Такахико, Юко, Мика и Сёдзо готовили ужин. С благодарностью глядя на тех, кто остался дежурить на кухне, остальные направились через лес к смотровой площадке полюбоваться вечерним солнцем. Закат был не менее прекрасен, чем вчера. За ветхой оградой открывался крутой склон, поросший стлаником.

– А знаете, – радостно сказала Салли, – мы решили поменять планы и остаться еще на два дня.

– Здорово! Конечно, оставайтесь! Побудем здесь подольше. Продукты у вас есть? – спросил Цутому. Саюри утвердительно кивнула и повернулась к нам. – А вы, ребята, Моти, что думаете?

– Да, вы же говорили, что приехали с двумя ночевками. Выходит, сегодня последний вечер? – сказал Такэси.

А ведь и правда. Две ночевки – это значит, что завтра мы уезжаем. Не хочу! Я эгоистично подумал, что желаю остаться, даже если друзья уедут. Хотя если бы Салли не сказала сейчас, что они остаются, и я мог бы уехать вместе с Риё, я без сожалений вернулся бы завтра домой.

– Ну вот, ехали в такую даль, а уже назад. – Мотидзуки взглянул на Оду.

– Получается, мы и отдохнуть-то по-настоящему не успели. Считай, только сегодня. – Ода посмотрел на Мотидзуки.

Затем они пристально посмотрели на меня.

– Я против! – сказал я с решимостью в голосе. – Ради чего я столько вкалывал? Какая разница? Где один день, там и два? Еды у нас с запасом, а если вспомнить, во сколько нам обошлась дорога сюда, то возвращаться завтра просто глупо!

– Хорошо сказал! Вот это по-осакски! Повтори это нашему предводителю. – Ода выглядел довольным.

– Точно, Элис, поговори с Эгами, – сказала Риё, и от ее слов я почувствовал себя во сто крат сильнее.

В лагере тем временем был готов ужин. Рис на пару и суп мисо с водорослями и белокочанной капустой. На второе – малосольное мясо и сосиски на импровизированных шпажках из веток.

– Риса полно, ешьте на здоровье, – поприветствовала всех Юко, которая руководила кухонной командой. Коротко помолившись, мы приступили к трапезе.

За ужином Сёдзо «от лица оргкомитета» сказал, что вечером снова планируется костер, но не успели мы начать подготовку, как пошел дождь, и костер отменили. Однако дождь быстро прекратился, успев намочить хворост. Все собрались в круг на вчерашнем месте и решили, что и без костра сойдет. Сёдзо сказал, что раз уж мы остались без костра, то пить разрешается, и мы принесли несколько банок пива, которые охлаждались в ручье.

– А теперь давайте все вместе поднимем бокалы. Прошу нашего старейшину, господина Эгами, произнести тост, – сказал Цутому, и Эгами медленно поднялся.

– Только что, – он откашлялся, – нами четверыми было принято совместное решение продлить нашу поездку еще на сутки. Так что мы с радостью проведем еще один день вместе с вами.

Раздались аплодисменты. «Йоу!» – воскликнула Юко. Несколько человек засвистели. Убедить Эгами оказалось не так уж сложно.

– Ну а теперь, с вашего позволения, я произнесу тост.

Все замолчали, держа в руках банки и кружки. Эгами некоторое время раздумывал над тостом, затем, похоже, определился и поднял над головой банку с пивом:

– За сегодняшнюю луну!

Неплохо! Подняв глаза, я увидел прекрасную, яркую полную луну, которая плыла по звездному небу.

– Кампай![41]

– Кампай!

Я пошел по направлению к Риё, попутно чокаясь банкой с каждым, кто попадался на пути. Когда я наконец добрался до нее, Риё сказала:

– Кампай! Послушай, Элис. Эгами, похоже, тоже из лунного клана.

– Лунного клана?

Она поморщилась, глотнув горького пива.

