— Потому что это была не водка, а метиловый спирт, — скорбно глянул на Анисимова следователь. — Наш эксперт — мужчина дотошный, решил провести дополнительные тесты, и вот вам результат. Харитонов отравился метанолом.

— Ничего себе!

— Непонятно, по какой причине женщина выжила.

— Она не успела выпить из бутылки, которую им подарил хозяин черной машины.

— Вы уже говорили с ней? — удивился следователь. — Зачем?

— На моей территории случилось ЧП, я должен быть в курсе произошедшего.

— Похвальное рвение, — то ли одобрил, то ли вынес порицание следователь. — И что еще она вам рассказала? Со мной не очень откровенничала.

Анисимов повторил рассказ Ларисы Харитоновой, но в более усеченном и отредактированном лично им варианте.

— Как-то верится с трудом. Кто был тот водитель внедорожника и хозяин квартиры? Кому они собирались убирать эту квартиру? По какому адресу? Убрали в результате или нет? И правда ли это вообще или дикий вымысел? — недоверчиво покрутил головой следователь. — Но дочь ее надо будет разыскать. Кто-то должен заняться погребением ее отца. У матери денег, судя по всему, на это дело нет. И мать ее скоро выпишут из больницы. Как там ее, дочь эту?

Анисимов продиктовал данные дочери. Несколько раз Ларису переспросил, пока добился точной даты рождения.

— А можно мне с вашим экспертом переговорить? — поинтересовался на прощание Анисимов. — Где его найти?

— В морге, — последовал краткий ответ.

Худощавый мужчина средних лет сидел в тесном кабинете над микроскопом и что-то тихонько напевал приятным голосом. Анисимов поздоровался, представился и спросил:

— Могу я попросить вас дать мне копию вашего заключения о причине смерти Харитонова Виктора?

— Это подснежник который? — меланхолично поинтересовался патологоанатом.

— Он самый. Я его и нашел. И кроме заключения ваше личное мнение хотелось бы еще услышать.

Мужчина уже искал документ в компьютере. Распечатал через минуту. Подавая Анисимову, заметил:

— Дядя не только в горло лил отраву всякую, но и нюхал какую-то дрянь. Слизистая воспалена сильно.

— Да? — удивился Анисимов.

Лариса ничего такого не рассказывала, кроме…

— Скажите, а мог отек случиться от воздействия газа из баллончика?

— Газа? Из баллончика? Гм-м… Интересно… — задумался эксперт. — Надо подумать, надо будет сделать дополнительную экспертизу. Это время.

— Оно терпит, — покивал Анисимов.

— А с чего вдруг такая гипотеза? — глянул на него патологоанатом с интересом.

— Пострадавшая утверждает, что, как только они сели в машину, что-то случилось. И после этого полный провал в памяти. Куда ехали, как очутились в сугробе — непонятно. И при Харитонове должны были быть две бутылки с метиловым спиртом. Одна полная. Вторая сильно отпитая. А я лично доставал его из сугроба, ничего при нем не было. Карманы были пусты. Вот я и подумал: а что если, усадив их в машину, водитель что-то распылил им в лицо?

— С целью?

— Избавиться где-то от них по дороге?

— Зачем?

— Вот этого я не знаю. Но очень хочется выяснить, — признался Анисимов эксперту, да и себе заодно.

— Ну что же, дерзайте, — одобрительно улыбнулся патологоанатом. — И если я что-то обнаружу, я вам непременно сообщу. Оставьте свои контакты, пожалуйста…

Звонок от следователя догнал Анисимова уже в поселке, почти у самого его дома.

— Подполковник, что происходит? — тихо возмутился следователь. — Вам работы мало? Знаете, сколько выпивох ежедневно травится суррогатным алкоголем?

— Догадываюсь, — ответил Николай Николаевич, притормаживая у своих ворот. — Но тут другой случай.

— Какой? — с неприкрытой издевкой поинтересовался следователь.

— Особый, — кратко ответил Анисимов и полез из машины. — Эти двое жили в коммуналке в Москве. Как они очутились в сугробе на окраинах нашего поселка? При них не было ни телефонов, ни кошельков.

— Их, может, у них и не было вовсе, — фыркнул следователь. — Они алкаши!

Тут Анисимов мог с ним поспорить. Лариса часто звонила своей дочери. Значит, телефон у нее был. Мог поспорить, но не стал. Телефон эта парочка могла забыть в комнате, которую снимала.

