила их сделать себе тосты, пока она поговорит с Куини.

– Куини, ты мне нужна.

– Сейчас? Я нужна тебе сейчас? У меня полно дел по хозяйству. У малыша опять режутся зубки, а муженек вышел в магазин.

Внезапно растерявшись и не понимая, откуда у Куини взялся ребенок, Джеззи замолчала. Как она могла не знать, что у напарницы есть малыш? Ее кольнуло чувство вины – она не знала о Куини элементарных вещей, потому что никогда не спрашивала. Ей это было неинтересно. И все же она думала, что дети Куини давно выросли. Либо она моложе, чем кажется, либо она из тех, кто случайно залетел во время менопаузы.

– Не обращай внимания, Куини. Я сама справ…

– Э, да ну, ДжейЗи, Крейг как раз вернулся. По правде говоря, я с удовольствием улизну из этого дурдома. Увидимся через пятнадцать минут. Я живу в Котере.

Еще одна вещь, о которой не знала Джеззи, – что напарница живет в Уэст-Калдере, в соседнем городке. Еще один факт, о котором она не удосужилась спросить. И только когда она уже запихивала в рот намазанный маслом тост, она поняла, что не сказала Куини адрес. Но, наверное, Куини больше интересовалась Джеззи, чем Джеззи интересовалась ей.

– Моя напарница скоро будет здесь. Ешьте тосты и впустите ее в дом, когда она приедет. Но сначала посмотрите в глазок, ладно?