– Ты, наверное, задавался вопросом, почему Руми называют Луной? Дело в том, что Руми из лунного клана. Отсюда и прозвище – Луна.

– Что-то я не слышал такого термина – «лунный клан».

– Селена, лунное дитя. Она одержима луной. Сегодня она может вести себя странно. Не обращай внимания.

– Неужели превратится в мохнатое чудище?

Риё покачала головой, даже не улыбнувшись:

– Знаешь, что она говорит? Иногда ей невмоготу яркий солнечный свет. Даже в разгар зимы.

– Отлично ее понимаю. Я и сам сова. При лунном свете свободнее дышится.

– Да нет же. Лунный свет не освобождает, а заковывает. Я верю, что луна заставляет людей плясать под свою дудку, сводит с ума.

– Старинное поверье?

– Она много чего рассказывала. В полнолуние и в новолуние происходит больше убийств, суицидов, аварий. В психиатрических клиниках в эти дни особенно неспокойно. А еще в это время больше рожениц и больше кровопотерь.

– Правда?

– Жизнь на Земле связана с лунным ритмом. Подобно тому как приливы и отливы происходят под действием гравитации Луны, вода в человеческом организме тоже подчиняется ее влиянию. Жизнь зародилась в океане. Океан движется в соответствии с лунными ритмами. Следовательно, все живое подчиняется лунным ритмам. Вот такой силлогизм.

Я молчал. Как истинный поклонник детективов, я интересуюсь оккультизмом и люблю смаковать подобные темы. Тем не менее предпочитаю не погружаться в них глубже, чем нужно, чтобы не слишком увлекаться и иметь пути к отступлению.

– Что Луна собирается сделать сегодня ночью?

– О нет, Элис, тебе нечего бояться. Она просто искупается в лунном свете и поговорит с луной.

– Искупается в лунном свете. Я понял. Хяккэн Утида[42] писал о чем-то таком.

– Вот почему у нее такая белая кожа. Это лунный загар. Солнечный свет делает людей смуглыми, а лунный – белокожими.

– Как интересно.

– Она знала, что полнолуние мы застанем в лагере и ей не терпится поговорить с луной. Валяться на траве, читать при лунном свете томик стихов Лафорга[43] или карманное издание Тарухо Инагаки[44].

Я поискал глазами Руми. Вместе с Эгами она любовалась луной. Похоже, Эгами тоже ближе луна, чем солнце, а еще похоже, что оба сильно увлечены беседой.

– Сегодня четырнадцатый лунный день. Завтра в двадцать три двадцать шесть будет полнолуние.

Я услышал, как Руми говорит то же самое.

Все разбрелись и приятно проводили время. Цутому, Юко, Масаки и Саюри вчетвером обсуждали философские вопросы любви и бытия. Сёдзо с Такахико болтали в обнимку, словно старые знакомые. Раскрасневшись, подливали друг другу пиво. Остальные сбились в кучу и дружно над чем-то смеялись. Такэси одолжил у Цутому альбом и рисовал портреты всех желающих.

– Ужас! Кого ты нарисовал? Это какая-то старая дева из телешоу, – надулась Мика, хотя остальные были в восторге.

– Теперь меня! – вызвался Ода.

Пока Такэси водил карандашом по бумаге, вокруг раздавались приглушенные смешки.

– Такэси, ты же мечтал учиться на художника, да? – спросил Нацуо.

Нэнно энергично кивнул:

– Я и сейчас больше люблю рисовать, но у меня проблема с цветовосприятием, так что пришлось оставить эту затею. Вот, готово!

– Да ты издеваешься!

Ода отвернулся, а Мотидзуки расхохотался.

– Класс! Ты отлично ухватил его характер. Человек, отставший от своего времени. Он тут как герой боевика пятидесятых киностудии «Никкацу».