— Могло и не быть кошелька. Но ключи-то были. От комнаты, от входной двери коммуналки. Да и прочая ерунда должна была быть в карманах. Чеки из магазина, билет автобусный, салфетка или платок носовой, шелуха от семечек и любой другой мусор. Но ничего же не было. Их карманы были пусты. Их кто-то основательно почистил.

— Кто? — раздражаясь все сильнее, спросил следователь.

— Тот, кто привез их и выбросил в снег на окраине нашего поселка. И я его обязательно найду, — пообещал следователю — да и себе тоже — Николай Николаевич.

— Обо всем докладывайте мне лично, — тут же потребовал следователь.

— Так точно! — И Анисимов отключил телефон.

И не потому, что следователь его достал своим нытьем. А потому, что к его дому не разбирая дороги снова мчался Вова Шишкин.

— Ну что опять, Вова?! — спросил Анисимов, упирая кулаки в бока. — Опять зайцы?

— Серега… Серега Илюхин помер!

— С чего вдруг? — не поверил ему на слово Анисимов и шагнул к водительской двери.

Если все правда, то в свой дом он войдет нескоро.

— Он водку нашел в сугробе, где эти двое замерзли. И никому не сказал. Пока я за вами бегал, он водку и нашел у мужика в карманах. Жена его сказала. Несколько дней выжидал, а вчера вечером выпил. А утром его жена уже холодным нашла.

— Водку всю выпил?

— Не знаю. Но бутылки на столе стоят. Две. Я через окно видел. Там жена его ревет, в дом никого не пускает. Вас ждет. Меня за вами послала. Утверждает, что Серегу убили, — сделал Вова уточнение. — Поехали, Николай Николаевич?

На месте происшествия Анисимов пробыл весь день. Группу вызвал. Те ехали полтора часа. Потом основательно поработали на месте происшествия. Бутылки — одну пустую, а вторую ополовиненную — тщательно упаковали, предварительно сняв отпечатки. Когда группа уже собралась уезжать, старший эксперт подошел к Анисимову и попросил прикурить.

— Не курю, извини, — широко развел руками Николай Николаевич. — Какие ваши предварительные заключения, коллега?

— Судя по запаху из бутылки, метанол. Пил на голодный желудок, со слов супруги. И почти не закусывал. И выпил много. Потому и действие оказалось столь стремительным. Надо бы тебе выяснить, подполковник, кто у тебя тут суррогатом приторговывает. А то все село поляжет.

— Что с отпечатками? Есть что-нибудь?

— На бутылках я нашел два вида отпечатков. Одни принадлежат погибшему. Вторые…

— Вторые — тоже погибшему, нашли несколько дней назад в сугробе.

— Тоже метанол?

— Так точно, — скрипучим голосом ответил Анисимов. — Ладно, хорошей дороги вам, коллеги.

— Да, чуть не забыл. — Эксперт крутил между пальцами незажженную сигарету. — На дне одной из бутылок я нашел не очень четкий отпечаток большого пальца. Он не принадлежит этим двоим.

— Женщине?

— Нет. Отпечаток явно мужской.

— Сличить можно?

— Буду стараться. Позвоню, если будет результат. Может, это как раз продавец и оставил свой большой палец на дне. А что? Всякое может быть. Бутылку протер с пробкой, а про донышко забыл. И на старуху… сам понимаешь, подполковник. Ну бывай. Если что, позвоню.

Стащив резиновую перчатку, эксперт крепко пожал Анисимову руку и ушел в машину.

Возвращаясь домой, Николай Николаевич мечтал, чтобы у отпечатка на дне злосчастной бутылки нашелся хозяин. И чтобы эксперт позвонил ему уже завтра и сообщил новость, которая помогла бы Анисимову найти преступника. Это было бы его лебединой песней перед выходом на пенсию. Прежние заслуги не в счет. Кто о них теперь помнит? А вот уйти так красиво — это мечта каждого полицейского. Анисимов не был исключением.

Дома он с удовольствием стащил с себя тяжелую куртку, промокшие за день ботинки поставил на батарею. Принял душ, переоделся в пижаму и, наскоро перекусив, уселся перед телевизором. Перед ним и задремал. И даже сон какой-то увидел, красивый и смешной. Не вспомнил только. Звонок от знакомого фельдшера из райбольницы разбудил.

