На улице было шумно.

Кричали люди, лаяли собаки, где-то в стороне надрывалась корова. Один за другим грохотали выстрелы, над двором расплывались клочья порохового дыма. В открытые ворота было видно, как между избами мечутся люди, а следом за ними, пошатываясь и неловко переставляя ноги, бредут мертвяки.

Да и возле барского дома их хватало.

Они появлялись со всех сторон: выходили из-за хозяйственных построек, лезли через калитку, брели по саду, ломая кусты, вылезали из-за статуй… Некоторые были перепачканы землёй, другие — кровью, на одном всё ещё болталась распахнутая погребальная рубаха. Ещё вчера, должно быть, лежал смирно и ждал отпевания. Сегодня поднялся и отправился жрать соседей.

Петри стоял возле лошадей и методично отстреливал тех, кто подходил ближе остальных. Грохнул выстрел, один из мертвяков повалился на дорожку с развороченным черепом. Петри тут же перехватил ружьё, вытащил патрон и принялся перезаряжать. Егерь не торопился и не суетился — делал всё так, будто стрелял по мишеням.

А вот нам торопиться стоило.

Я передал Варю Григорию и потянулся Даром. Голова отозвалась тупой болью, зато перед глазами один за другим вспыхнули мертвяцкие огоньки. И их было много.

Очень много.

Я попробовал охватить всю деревню, дотянулся до крайних изб, потом ещё дальше — до частокола. Огоньки заполняли улицы, дворы и дома. Двигались среди живых, сбивались в кучки и тянулись к барскому двору. Считать их было бесполезно, но навскидку выходило не меньше семи-восьми десятков. А то и под сотню.

Вот же гадство!

Успокаивало лишь то, что почти все они были свежими и медленными. Ни откормленных тварей, ни изменённых, вроде костяных стражей, я пока не чувствовал. День стоял ясный, вокруг имелись открытые пространства, а мертвяки двигались вразброд, не собираясь в плотную орду. Большинство из них обратились совсем недавно и ещё не освоились в новом состоянии. Кабы не некромант, они бы сейчас сидели по избам и не высовывались на солнце.

Впрочем, если бы не некромант, они бы вообще не поднялись.

Камень под рубахой снова нагрелся, а под сюртуком возле груди едва заметно задрожал завёрнутый в бумагу нож. Зов ощущался слабо, почти на самой границе восприятия, но ошибиться было невозможно. Клинок чувствовал тёмную силу и очень хотел ею насытиться. Я всё ещё не понимал, как он работает, но выяснять это сейчас мне не хотелось. Не место и не время.

Если вместе с обычными мертвяками появится что-нибудь посерьёзнее, втроём мы можем и не отбиться. Особенно с Варей на руках и целой деревней, которая превращалась в одну большую кормушку для нежити.

Уходить. Немедленно.

Я открыл глаза.

— Откуда они взялись? — спросила Варя.

Она стояла рядом с Григорием, но в поддержке больше не нуждалась. Растерянность и испуг исчезли, будто их и не было. Теперь Варя выглядела злой и решительной.

В руках она держала собственный штуцер — лёгкий, укороченный, бурдыкинский, сделанный по её руке и подаренный покойным папенькой. Через плечо был переброшен патронташ. Лицо испачкано кровью, светлые волосы рассыпались по плечам и растрепались, взгляд метал молнии.

Я даже залюбовался невольно. Не девица — валькирия!

Нет, всё-таки удивительно, насколько женщине может идти хорошее оружие. Особенно если она умеет им пользоваться.

— Их поднял некромант, — буркнул я. — Я так понимаю, у вас здесь эпидемия какая-то приключилась?

Варя отвела взгляд от улицы и посмотрела на дом. Пальцы крепче сжали ложе штуцера.

— Да, но… — она замолчала, словно только сейчас начала связывать одно с другим. — Кажется, всё сходится. Слуга, который подавал нам за столом, тоже с самого утра был сам не свой. Медленно ходил, ронял посуду. Наверное, уже болел…

— Или уже был мёртв, — хмыкнул я.

Варя резко повернулась ко мне.

— Но он разговаривал.

— Значит, умер позже, и некромант поднял его совсем недавно. Сейчас уже неважно. А вот к вашему священнику, который хоронил людей, не пробивая им головы, у меня появилось несколько неудобных вопросов.

— Так он же первым и помер, — ответила Варя. — Ещё с неделю назад.

М-да.

Это многое объясняло.