– Ну всё, теперь твоя очередь, жалкий препод третьесортных курсов! – Ода подтащил Мотидзуки за руку и усадил перед Такэси. – Ты уж с ним помягче!

Четверо во главе с Цутому присоединились к общему веселью, заинтригованные происходящим. Мы с Риё тоже подошли посмотреть. Вскоре неожиданно строгий портрет Мотидзуки был завершен, что лишь усилило всеобщее оживление.

– Красивое распятие, Салли, – робко сказала Тацуко, когда смех стих. – Ты христианка?

– Да, – ответила Саюри, поправив на груди крестик. – Мои родители католики, поэтому меня крестили сразу после рождения. Я ношу это с детства; мальчишки раньше дразнили, грозились меня распять.

Риё осторожно взяла в свою ладонь правую руку Саюри, придерживавшую крест:

– Вы лучше посмотрите на это кольцо. Его Салли тоже носит постоянно, как и крестик. Это подарок ее тети из Америки. Оно бесподобно!

– Покажи, покажи! – Юко взяла руку Саюри, внимательно рассмотрела кольцо на безымянном пальце, восхищенно ахнула.

Мика с Тацуко тоже вытянули шеи: и нам покажи, и нам!

– Платиновый перстень с рельефным изображением ангела из черного перламутра. Он великолепен! – Риё рассказывала об этом с такой радостью, будто речь шла о ее собственном сокровище.

Я тоже заглянул поверх девичьих голов. Кольцо и правда было впечатляющее.

– Наверное, очень дорогое, – Мика пристально взглянула на Саюри, – как ты только решилась надеть его в горы. Ты что, правда никогда его не снимаешь?

– Да. Это подарок на окончание школы. Насколько я знаю, тетя его не покупала. Это было ее кольцо, она постоянно носила его на пальце. И мне велела всегда носить его на руке, не хранить в шкатулке для драгоценностей. Поэтому я ношу его не снимая.

– Вот это да! До чего же красивое! Завидую тебе. – Юко заглянула Саюри в лицо. – Слушай, а можно я его надену? Всего разок!

Саюри кивнула, как ни в чем не бывало сняла с пальца кольцо и протянула Юко. Та радостно надела его, рассмотрела сбоку, под углом, полюбовалась в лунном свете, вздохнула.

– И нам! – Мика и Тацуко тоже по очереди примерили кольцо.

Все шло нормально, пока Сёдзо не спросил: «А можно мне?» Лучше бы он этого не делал. Он с усилием натянул драгоценную вещицу на безымянный палец правой руки. Кольцо было довольно большим для женского, а пальцы у Сёдзо – тонкими. Р-р-раз, и кольцо плотно село на его палец.

– Красиво, – ухмыльнулся он и хотел было вернуть кольцо Саюри, но вдруг нахмурился.

– Только не говори, что оно не снимается! – проговорил Ода, нарочито растягивая слова, отчего Сёдзо занервничал еще больше.

– Подожди минутку, – дергал он кольцо, которое никак не хотело двигаться дальше второй фаланги.

– Эй, так нельзя! – закричала Юко. – Это очень ценное кольцо! Тут недостаточно просто извиниться и купить его, потому что не снимается. Что ты собираешься делать?

– Подожди, подожди, я сейчас. – Не обращая внимания на боль, Сёдзо старался изо всех сил, но ничего не выходило. Он выглядел совершенно растерянным и только беспомощно повторял: – Что теперь делать?

– Не переживай, – улыбнулась Саюри примирительно, – со временем снимется. Если не получится, обратимся к ювелиру, когда спустимся вниз.

– Но ведь он разрежет кольцо! У нашей соседки такое было. Вызвали пожарных, и она уж так рыдала, а потом говорит: «Ладно, режьте».

– Юко, ты-то хоть не подливай масла в огонь, – с жалким видом произнес Сёдзо. – Прости. Глупая была идея, и вот результат. Если кольцо не снимется, я верну его тебе, даже если для этого мне придется отрезать палец.

