Это было наше третье утро в лагере.

Как всегда, я проснулся раньше троих старших товарищей и стоял перед палаткой, лениво обозревая пейзаж, подернутый молочно-белой дымкой.

Утро было тревожное.

Сегодня произойдет нечто неприятное, что оставит шрам на моей душе. Иногда по утрам я предчувствовал такие вещи. Странная способность, учитывая, что в целом я был совершенно невосприимчивым парнем, но предчувствия редко меня подводили. При этом я никогда не знал, что именно произойдет и что с этим следует делать.

– Доброе утро, – кивнул я ее палатке.

Решив ничего не брать с собой, я шагнул в утренний туман. В горах туман извивается и струится, словно живое существо. В этот предрассветный час, и без того сумеречный, туман коварно преграждал путь.

«Стою руиной средь руин», – вспомнились строки.

Кажется, это Байрон.

Я бродил по темной березовой роще. Моим собеседником был только звук собственных шагов. Ножиданно я оказался один на поляне, где недавно мы играли в убийство. Я непроизвольно ускорил шаг.

Завтра нам придется спуститься с горы и расстаться с Риё и остальными. Я подумал, что, возможно, в этом и кроется причина моей тревоги. Хотя, если Риё учится в Кобе, нам будет несложно встретиться. Надо только договориться. Ну если так, то ладно.

Когда я вернулся в лагерь, там царила суматоха. Несколько фигур метались в тумане.

– Что-то случилось?

Все, кто к тому моменту собрался у палатки Риё, обернулись ко мне с обеспокоенным видом: и ты здесь?

– Салли пропала.

Руми протянула мне листок бумаги. Это была вырванная из блокнота страница с наспех нацарапанным текстом:

«Я уезжаю. А вы останьтесь еще на день и как следует отдохните. Простите, что так поступаю.

Саюри».

– Она оставила записку?

– Похоже на то. Половина вещей исчезла.

– Но почему так внезапно?

– Этого мы не знаем. И вообще не понимаем, что случилось!

На лицах всех присутствующих читалось непонимание, Такэси был бледен и покусывал нижнюю губу.

– Что за ерунда! – простонал Такэси. – Почему она ничего мне не сказала?

– Это я хочу спросить! – ответила ему Руми. – Хотела бы я знать, почему Салли так странно поступила, ничего не сказав нам с Риё.

Такэси завелся:

– Ты хочешь сказать, что вы трое – лучшие подруги. Какое вам дело до интрижки с каким-то там парнем из летнего лагеря? Вы же такие важные! А ты уверена, что одногруппницы, которые знакомы с Салли несколько месяцев, имеют на нее больше прав, чем парень, с которым она знакома два дня? Салли даже не попрощалась со мной и мы можем никогда больше не увидеться! – Выпалив это, он резко замолчал.

Руми склонила голову:

– Прости меня!

– Это ты прости! – Такэси вцепился в ворот, словно пытался таким образом обуздать рвущиеся наружу чувства. Такахико похлопал его по плечу.

– Теперь мне кажется, что на рассвете в полусне я слышала какой-то шорох у изголовья, – сдавленным голосом пробормотала Риё.

– Никакая девушка не станет спускаться с горы в одиночку посреди ночи. – Нацуо старался поддержать Такэси. – Думаю, она собрала вещи и начала спуск ближе к рассвету.

– В таком случае прошло не так уж много времени с тех пор, как она ушла, – пробормотал я, а Такахико воскликнул:

– Точно! Значит, мы можем ее догнать!

– Я пойду! – Такэси взглянул на Руми. – Я ее догоню.

– Я тоже пойду, – сказала Риё, но он отверг ее предложение.

– Я бегом. Ждите тут.

– Что случилось? – Почувствовав неладное, из палатки с надписью КИД вышел с обеспокоенным лицом Эгами.

– О, Эгами, тут такое дело… – пустился в объяснения Нацуо, и в это мгновение…