Священника похоронили первым, а дальше деревня осталась без человека, который хотя бы знал, что делать с покойниками. Потом началась болезнь. Люди умирали, тела складывали в домах или закапывали, как обычно, не опасаясь, что однажды те полезут обратно.

Некроманту оставалось только протянуть нити и дёрнуть за них.

— Барин, — позвал Григорий. — Вы, конечно, извините, что я в вашу светскую беседу вмешиваюсь, но нам бы ехать надо. А то сейчас какая страхолюдина вылезет — уже и поздно будет.

Он стоял возле крыльца, перезаряжая оружие. Из ствола ещё тянулся дымок. На дорожке перед ним валялся мертвяк с простреленным лбом.

— Согласен, — сказал я. — Едем.

Варя нахмурилась и посмотрела в сторону длинной хозяйственной постройки за домом.

— Мой конь на конюшне.

Будто дожидаясь этих слов, из-за дома донеслось истошное лошадиное ржание. Загрохотали доски, что-то тяжёлое ударилось о стену. Следом заржала другая лошадь, затем ещё одна.

Мы с Григорием переглянулись.

Нет уж.

— Боюсь, на конюшню нам не надо, — сказал я.

Варя закусила губу.

— Но как же…

— Легко.

Я махнул Петри. Тот как раз закончил перезаряжать оружие, повесил штуцер на плечо и подвёл ко мне Буяна. Конь косил глазами на мертвяков, прял ушами и явно желал оказаться как можно дальше отсюда.

Редкий случай, когда наши желания полностью совпадали.

— Полагаю, вы не станете протестовать, если мы немного забудем о приличиях? — спросил я Варю.

Из-за угла дома вывалился мертвяк в рваном кафтане. Увидев нас, он раскрыл пасть и бросился вперёд.

Григорий вскинул штуцер. Грохнул выстрел, голова мертвяка дёрнулась, и тварь рухнула на траву.

Варя сглотнула.

— Не стану.

Она перекинула ружейный ремень через плечо, поставила ногу в стремя и легко поднялась в седло. Села как положено, верхом, подобрала поводья и сразу развернула Буяна боком к воротам.

Я уже взялся за луку, но кое о чём вспомнил.

— Одну секунду.

Обе кобуры с лепажами лежали в перемётной суме. Я вытащил их, быстро пристегнул к поясу и проверил пистолеты. Заряжены. Теперь всё хозяйство оказалось при мне: сабля, терцероль, мизерикордия, два лепажа, нож некроманта и двустволка за спиной.

Не то, чтобы это был необходимый комплект для визита в гости, но если уж начал вооружаться, остановиться уже достаточно сложно.

Я поставил ногу в стремя и вскочил позади Вари. Места в седле сразу стало мало. Пришлось прижаться к девушке и перехватить поводья у неё над руками. При других обстоятельствах подобное положение могло бы оказаться весьма приятным, сейчас же на подобные размышления времени не было.

Петри и Григорий тоже сели по коням. Петри ещё раз оглянулся на двор и вскинул ружьё, прикрывая нас.

— Готовы, вашбродь? — спросил он.

Голос оставался ровным, но взгляд всё время перебегал с ворот на сад и обратно. Петри хотелось убраться отсюда ничуть не меньше моего.

— Готовы.

— Ну, тогда поехали с Божьей помощью.

Я тронул Буяна каблуками. Конь рванул с места, едва не оставив Петри позади, и вынес нас через ворота барского двора.

В деревне творилось чёрт знает что.

Люди метались между избами, не понимая, куда бежать. Кто-то пытался запереться в доме, кто-то, наоборот, выскакивал наружу, спасаясь от поднявшихся родственников. Какой-то дед возле плетня окончательно взбесился и колол вилами всех, кого видел. Может, мертвяков, может, живых — отсюда не разобрать…

Шум, гам, лают собаки, бегают люди, хлопают ставни. Бабы визжат.

Беда. Паника в селе.

Мы скакали по улице, лавируя между людьми. Я старался держать Буяна ближе к середине дороги, чтобы никто не выскочил из калитки под копыта, но это не особенно помогало. Мертвяки появлялись отовсюду.

Один вывалился из открытого окна прямо перед нами, упал на землю, перекатился через плечо и начал подниматься.

— Правее! — крикнул Григорий.

Я рванул повод. Буян шарахнулся в сторону и едва не снёс бегущего мужика. Тот отскочил к плетню, выронил узел с пожитками и заорал нам вслед что-то нелестное.

Мертвяк уже поднялся и кинулся за нами.

