Я вернулся в палатку, чувствуя облегчение. Меня порядком измотал этот фарс. Мой старший товарищ, Мотидзуки, внезапно стал менее разговорчив: вероятно, испытывал смущение и унижение.

– Моти. – Эгами закурил сигарету «Cabin». Вероятно, одну из последних. – Ты увлекся и высказал несколько незрелых идей, но это не повод опускать руки. Попробуй еще! А вот Нацуо меня поразил. Полное отсутствие логики! Как можно было нести такую чушь в присутствии других людей? И ведь он, кажется, серьезно во все это верил.

Кажется, мы все дошли до предела. В недавней ссоре виноват не только Нацуо. Такахико набросился на него с кулаками только потому, что его обвинили в убийстве.

Я мысленно сосчитал: сегодня шестой день в горах. Даже для обычного похода это слишком долго.

– Эгами, я хочу найти убийцу. – Мотидзуки выглядел встревоженным. – Если это продолжится, я сойду с ума. Извержение не остановить, а значит, спуститься вниз не можем. С этим ничего не поделать. Но я уверен, если как следует все обдумать, можно разгадать череду таинственных событий, которые здесь произошли. Вот я и стараюсь, как умею.

– Что? Не получается как у Эллери Куина? – сказал Ода.

Намерения у Мотидзуки были вполне благородные. Да и у Нацуо тоже, хотя, возможно, я слишком хорошо думаю о людях. Мне вдруг захотелось подбодрить сыщика Мотидзуки:

– Послушай, Моти! У меня еще новая пленка осталась. Пользуйся. Давай сделаем несколько кадров на месте преступления. – Я достал из рюкзака коробочку с пленкой и протянул Мотидзуки.

Он взял ее и пошел за фотоаппаратом вглубь палатки. Хотел вставить, но неожиданно замер на месте:

– Что там?

– В чем дело?

– Странно. Я отснял все тридцать шесть кадров и оставил пленку внутри, а теперь тут горит значок S[70].

Он попытался перемотать отснятую пленку, но она не двигалась.

– Вот, видишь?

– Давайте откроем.

Следуя предложению Оды, он открыл крышку фотоаппарата. Действительно, пленки внутри не было. Мотидзуки наморщил лоб и застонал.

– Что стонешь? – спросил Ода. – Разве не ты вытащил пленку, когда она закончилась?

– Нет, – сказал Мотидзуки мрачно. – Нет и еще раз нет. Я использовал все тридцать шесть кадров, и у меня больше нет пленки, поэтому я не доставал ее из фотоаппарата. Подумал, что если выну, то могу потерять. Я всегда так поступаю и могу с уверенностью сказать, что не делал ничего подобного ни вчера, ни сегодня.

Ода показал своим видом, что спорить не собирается. В ответ Мотидзуки нахмурился еще сильнее:

– То есть тебе это не кажется странным? Кто-то украл мою пленку!

Ода тоже посерьезнел:

– Выходит, что так.

– Что вообще происходит? Слишком много странностей. Это нужно обдумать. Кто и зачем мог украсть пленку?

– Думаешь, это убийца? – спросил я.

Мотидзуки кивнул, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся:

– Это же очевидно. На фотографию попало что-то важное для убийцы. Ага, теперь понятно!

– Что на этот раз? – удивился Ода странному возгласу Мотидзуки.

– Помнишь, тогда? Точно! – Непонятно было, что он имеет в виду. – Вчерашний розыгрыш с песней Сёдзо. Тогда пленку и вытащили в этой неразберихе. До того момента фотоаппарат постоянно был при мне. А ночью я был в палатке, читал книгу, так что преступник не мог вытащить пленку. И тогда он придумал хитрый план: устроил ловушку, чтобы выманить меня из палатки.

Эгами расхохотался:

– А этот преступник вовсе не дурак! Казалось бы, примитивная уловка, но он точно знал, что Моти на нее поддастся. Не знаю, кто убийца, но мне он уже нравится.

– Босс! – надулся Мотидзуки.

– Не сердись. Я же не говорю, что ты слишком наивен. Но это тебе урок: во время игры нельзя терять бдительности. Хотя, когда речь идет об убийстве, говорить об игре несколько бестактно.

– Это и есть игра, – настаивал Мотидзуки. – И если мы в ней не выиграем, то станем добычей.