— Спишь, что ли, Николаевич? — спросил тот.

— Нет. Что хотел? — Анисимов подавил зевок. — Что-то срочное?

— Не знаю, срочное это тебе или нет. Сбежала твоя Снегурочка.

— В смысле? — Анисимов сел ровно в кресле, растерянно заморгал. — Как — сбежала?

— Ногами, наверное, — хохотнул фельдшер. — Выманила у гардеробщицы свою одежду. Сказала, на прогулку надо. И удрала. Нет ее в палате. Уже полдня нет…

Неприятным вечерним звонком дело не ограничилось. Утром тоже позвонили с новостями так себе.

— Утро доброе, подполковник, — поприветствовал Анисимова следователь и добавил: — Если оно доброе.

— Здрасте.

Анисимов мешал манную кашу, та все время норовила вылезти из старой любимой кастрюльки Зины. Как жена ухитрялась готовить в такой мелкой посуде, уму непостижимо. Он рассеянно поинтересовался:

— Что-то случилось?

— И да и нет, — ответил туманно следователь. — Есть две новости. Сами понимаете, хорошая и плохая.

— Угу.

Отчаявшись справиться с пыхтевшей кашей, Анисимов выключил под кастрюлькой газ, накрыл посудину крышкой и отошел от плиты к окну.

— По отпечатку на дне бутылки нашлось совпадение, — порадовал следователь. — Это некто Хомутов Геннадий Андреевич, тысяча девятьсот восемьдесят второго года рождения. Провел в местах заключения суммарно более пятнадцати лет начиная с восемнадцати. Неоднократно привлекался за мошенничество, скупку краденого, кражу личного имущества.

— Так, и где нам найти этого Хомутова? Он отбывает или вышел на свободу?

— Это была хорошая новость, Николай Николаевич. — Следак точно усмехнулся, произнося это. — А теперь плохая… Хомутов уже как одиннадцать лет числится погибшим на пожаре, случившемся на лесопилке в местах лишения, где он отбывал последний срок.

— Та-ак… — протянул Анисимов, нервно заходив по кухне. — И как же тогда отпечаток его пальца? Откуда он взялся?

— Последний срок Хомутов получил как раз за нелегальную торговлю алкоголем. Я тут поднял его дело и установил, что при задержании не было обнаружено того объема контрафактного алкоголя, который заявлялся осведомителями. Большую часть успели вывезти. Видимо, бывшие подельники Хомутова принялись реализовывать спрятанный алкоголь и…

— Погодите, погодите, как это — принялись реализовывать? А где они были одиннадцать лет?

— Видимо, сидели, — сделал предположение следователь.

— А кого вместе с Хомутовым взяли на той облаве? Их имена есть?

— Нет их имен, Анисимов! — раздраженно повысил голос следователь. — Потому что взяли его одного.

— Ну вот!

— И ничего не вот, подполковник. Ничего не вот! Его подельники могли отбывать свои сроки наказания за какие-нибудь другие преступления. Сели после него. А выйдя на свободу, решили заработать и принялись распродавать спрятанные запасы. А? Логично?

— Никак нет. — Анисимов с ходу опустился на новенький бархатный стул и забарабанил пальцами по столу. — Та водка, которую, с ваших слов, спрятали, а теперь решили продать, не может быть той, что засветилась в деле. Та марка, что мы изъяли, начала выпускаться всего два года назад. И она действительно очень дорогая, Лариса не соврала. Я проверил.

— Дотошный вы какой, Николай Николаевич, — то ли похвалил, то ли поругал его следователь. И тут же язвительно поинтересовался: — А вам не пришла в голову мысль, что его подельники просто-напросто смыли этикетки и наклеили другие? Эдакий мошеннический маркетинговый ход, чтобы увеличить продажи. А? Не пришла в голову такая мысль, дорогой вы наш Николай Николаевич?

— А как же тогда остался отпечаток пальца Хомутова на бутылке, если с них смывали этикетки? — в точности копируя ядовитые интонации собеседника, поинтересовался Анисимов. — Если это его отпечаток, товарищ следователь, Хомутов не погиб на пожаре. Он сбежал и живет себе уже одиннадцать лет под другим именем.

— Это ваша версия?

— Да, моя.

— Ладно! Поглядим-посмотрим! — почти выкрикнул следователь и прервал разговор.