Петри развернулся в седле и выстрелил. Грохнул штуцер, тварь повалилась на дорогу, дёрнула ногами и затихла.

Другой мертвяк показался из-за сарая. Он бежал быстро, на четвереньках, едва касаясь земли руками. Рубаха висела лохмотьями, лицо было залито кровью, а нижняя челюсть свёрнута набок, что ничуть не мешало ему разевать пасть. Успел уже отъесться на ком-то… Быстро он.

Тварь метнулась прямо под ноги Буяну, а я не успел даже выхватить терцероль.

Зато успела Варя.

Развернуться в седле ей было некуда, поэтому она почти легла на шею коню, поймала мертвяка на мушку и выстрелила. Грохнуло прямо возле моего лица.

Ухо заложило мгновенно. Мир справа исчез, остался только тонкий противный звон. Буян всхрапнул и метнулся в сторону, я ухватил Варю за талию, удерживая и её, и себя.

Мертвяк кувыркнулся через голову и остался лежать посреди улицы с развороченным затылком.

— Варвара Михайловна, — прокричал я, почти не слыша собственного голоса. — Вы меня-то не пристрелите!

Она опустила штуцер и потянулась к патронташу.

— Не будете меня тискать так больно — не пристрелю!

Ответить я не успел. Да и не до смеха было.

Справа от нас мужчина пытался оттащить от избы женщину, но та уже вцепилась зубами ему в руку. Он бил её кулаком по голове, кричал, звал кого-то на помощь. Из распахнутой двери за его спиной выходили ещё двое мертвяков.

Дальше возле колодца несколько мужиков отбивались топорами и вилами. Один мертвяк уже лежал на земле, но второй навалился на одного из мужиков сзади. Остальные бросились помогать, сбились в кучу, и стало непонятно, кто кого держит и куда бить.

Я снова потянулся Даром.

Огоньков становилось больше. И не потому, что некромант поднимал новых покойников. Живые умирали прямо сейчас. Их кусали, рвали, валили на землю — и спустя короткое время среди множества мертвяцких искр вспыхивали новые.

Если не остановить это немедленно, деревню вырежут под корень. А людей у Козодоева хватало. Большое хозяйство, многочисленная дворня, крепостные, работники. Если всё это добро поднимется и соберётся вместе, получится новая орда. Может, не такая многочисленная, как та, что шла на Малое Днище, но мне и одной такой хватило. Вторую я не заказывал.

Я натянул поводья.

Буян замедлил ход и вскинул голову. Варя оглянулась через плечо.

— Что вы делаете?

Сказать по правде, я и сам не знал. Но вот так вот просто взять и уехать, оставив деревню на разграбление мертвецам мне не позволяла совесть.

Как помочь людям? Загнать их по домам? Собрать возле колодца? Организовать оборону? Нас было четверо, если считать Варю. Пока объяснишь хоть кому-нибудь, что происходит, половина деревни уже перегрызёт другую.

Но бросить их…

Петри с Григорием пронеслись мимо и почти одновременно заорали:

— Ходу, барин! Ходу!

— Езжайте! — добавил Григорий, натягивая поводья. — Потом думать будете!

Я выругался.

Бессильно, зло и совершенно бесполезно.

Единственная возможность остановить происходящее — добраться до некроманта. Перерезать нити, прикончить тварь, которая всё это устроила. Тогда мертвяки либо рассыплются, либо хотя бы перестанут действовать сообща.

Вот только я не мог потащить Варю на опушку. И оставить одну тоже не мог. Сначала следовало увезти её из Язвищ, передать кому-нибудь, кто сумеет защитить…

А потом уже возвращаться.

Я отпустил поводья, тронул Буяна каблуками и поскакал следом за Петри.

К главной площади мы пробивались почти вслепую. Между избами висел дым, на некоторых уже занялись соломенные крыши… То ли уголёк отскочил в суматохе, то ли светильник перевернули… Несколько раз приходилось сворачивать, огибая сцепившихся людей и мертвяков.

В какой-то момент нам пришлось свернуть на прилегающую улочку, и тут же дорогу нам перегородили сразу три мертвяка.

— Держитесь, — бросил я Варе.

Двустволку снимать было неудобно, поэтому я выхватил лепаж. Выстрелил с ходу, не притормаживая. Пуля попала мертвяку в лицо и отбросила его к плетню. Второго взял на себя Григорий. Он приподнялся в стременах и спустил курок. Мертвяк рухнул под ноги третьему, тот споткнулся и свалился в канаву.

Мы проскочили мимо.