Саюри не только не расстроилась, а скорее, наоборот, словно удивилась его чрезмерной реакции. Она снова повторила, что беспокоиться не о чем.

– Есть много способов это исправить. Например, с помощью мыльного раствора. Это мы и сейчас можем сделать, – сказала Мика, и Сёдзо ухватился за эту идею.

Пробормотав «Ну и тип!», Нацуо принес из палатки мыло и стакан воды, но и эта попытка провалилась.

– Ничего не поделаешь. Дай мне пару дней, – сгорая от стыда, произнес Сёдзо, но Саюри только приветливо улыбнулась в ответ.

– Вот так история. Не думал я, что ты такой болван. – Цутому обвел всех взглядом. – Ладно, давайте сменим тему. Займемся чем-нибудь все вместе. Чем-нибудь новеньким, чего не делали вчера.

– Так… – задумался Нацуо.

Тут поднял руку Мотидзуки:

– Игра в убийство!

– Игра в убийство? – Сёдзо нахмурился. Он раньше не слышал о таком. – А что это?

– Это инсценировка убийства. Очень известная игра. В Клубе изучения детективов ее любой знает.

– Звучит интересно. Расскажешь правила? – Юко подалась вперед, и Мотидзуки стал объяснять:

– Берем игральные карты по количеству участников. Они могут быть любой масти, но дам, королей и тузов должно быть только по одному. Карты кладут рубашкой вверх, каждый игрок берет по одной. Нужны трое: сыщик, помощник сыщика Ватсон и убийца. – Все внимательно слушали и согласно кивали. – Король – это сыщик, дама – Ватсон. Те, кому выпали эти карты, переворачивают их и демонстрируют всем. Остальные не должны никому показывать свои карты. Тот, кто вытащил туза, – убийца, но, конечно, он никому об этом не говорит. Обычно в нее играют в помещении. Сыщик и Ватсон выходят за дверь. После этого в комнате выключают свет.

– Стоп, стоп, а здесь это получится сделать? – прервал его Такахико.

– В лесу темно, хоть глаз выколи. Можно играть там. У каждого будет фонарик. В темноте все могут свободно передвигаться. И вот тут самое интересное. В темноте преступник убивает кого-то. Говоря «убивает», я, конечно, имею в виду понарошку. Способ убийства может быть любым. Например, удар по голове или пинок под зад. Когда жертва чувствует, что ее убили, она издает что-то вроде «А-а-а!» или «У-у-у!», чтобы сообщить остальным, и затем падает на пол. Это сигнал тому, кто находится возле выключателя, что пора включать свет. В этот короткий промежуток преступник должен отойти от «тела» как можно дальше.

– Вместо выключателя можно включать фонарик, – сказал Сёдзо.

– Точно! Но если свет включить моментально после крика, то будет неинтересно, потому что сразу станет ясно, кто убийца. Так что лучше, услышав крик, сосчитать до трех и потом уже включать свет, – объяснял Мотидзуки тоном преподавателя кулинарных курсов. – Как только свет зажегся, в комнату входят сыщик и Ватсон, осматривают место преступления и проводят расследование. Опрашивают тех, кто находится рядом с телом: не заметили ли они, как кто-то пытался сбежать? Это немного странно, но в этой игре сыщики могут допрашивать труп: как он был убит, сильно ли пострадал?

– И что, труп им отвечает? Феноменально! – усмехнулся Такэси.

– В этот момент убийца может выдумать любую историю, все что захочет, но остальные должны говорить правду, только те факты, которые им известны. Можно ограничить количество вопросов или установить лимит времени, и тогда сыщик и Ватсон должны в него уложиться, чтобы провести расследование и прийти к обоснованной версии, кто убийца. Вот такая игра.

– Давайте, давайте играть! – закричала Юко. – Это интересно!

– Давайте попробуем, будет весело. – Ода был только рад продвинуть в массы любимую игру фанатов детективного жанра.

