Серафима Самойлова страшно нервничала. Сегодняшний съемочный день был испорчен.

Главреж орал на всех, без конца прикладывался к горлышку бутылки, спрятанной в бумажный пакет. И судя по тому, как его развозило, в бутылке вряд ли был кефир. В результате он еле досидел в своем раскладном кресле до обеда. Ассистенты уволокли главрежа под руки в его вагончик, где он уснул мертвым сном. И о продолжении съемок нечего было и мечтать. Помощник попытался отснять какие-то незначительные сцены, бестолково гонял по площадке, отдавал невнятные распоряжения. Наконец все от этого устали и махнули рукой на происходящее безобразие.

— Сима, мы в отель, — оповестили ее коллеги, усаживаясь в мини-автобус. — Ты с нами?

Вообще-то, ей, как звезде, полагался точно такой же вагончик, как и у главрежа. С туалетом, душем, маленькой кухней, широкой кроватью, местом для гримерки. Но…

— Ты еще не окупила себя, Самойлова, — посмотрел он на нее тяжелым взглядом запойных глаз, — чтобы требования такие выкатывать. Тех денег, что дал твой бывший померший, едва хватит на одну треть фильма. А по страховке деньги еще хрен знает когда поступят. По его милости нам пришлось выбрать эту вот сраную локацию в глухой деревне. Вместо того чтобы снимать в горах в Сочи. Не на ту лошадь я поставил, эх, не на ту…

И Симе было непонятно, кого он имел в виду под той самой лошадью — ее или Усова.

— Сима, едешь или нет? — поторопили ее коллеги.

— Еду. Сейчас сумку возьму, — нехотя согласилась она.

Сумку она забирала из своего вагончика, который ей всё же со скрипом выделил главреж. Но что это был за вагончик, боже! У нее вообще сложилось впечатление, что он его умыкнул с какой-то стройки у гастарбайтеров. Ни удобств внутри, ни приличной облицовки на стенах. Обои какие-то ободранные в цветочек. Зайдя внутрь, Сима сразу расплакалась. И впервые пожалела, что рядом с ней нет Вали Усова. Он ни за что не позволил бы ее так унижать перед коллегами. А это было самое настоящее унижение. Как еще это можно было расценить?!

Она забрала из вагончика сумку с вещами: пижамой, мягкими тапочками, средствами гигиены и ноутбуком. Вошла в автобус и обнаружила, что все хорошие места уже заняты коллегами по съемке. Оставалось лишь одно место в самом последнем ряду. И там сейчас сидел и алчно ухмылялся тот самый малый, с которого и начались все ее неприятности.

— Присаживайся, дорогая, — произнес осветитель тихо, похлопав по месту рядом с собой.

Она послушно села. Больше некуда было. Но тут же воткнула в уши наушники и включила на телефоне музыку. И все его попытки поболтать в дороге не увенчались успехом.

До отеля из деревни, занесенной снегом по макушки деревьев, было минут тридцать езды. Сегодня, по расчищенной дороге, они доехали быстрее. И она сразу, выбравшись из автобуса, скорым шагом направилась к отелю, закрылась в своем номере и пошла в ванную, чтобы открыть воду.

Спасибо, что хотя бы номер ей сняли люксовый. Здесь была и душевая, и просторная ванна с джакузи, и мини-бар, содержимое которого включено в стоимость. И даже еду ей приносили сюда. Столоваться с остальными членами съемочной группы Сима категорически не хотела. Все эти смешки за спиной, ядовитые ухмылки…

Ванна наполнилась быстро. Сима забралась в нее, высоко заколов волосы. Положила на табурет рядом с ванной телефон. Погрузилась в горячую ароматную воду по самый подбородок и закрыла глаза, намереваясь подремать.

У нее не вышло расслабиться. Тревожные мысли, как стая воронья, закружили в голове, заставляя все ее внутренности сжиматься.

Что-то пошло не так. В какой-то момент, который она, овца, прошляпила, всё пошло не так. Отрицать глупо.

Начиналось всё просто отлично.

Нет, сначала тоже всё было плохо: она трахнулась почти на виду у всех с этим идиотом осветителем — и их застукал не кто-нибудь, а сам Валя! Сто процентов кто-то из коллег настучал ему, раз он примчался именно в этот момент. Просто за ширмой стоял и караулил, что ли? Нет, кто-то доложил ему.

И это стало крахом.

Но потом патовая ситуация начала мало-помалу исправляться. Сима села за компьютер. Пошарила где только могла, но ничего интересного не нашла. Видимо, сайты, где киллеры предлагали свои услуги, стали тщательно проверять и блокировать. А план по устранению Усова у нее уже был наготове. Она же знала о страховке.

Тогда Сима поступила крайне смело. Или неосмотрительно, кто знает. В одной из соцсетей она написала: «Кто поможет выбраться из сложной ситуации?» Просто дословно опубликовала такой вот текст. Сначала посыпалась всякая дребедень. Подписчиков у нее было довольно много. Всем хотелось помочь ей, особенно много предложений было интимного характера. И вдруг через неделю, когда активность подписчиков сошла на нет, аноним ей написал: «Что конкретно надо?»

