Полковник снова запускал взглядами в сторону Воинова виртуальные булыжники. Но на сей раз майор не уворачивался — не юлил, пытаясь оправдаться, не привирал для удобства общения. Он держал оборону и даже позволил себе немного поспорить с руководством. Благо в кабинете полковника они были вдвоем.

— То есть вами доподлинно установлено, что артистка Самойлова заказала своего любовника? — метнул в сторону майора очередной тяжелый взгляд полковник.

— Есть такая версия, товарищ полковник, — ответил Воинов.

— А доказательства?

— После детального изучения ее соцсетей и проверки звонков было установлено, что Самойлова просила помощи на просторах интернета. И получила одно сообщение, которое было удалено, но нам удалось его восстановить. В этом сообщении содержался вопрос, чего она конкретно хочет. В смысле, какой помощи ждет.

— Я понял. И?

— Почти сразу после этого сообщения ей поступил странный звонок. А потом еще один. С одного и того же номера.

— И что в этом странного, майор?

— Номер телефона был зарегистрирован на Милу Чирикину.

— Это девушка с низкой социальной ответственностью, правильно я понимаю? — поднял вопросительно брови полковник.

— Так точно. Она при жизни была эскортницей. А потом попала под машину и погибла. Якобы была пьяной.

— А по-твоему, майор, все эскортницы ведут здоровый образ жизни? Ни капли в рот, как говорится, ни сантиметра… Ладно… — Он умолк на полуслове.

— У нее была аллергия на алкоголь, товарищ полковник. Тот, кто устроил ей несчастный случай, этого не знал.

— Допустим. Но! — Начальник поднял вверх указательный палец. — Ее телефон мог оказаться в каких угодно руках! Она попала под машину, там толпа зевак, водитель, который сбил ее… Да мало ли кто мог завладеть ее телефоном! Просто мог кто-то найти его в пыли, потому что она его выбросила. Не вижу причинно-следственной связи звонка артистке с этого номера со смертью ее любовника. Как ты всё это привяжешь, не пойму?!

Он злился и спорил. Но не столько оттого, что Воинов предлагал ему рыхлые версии, сколько оттого, что триумфальное совещание с повесткой «утирание носа районным полицейским» не состоялось. Анисимов отказался ехать — это первое. А приказывать ему не было никакой причины. И Воинов приехал с новостями от доктора Иванова — второе.

— Пока отложим на неопределенный срок совещание. Обзвони всех и предупреди, — приказал он секретарю.

Вот оттого и пребывал в скверном расположении духа. И вредничал.

— С телефона Чирикиной ей, понимаешь, позвонили. И что? Какие-то движения денежных средств со счета артистки Самойловой были обнаружены?

— Никак нет, товарищ полковник. Но она могла платить и наличными.

— А взяла их откуда?! Не со счетов, нет? Или на улице конверт подобрала?

Полковник поднес указательный палец к виску, но покручивать не стал. Счел грубостью.

— Ей мог давать деньги Усов, — напомнил о ее умершем любовнике Воинов.

— И она их не тратила, в копилку складывала? Да молодые девчонки, только копеечку какую им дай, сразу в бутик помчатся. Версия ни к черту, майор. Иди работай. И не пудри мне мозги…

В кабинете все были на месте.

Оля сидела за своим рабочим столом и энергично стучала по клавишам клавиатуры. На Воинова не подняла глаз. Все еще дуется за его поцелуй, с которым он неосторожно к ней полез на своей кухне. Ладно, время пройдет — забудет свою обиду. Главное, что между ней и Ромой тоже, кажется, черная кошка пробежала. Они почти не разговаривают. И Рома Оле кофе не носит, как прежде.

Шифруются? Возможно, но вряд ли. Что-то между ними не то.

— Что-то новое по делу есть? — не выдержал Воинов напряженной тишины в кабинете.

— Я тут статистикой занялась по выявлению неожиданных смертей влиятельных людей в Москве и области за последние десять лет, — живенько так откликнулась Оля. — И у меня интересное кино получается, гражданин начальник!

— И что же? — подхватил ее интонацию Воинов.

— Почти каждый год умирало по естественным причинам минимум двое влиятельных бизнесменов. Никогда, как говорится, такого не было, и вот опять! — Она даже рассмеялась. — И что характерно… Живет себе, живет такой вот богатенький дядечка. С семьей, детьми. Как положено, имеет любовницу, а то и не одну. И в один прекрасный момент умирает от остановки сердца то на охоте, то за обедом семейным, то на теннисном корте.

— Здесь нет ничего удивительного, капитан Панкратова, — вставил Рома неприятным, скрипучим голосом. — Людям свойственно умирать от сердечных болезней.

— Не стану спорить, коллега!

Она резко повернулась в его сторону и уставилась тем самым взглядом, который Воинов знал прекрасно. Между его подчиненными пробежала черная кошка, разлилась широкая река, разверзлась пропасть. Интересно, интересно…

— Но! — Оля подняла пальчик с идеальным ноготком цвета розового перламутра. — Следом за этими влиятельными дядями по странному стечению обстоятельств уходили из жизни их помощницы, секретарши, медсестры, любовницы. Кто в ДТП попал, кто с десятого этажа упал, моя окна, кто — на минуточку — грибами отравился. Ну надо же всё как, а! Какой напрашивается вывод, коллеги?