Перезаряжаться было некогда. Я убрал пустой пистолет в кобуру и выхватил второй. Впереди уже открывалась площадь и ворота за ней.

И в этот момент створки начали расходиться.

Я натянул поводья так резко, что Буян поднялся на дыбы. Варя прижалась спиной ко мне, штуцер едва не выскользнул у неё из рук. Петри с Григорием осадили коней по обе стороны.

В деревню въезжали вооружённые люди.

Всадники шли плотной группой. За плечами штуцера и фузеи, на поясах пистолеты, сабли и тесаки. Первые уже миновали ворота, остальные растянулись по дороге снаружи.

Я поднял лепаж, пытаясь рассмотреть лица.

Кто это? Егеря Козодоева? Люди некроманта? Очень вовремя, ничего не скажешь. Ведь почти вырвались!

И тут над деревней прогремел знакомый голос:

— А что, к обеду мы опоздали? Вот же проклятье!

Я опустил пистолет и невольно усмехнулся.

Сабуров.

Дмитрий Александрович ехал впереди ватаги, огромный, усатый и до неприличия довольный произведённым впечатлением. Рядом держался Фрол.

— Не опоздали, Дмитрий Александрович. Успели как раз на сладкое! — крикнул я.

Сабуров оглядел площадь, мертвяков, бегущих людей и лежащие возле дороги тела.

— Гляжу, у вас тут весело!

— Да ещё бы. Только вас на этом маскараде и не хватало, — я перестал улыбаться и настроился на серьёзный тон. — На опушке некромант! — Я указал в сторону леса. — Это он всё устроил. Нужно с ним разобраться!

— Разберёмся, дорогой, разберёмся. Не переживай.

Он повернулся в седле и махнул рукой. Ватажники начали расходиться ещё до того, как Сабуров успел отдать следующую команду. Несколько человек двинулись к ближайшим избам, остальные поскакали дальше по улице. Фрол, услышав про некроманта, недобро усмехнулся и вытянул из-за спины топор.

Сабуров снова посмотрел на меня, потом на Варю.

— А ты езжай. Увози барышню. Нечего тут задерживаться.

— Уверен, что помощь не нужна? Некромант…

— Уверен. Езжай, Дубравин. А нашу работу оставь нам. Справимся.

Спорить с Сабуровым было бессмысленно. Он видел деревню, видел нежить и привёл с собой ватагу, которая не первый раз сталкивалась с подобным. Да и спорить посреди площади, пока вокруг жрут людей, было глупо.

Что до некроманта… Учитывая, что он даже не попытался напасть на меня в открытую — а в том, что эта западня была расставлена именно на меня, я не сомневался, — сейчас, когда к нам прибыло подкрепление, он, скорее всего, просто бросит всё и сбежит. А гоняться за ним по окрестным лесам и болотам у меня не было никакого желания.

Я кивнул.

— Возможно, это наши старые друзья. Будь осторожен.

— Буду, буду. Езжай уже! — махнул рукой Сабуров.

Я развернул Буяна к воротам. Петри и Григорий пристроились следом.

Сабуров сделал знак, и от ватаги отделились двое всадников, направившись за нами. Возражать я не стал. Лишние два ствола сейчас не помешают.

Мы вылетели из Язвищ и поскакали по дороге.

Первые несколько минут я не оглядывался. Буян тяжело дышал, но держал ход, хотя двое ездоков, даже если один из них Варя, для коня были лишней нагрузкой. Позади топотали остальные лошади. Из деревни доносились крики, ружейные выстрелы и далёкий Сабуровский рёв.

Потом Язвища скрылись за холмом.

Крики стали тише. Только выстрелы продолжали хлопать один за другим.

Я придержал Буяна и перевёл его на шаг. Конь сразу опустил голову, бока тяжело ходили. Варя молчала, держа штуцер поперёк седла. Ветер шевелил её растрёпанные волосы, кровь на щеке уже успела подсохнуть.

Я тоже молчал. А что тут скажешь?

Камень на груди понемногу остывал. Нож перестал вибрировать. Значит, мы удалялись от некроманта.

Что ж, надеюсь, Сабуров с ним разберётся. А с меня приключений на сегодня хватит. Да и на завтра, пожалуй, тоже.

Домой. Под защиту рва, частокола и мужиков с фузеями. Это всё, что мне сейчас было нужно. И не только мне.

Я дотянулся до фляги, глотнул воды, и, вернув её на место, слегка толкнул Буяна каблуками, заставляя ускориться.

М-да. Хорошо на обед к соседу съездил, ничего не скажешь…