Раньше я только слышал об этой игре, но сам ни разу не играл. Мотидзуки и остальные члены клуба никак не могли играть в нее втроем. Иначе после ухода сыщика и Ватсона в комнате остался бы один убийца. Так где они, интересно, в нее играли? Надо спросить, когда закончим.

Некоторые лица выражали недоумение: что тут может быть интересного? Но мы решили попробовать. Взяли игральные карты, фонарики и отправились в лес.

Мотидзуки ловко перетасовал семнадцать карт и протянул всем: разбирайте. С разных сторон потянулись руки, вытаскивая карты. Каждый тайком заглянул в свою карту, словно первоклассник, которому вручили табель с оценками. Мне досталась четверка пик.

– Я сыщик!

– Я помощник! Дама – это же помощник?

Масаки и Саюри гордо продемонстрировали свои карты. Остальные пятнадцать игроков убрали свои карты в карманы. Мотидзуки обратился ко всем:

– Вы двое ждите пока вон там, под тем деревом. Еще раз правила. Как только сыщики уйдут, я подам сигнал выключить одновременно весь свет. Преступник убивает кого-то. Убитый кричит и падает. Через три секунды после крика мы включаем свет. Сыщики слышат крик, включают фонарики и бегут сюда.

– И затем допрос, да? Пошли. – Масаки и Саюри направились к дереву метрах в пятнадцати от места игры.

– Давайте ограничим допрос тремя минутами. – Мотидзуки окликнул Масаки, тот поднял руку в знак согласия.

– Ладно, тогда гасим свет на счет «три». Раз… Два… Три!

Стало так темно, что, даже если бы кто-то схватил меня за нос, я бы не увидел.

– Эй! Я ничего не вижу! – крикнула Юко.

– Если просто столкнетесь с кем-нибудь в темноте, это не считается. Важно убить жертву правильно. Так, чтобы было ясно: ее убили, – произнес Мотидзуки.

«Убить правильно». Хорошо сказано.

Тишину нарушало только дыхание и шорох одежды. Кто-то дышал тяжелее других – судя по всему, Ода. Я и сам был весьма взволнован. Где-то в темноте скрывается убийца, ожидающий подходящего случая, чтобы совершить преступление. Хотя это всего лишь игра, у меня то и дело мурашки пробегали по спине.

– Эй, где ты там? Убивай уже скорее! – прикрикнул Такахико.

Видимо, преступник тоже нервничал. А может, Peace и есть преступник…

Я дрейфовал в темноте около минуты. Когда глаза постепенно привыкли, я начал различать хрупкую фигуру, движущуюся из стороны в сторону, но понятия не имел, кто это. Как раз в тот момент, когда я задавался вопросом, не Юко ли, я почувствовал легкий удар по затылку.

С криком «Меня убили!» я упал на месте. Через три секунды все четырнадцать фонариков зажглись почти одновременно и начали бешено вращаться в поисках жертвы.

– О, Элис! Ты сильно изменился. – Эгами, обнаруживший мое тело распластанным на земле, светил прямо на меня. Прибежали Масаки и Саюри.

– Жертва – Элис. Сначала опросим его: какое орудие убийства использовалось?

– Удар карате.

Взрыв смеха.

– Странно, – сказал Нацуо.

– Меня ударили сзади. Но удар был довольно нежным. Из чего я могу сделать вывод, что это не был кто-то из моих товарищей по клубу.

– Труп в обсуждении не участвует, – сказал Масаки, и все опять расхохотались. – К тому же было слишком темно. Убийца не мог знать, что ты – это ты.

– Умно! – сказал кто-то.

– Ближе всего к Элису находятся Такэси, Священник и Мика, – обвела взглядом всех троих Саюри, которая играла роль Ватсона. – Итак, допрошу каждого по порядку. Священник, кто-нибудь бежал в вашу сторону?