И они втроем одновременно произнесли одно и то же слово:

— Серия!

— Доказать ничего невозможно, никто и не заморачивался, — продолжила Оля и кивнула на компьютер: — Смерть бизнесмена по естественным причинам. А если кто-то из ближнего окружения погибал по собственной неосторожности и халатности, то это только его вина. Двадцать человек я насчитала, это без Усова и начальника Киры Нестеровой. С ними — двадцать два. И это те люди, которые довольно известны, их имена мелькали в СМИ и всё такое…

— Идеальное преступление? — сощурился Рома, сделавшись очень несимпатичным.

— Ну если принять мою версию как рабочую, то выходит, да, идеальное, — посмотрела на него с вызовом Панкратова. — Некто устраивает уход из жизни, не оставляя следов. Причем не своими руками. А затем исполнителей, не подозревающих, что они натворили, убирает.

— Откуда уверенность, что они не подозревают? — продолжил вредничать Рома. — Может, они осознанно шли на преступление. За оплату.

— Не стану спорить с этим утверждением, — вставил Воинов, миролюбиво улыбаясь. — Его исполнители могли обо всем знать. И я склоняюсь к тому, что тот, кого мы ищем, — это Хомутов.

— Не Воробьев всё же? — задрал идеальные брови Рома.

— Нет.

И Воинов подробно рассказал о встрече с Анисимовым и телефонном разговоре с доктором Ивановым. И о том, что полковник уже в курсе этих новостей.

— Я выпросил у него наружное наблюдение за той самой пельменной, где предположительный злодей засветился. Сегодня вечером они заступают.

— Он матерый, сразу почувствует слежку, — возразил Рома. — Десять лет ему удавалось… Предположительно.

— Десять лет удавалось. И он начал косячить. То ли устал, то ли потерял хватку. С чего начались его ошибки? — Оля уставилась вопросительно на Воинова. — Со смерти Усова?

— Да. Думаю, да. Предположительно кто был исполнителем? Официантка Харитонова Наташа. Умерла потом, не рассчитав, такое случается. Но… Одновременно с этим происходит покушение на ее родителей. Их пытаются отравить паленым алкоголем. Отец погибает, выпив отраву. А мать остается жива. И она поднимает шум. И от нее стало известно, что квартира Наташи продана. А денег-то при ней не обнаружено! И на ее счетах денег нет. Что выходит?

— Жадность фраера сгубила? — проговорила Оля, в задумчивости покусывая простой карандаш.

— Именно! Не мог Хомутов — давайте называть его так — пройти мимо такого куша. Не мог позволить родителям-алкоголикам унаследовать квартиру Наташи. Он убеждает ее квартиру продать, деньги забирает, Наташу убивает. И какие наши действия, коллеги? — Дима обвел взглядом подчиненных.

— Занимаемся покупателем. Я готов, — встал с места Рома.

— Хорошо. Отправляйся на адрес. Но… — Воинов оглядел его с головы до ног. — Скажи, что действуешь по заявлению матери Наташи. Типа, она ищет след черных риелторов и всё такое. Никак не выдай истинную причину. Но узнай всё! Кто оформлял сделку? Когда и при каких обстоятельствах она была заключена? Кто присутствовал? Как расплачивались? Почему Наташины счета пусты? В общем, ты понял, капитан. Работай.

Дверь за ним закрылась уже через пару минут. И только тогда Воинов встал с места и подошел к Олиному столу.

— Что между вами произошло? — спросил он безо всяких вступлений.

— В смысле? — Она даже не посмотрела в его сторону, продолжая что-то искать в Сети.

— Что за черная кошка между вами пробежала? Я же не слепой, капитан Панкратова. Вижу, что вы с трудом общаетесь.

— Неважно, — произнесла она невнятно.

— Еще как важно, капитан Панкратова! — повысил он голос и развернул ее в кресле на себя. — Мне нужен нормальный микроклимат в коллективе. А не всякие там фырканья и обиды. Ну? Что стряслось?

Оля смотрела на него, не произнося ни слова, довольно долго. А потом с улыбкой проговорила:

— Он тоже, как и ты, Воинов, осмелел и решил, что может позволить себе меня целовать где и когда ему вздумается.

— Понял. — Он подавил довольную улыбку, отошел от нее. — Но на фоне его наглости я прощен? Или ты нас с ним вдвоем игнорить будешь?

— Прощен, Дима, прощен. Только больше так не делай.

— Не буду. — Он выглянул в окно, увидел сгорбившегося Рому, передвигающегося по снегу к своей машине, и уточнил: — А как? Мне же надо знать…

— Не лезь ко мне со своими поцелуями промежду прочим. Если бы мы были парой, тогда да. А просто под настроение — не смей!

— Хорошо. Принято.

Как у нее всё серьезно и замороченно. Ни расслабиться, ни пошалить.

— Что по артистке нашей? Когда состоится встреча?

— На съемках наша артистка. В забытой богом глуши. И съемки продлятся еще пару недель. Но я только что, вот прямо сейчас, собиралась ей позвонить. Осталось несколько вопросов, на которые она не ответила.

И Оля взяла в руки телефон.