– Похоже на фразу из переводного романа, – сказал Ода. – Кстати, что было на пленке, которую похитил убийца?

– Ну…

– Хватит нукать! Попробуй вспомнить, что было на этих тридцати шести кадрах. Возможно, так мы поймем, что могло его заинтересовать.

Мотидзуки явно раздражало давление Оды, он открыл свой блокнот и стал рыться в памяти, перебирая снимки и записывая их в хронологическом порядке:

Кадры 1–3: извержение вулкана Ябукияма

Кадры 4–10: четыре палатки и общий вид

Кадры 11–14: место убийства Фумио Тоды

и окрестности

Кадр 15: предсмертное послание в виде буквы Y

(повторное фото)

Кадры 16–17: смотровая площадка

Кадр 18: район гамака

Кадры 19–20: район уборной

Кадры 21–24: ручей и путь к нему

Кадр 25: вулканические бомбы в лесу

Кадр 26: Ябукияма в дыму (днем)

Кадр 27: в поисках Сёдзо – Эгами, Ода и Арисугава

Кадр 28: —″– – Такэси и Нацуо

Кадр 29: —″– – Такахико

Кадр 30: —″– – Юко

Кадр 31: Мика, Тацуко и Масаки готовят обед

Кадр 32: Руми и Риё обедают

Кадр 33: в поисках Сёдзо – Нацуо

Кадр 34: —″– – Эгами и Такахико

Кадр 35: Мотидзуки в лесу (снимал Арисугава)

Кадр 36: Такахико делает перекур во время сбора

трав

– Вот и все. Кадры двадцать восемь, двадцать девять и тридцать, возможно, шли в другой последовательности, но снято на них было именно то, что указано. Ничего необычного. Как думаете, есть на этих фотографиях что-то важное для убийцы? Я лично понятия не имею, хотя сам делал фотографии.

Я тоже перечитал пояснения ко всем кадрам, но ничто не привлекло моего внимания. Конечно, надпись «в поисках Сёдзо» не давала представления о том, кто где находился, во что был одет или что было видно на заднем плане. Судя по всему, на какой-то из этих снимков попало нечто подозрительное. Но поскольку все это были не постановочные кадры, сам Мотидзуки смутно помнил, что на них было изображено. Снимок Такэси со скрещенными на груди руками. Или Нацуо, который указывает вдаль, призывая искать в том направлении. Юко, показывающая знак V на камеру. Всё это на первый взгляд ничего не значащие эпизоды. Но убийце, похоже, было что скрывать: он боялся, что пленку проявят и тогда истина вскроется.

– Но послушайте, – сказал я первое, что пришло в голову. – То, что пытается скрыть убийца, должно быть достаточно явным, не так ли? Он идет на риск, чтобы выкрасть пленку Моти, хотя стоит ему попасться, как он сразу окажется под подозрением. Можно сказать, сам роет себе яму. Тем не менее он похищает пленку: значит, на ней есть нечто судьбоносное. Такое, что станет очевидным сразу после проявки.

– Что-то достаточно явное… – Владелец похищенной пленки глубоко задумался. Но это, похоже, не помогло.

Однако до чего умен этот преступник! Стоит ему совершить ошибку, как он тут же тщательно устраняет последствия, не оставляя следов. Помимо крайней расчетливости и изворотливости, он еще и невероятно везуч. Кто же он, наш невидимый противник на шахматной доске?

– В детективных романах, – сказал Ода, поочередно глядя на нас троих, – преступники обычно идиоты. Им кажется, что они придумали идеальное убийство с запертой комнатой или поддельным алиби, но, когда их трюк разоблачают и правда выходит наружу, всё моментально указывает на них. Но тут мы имеем дело с другим убийцей. Быстрым, проницательным, который если и делает что-то, то не оставляет следов. Он уверен в своей неуязвимости, если только сам не признается. Как поймать такого?

С помощью фотографии? Преступник явно запаниковал.

Что-то, случайно попавшее в объектив Мотидзуки, спутало убийце все карты. Мне стало жаль тридцати шести кадров, которые так и не будут проявлены.

Я мысленно вернулся к недавнему вертолету, который незримо кружил в небе где-то за облаками и стеной из пепла. Он чем-то напомнил мне преступника в этом деле.