– Нет. С тех пор как закричал Элис, я стоял на месте и ничего не заметил.

– Я тоже, – сказала Мика. – Думаю, он побежал в сторону Такэси.

– Да, кажется, кто-то прошел у меня за спиной.

Масаки пробормотал:

– Получается, что по этому маршруту в направлении Цукасы…

– Это не я. Спросите у Луны, вот она, рядом. Она все время стояла тут.

– Да, рядом с нами движения не было.

– Не дай себя одурачить, Профессор, – сказал Адвокат Фумио. – Не принимай на веру слова Такэси о том, что кто-то прошел у него за спиной.

– Частных детективов просим не беспокоиться. Здесь работают профессионалы.

Новый взрыв смеха.

– Минута тридцать секунд, – объявил Мотидзуки.

Масаки и Саюри опросили всех, кого могли, но не нашли ни одного полезного свидетеля.

– Все, три минуты прошло. Итак, кто убийца? – спросил Мотидзуки.

Сыщики почесали головы, скрестили на груди руки, немного пошептались и с важным видом ответили:

– Такэси!

Такэси выпятил нижнюю губу и с несвойственным ему ребячеством показал свою карту. Десятка червей.

– Ну и ну. – Саюри покачала головой.

Посовещавшись с Эгами, Мотидзуки сказал:

– В таких случаях правила предписывают продолжить игру с тем же убийцей и сыщиками, пока преступник не будет пойман. Но будет куда интереснее, если больше народу попробует себя в роли сыщика и убийцы, поэтому предлагаю меняться ролями. Итак, кто был убийцей в этот раз?

Мика с хладнокровием хирурга медленно перевернула туз пик.

– Хорошая работа, – сказал Сёдзо с восхищением. – У тебя актерский талант.

– Молодец, подруга! – крикнула Юко. – Давайте играть дальше. Хочу быть убийцей!

– Ты слишком эмоциональная для убийцы! – поддразнил ее Мотидзуки. Он собрал у всех карты, хорошенько перемешал и снова раздал.

Во втором раунде роль сыщика досталась Тацуко, помощником был Такэси. Жертвой оказался Нацуо, а убийцей – Юко, которую вычислили после первого же вопроса, поскольку она не могла сдержать смех. «Что и требовалось доказать!» – захихикали вокруг.

На третий раз сыщицей была Руми, а Мотидзуки – ее помощником. Убили опять меня. Мотидзуки нагромоздил кучу версий, но так и не смог вычислить убийцу, а вот Лунное дитя, не задав Такахико ни единого вопроса, произнесла уверенно: «Это Peace». Тот отшвырнул недокуренную сигарету и вытащил из кармана туз.

– Куда уж мне до женской интуиции, – буркнул Мотидзуки, не желая признавать поражение.

Наступил четвертый раунд. Сыщик Арису Арисугава и его помощница Риё Химэхара. Наконец-то я был вознагражден за все несправедливости этого дня.

– Удачи нам, – сказала Риё.

Мы вдвоем отделились от группы, укрылись в тени дерева и выключили фонарики. Я чувствовал на шее ее дыхание. С криком «Раз, два, три!» в зале погас свет и в темноте начался спектакль.

– А тьма-то не кромешная, – сказала она, кажется глядя на небо. – Смотри, сквозь кроны пробивается немного лунного света.

Я поднял глаза и увидел, что она права. Там была хоть и все такая же бесформенная, но какая-то светлая тьма.

– Лунные зайчики, – задумчиво произнес я, а Риё ответила:

– Красивое выражение. Обычно так говорят о солнце: солнечные зайчики. А тут лунные зайчики. Это как лунные ванны, о которых мы с тобой говорили, Элис. Если заменять солнце на луну, получаются пре-красные новые слова… Лунные часы… Лунный удар.

– Лунная батарея, лунное сплетение.

– И даже, представь себе, Страна восходящей луны.

– Может, нам тоже податься в лунный клан?

Я отчетливо понимал, что в темноте наши глаза встретились. Даже представил ее улыбку. Вдруг откуда-то издалека послышалось:

– Эй, великий сыщик, нашел время флиртовать со своей помощницей!

Такахико.

– Долой интрижки с подчиненными! – крикнул Нацуо, вызвав общий смех. И хотя меня никто не видел, я опустил глаза. Пока я размышлял о том, что сейчас чувствует Риё, я услышал, как она давится от смеха. Из-за робости я не нашел, что ответить.

– А-а-а! – раздался женский крик. Затем я услышал, как кто-то торопливо убегает.

– Пошли! – Я включил свет и, подгоняя Риё, бросился к месту преступления. Я был полон решимости доказать свою состоятельность, вычислив убийцу.

Жертвой оказалась Тацуко. Она лежала на боку с обескураженным видом. Вокруг толпилось много народу – Такахико, Ода, Сёдзо, Нацуо, Юко и Мика. Значит, у тела находятся шестеро.

– Как тебя убили? – спросил я Тацуко.

– Ударили в спину. Вообще-то, довольно сильно.

Похоже, она была смущена всеобщим вниманием.

– Вокруг Тацуко толпа из шести человек. Убийца никак не смог бы проскользнуть мимо них.

– Но я слышала, как кто-то убегал, – сказала моя очаровательная талантливая помощница. Пытливая сыщица.

В любом случае нужно было провести допрос. Я спросил каждого по очереди, не пробегал ли кто-нибудь мимо них.

Все заявили, что никто.

– Это значит, что убийца – один из этих шестерых. Если бы кто-то убегал от тела, двое из шестерых сказали бы, что он пробежал мимо них. Расстояние между ними не так велико. Но раз все шестеро уверенно говорят, что никто не пробегал, значит, убийца точно среди них!

– Совершенно верно! – согласилась Риё.

– Кто из шестерых? У вас тридцать секунд, Элис! – наседал Мотидзуки, но я понятия не имел, на ком остановить выбор.

Тацуко сказала, что потерялась в пространстве, когда падала, и не представляет, с какой стороны убийца нанес удар.

– Мне жаль, – извинилась она. Бывает ли, чтобы труп извинялся перед сыщиком?

– Время вышло! – объявил Мотидзуки.

– Решай кто, Элис. Я точно ошибусь. – Оттого что Риё дала мне карт-бланш, я засомневался еще больше и на основании того лишь факта, что удар был довольно сильным, указал на Такахико. Ну что? Угадал?

Он нарочито медленно показал свою карту. Мимо.

– Разве это не Нацуо? – произнесла Мика, демонстрируя карту, доказывавшую ее невиновность. Но у Нацуо оказалась тройка треф.

– Получается, ни один из нас! Вот это да! – Сёдзо выложил веером три карты: свою, Оды и Юко.

– Ого, запутанное дельце оказалось! Так кто же убийца? – спросил Мотидзуки.

Туз пик обнаружился у Эгами. По толпе пронесся восхищенный вздох. Невероятно! Эгами все это время вел себя как рядовой наблюдатель, с безразличным видом глядел в нашу сторону, прислонясь к дереву на краю поляны, в максимальной удаленности от тела – метрах в семи или восьми.

– Эгами, как ты это провернул? Левитация? – Мотидзуки тоже был удивлен.

– Никак, – бесстрастно ответил Эгами.

Не в добрый час мне выпала роль сыщика. Из всех возможных людей туз оказался именно у Эгами. Неизвестно, пробежал ли он незамеченным в темноте или применил какой-то секретный трюк, но, похоже, для него нет ничего невозможного.

– Сдаюсь. – Я почтительно снял воображаемую шляпу.

Мы сыграли десять раз. Больше мне не выпадали главные роли. На седьмой раз, когда жертвой стала Риё, я почему-то расстроился. А когда узнал, что это Сёдзо душил ее сзади, невольно испытал сильную ревность.

Цутому отметил, что игра в убийство требует хорошей физической подготовки – приходится постоянно или стоять, или ходить:

– Давайте доиграем завтра. Что-то я устал.

Мотидзуки собрал карты и объявил, что игра окончена. Развлечение, похоже, всем пришлось по душе, и Юко заявила:

– Завтра обязательно будем снова играть.

– Эй, Моти! До прошлого года вы что, играли втроем? – спросил я у Мотидзуки, когда мы вышли из леса.

– Нет, конечно! Мы играли в нее в прошлом году, когда ездили втроем в Канадзаву и жили в молодежном хостеле. Игра понравилась всем – от постояльцев хостела до их родителей. Сегодня она снова имела успех. Вот так мы и популяризируем игру в убийство.

Я посмотрел на часы: было уже девять.

Мотидзуки, Такахико и Сёдзо сели выпить пива. Они что-то оживленно обсуждали.

Цутому взял альбом и пошел в лес, Фумио последовал за ним со словами, что хочет отдохнуть в гамаке.

Масаки, Юко и Нацуо болтали, сидя на траве. Было видно, что они тоже хорошо проводят время.

Такэси был с Саюри, рядом расположились Эгами и Руми. Они тихо беседовали, глядя в звездное небо.

Рядом со мной была Риё.

– Пойдем любоваться луной?

– Не слишком темно для лесной прогулки?

– Не переживай. Мы выберем не такое место, как то, где играли в убийство. Пойдем туда, где побольше деревьев. Смотри, какая лунная ночь.

Риё тихо кивнула: угу.

Мы вдвоем шли по редкому лесу. Похоже, ей тоже понравилась игра в убийство, потому что она спросила меня, не этим ли мы занимаемся в Клубе изучения детективов. Я отвечал уклончиво – было неловко расхваливать свое хобби.

– Университет Эйто… Счастливчик! – Она слегка надулась. – Я мечтала учиться в Киото.

– Почему?

– Я люблю Кобе, но настоящий студенческий город все-таки Киото, согласен? Что может быть лучше, чем размышлять об учебе и жизни, прогуливаясь по Философской тропе[45] или берегу Камогавы? Субботними вечерами бродить по букинистическим магазинам в Каварамати в поисках старых книг. Я, наверное, рассуждаю как восторженная дурочка? Один старшеклассник из нашей школы уехал учиться в Киото. Я ужасно завидовала, когда слушала его истории.

Он рассказывал, что в Киото и днем и ночью кипит студенческая жизнь. Что каждый раз, когда он отправляется пропустить стаканчик на Киямати, он знакомится там с какой-нибудь студенческой компанией, и уже выучил наизусть студенческие гимны и речовки почти всех местных университетов. Что под утро в любой забегаловке, где подают гюдон[46], можно встретить компанию студентов, обычно четверку парней. Риё с удовольствием слушала эти незатейливые истории и искренне завидовала.

Когда я сказал, что Кобе тоже хорошее место, она ответила: «Конечно, хорошее» – и замолчала. Я понял это так, что Киото все-таки лучше.

Я пытался представить, как мы гуляем с ней по берегу Камогавы, но эта картина почему-то никак не складывалась в моей голове, и фантазия быстро угасла.

– Вернёмся? – предложила она. Мне не хотелось нарушать наше уединение, но было бы странным бродить вдвоем по темному месту в столь позднее время, поэтому я кивнул.

– Ах! – указала Риё наверх.

Из одного конца ночного неба в другой пронеслась звезда. Я удивился: неужели у падающей звезды бывает такой длинный хвост? С таким хвостом можно загадать хоть три желания. Но в тот момент я лишь изумленно следил взглядом за ее яркой траекторией и даже не подумал о том, чтобы загадать желание на падающую звезду.