Сима как могла завуалированно ответила ему в личку, что дело плохо и решение надо принимать незамедлительно. И человек, позвонив со скрытого номера, предложил ей встречу. И она, наплевав на всякую осторожность, поехала на эту встречу, хотя условия ее проведения были более чем опасными.

Она остановила машину в темном переулке: ей перед этим скинули локацию. Увидела впереди черную машину. Номера были замазаны. И определить марку она не смогла. Логотип тоже был покрыт слоем жирной грязи. Сима села на переднее пассажирское сиденье, как ей было велено. И почти сразу ей на шею накинули удавку и стянули так, чтобы она могла дышать, но не могла шевелиться.

— Чего тебе надо, Серафима? — спросил у нее металлический голос, искаженный специальным устройством. — Что ты хочешь?

И она начала лопотать что-то и про Усова, и про сериал, и про финансирование, готовое вот-вот сорваться. И про то, что хочет, чтобы Валя умер.

— О как! — то ли возмутился, то ли восхитился металлический голос. — И как скоро?

— Еще вчера! — выпалила она с ненавистью. — Я не для того спала с этим стариком, чтобы он в один прекрасный момент взял и меня кинул!

— А что ты выиграешь от его смерти, Сима? — будто даже с издевкой поинтересовался искаженный голос. — Просто потешишься?

— Нет. Не просто. Не всё так просто. Усов застраховал свою жизнь. И получатель страховой премии — мой сериал. Доверенное лицо — я.

— Понятно, — проскрипело из специального динамика за ее спиной. — Мне нужны координаты, где он живет, и номер телефона. Обо всем остальном не беспокойся.

— Как быстро это произойдет? — деловито поинтересовалась Сима, почувствовав, что удавка на шее ослабла. — И сколько мне это будет стоить?

Он назвал сумму. Она сочла ее вполне приемлемой. Никогда не была транжирой и, пока Усов ее баловал, усердно копила. Понимала, что рука дающего в любой момент может оскудеть.

— Я согласна, — не стала торговаться Сима. — Но медлить нельзя. Он собирается переписать завещание. Кто знает, может, вопрос о страховке поднимется? Надо сделать все аккуратно и быстро. Вы понимаете?

— Естественно, — прошелестел искаженный голос, скрадывая середину слова.

Это прозвучало как «естес-с-сн-но».

— Когда мне передать деньги?

— После выполнения задания, — неожиданно порадовал ее исполнитель. — И поверь мне, Сима, обмануть меня не получится.

Она и не собиралась. И на следующий день после того, как Вали не стало, оставила конверт с деньгами в своем почтовом ящике. Оставила вечером, строго по инструкции. Утром в ящике конверта уже не было.

Она стряхнула с себя проблему.

Почти сразу к ней наведались по очереди страховой агент и полицейский. Но она ничего не могла им сообщить. Она была не при делах. И всё как-то сразу наладилось. Съемки продолжились. Пусть и с ущемлением ее личных требований, плевать. С главной роли ее никто не снимал, и это было главное.

Все шло размеренно и хорошо, пока несколько дней назад, прямо перед съемками, ей снова не позвонил страховой агент.

— У меня к вам несколько вопросов, Серафима. — По голосу было заметно, что он сильно нервничает. И тут же уточнил: — По телефону не получится. Вам необходимо приехать к нам в офис и ответить на несколько вопросов.

— Каких вопросов? — Она еще не испытывала никакой тревоги. — Что такое вдруг?

— Вдруг то, что полиция наметила круг подозреваемых, виновных в смерти Усова, которая, по их мнению, не была естественной. Они считают, что Усова Валентина отравили. Намеренно! И вы, Серафима… — Он тяжело вздохнул и всё же закончил: —…являетесь для них лицом заинтересованным. То есть у вас был мотив. И если они установят вашу причастность к смерти Усова, вы не можете быть получателем страховой премии.

— Что-о?! — Она в тот момент так заорала, что на съемочной площадке всё стихло. — Ты чего несешь, клоун?!

— Прошу прощения! — Агент явно оскорбился. — Все действия по страховым выплатам нами приостановлены. Вам следует приехать к нам в офис.

Даже если бы она и захотела, не смогла бы. Съемки проходили в глубокой глуши, очень далеко от Москвы. Поэтому ей пришлось загнать свою гордость поглубже и упросить агента перенести встречу на две недели. Тот после долгих уговоров согласился.

А вот девушка из полиции — нет. Она грозила всеми возможными статьями из Уголовного кодекса и требовала, требовала, требовала… А Сима ей возражала, не соглашалась, через слово фыркала.

И самое скверное, что этот спор снова происходил в присутствии всей съемочной группы. И на нее после этого многие стали коситься. И шептаться за ее спиной.

Сима страшно разозлилась и, желая свалить вину на исполнителя ее заказа, принялась искать его в Сети. Он виноват, не она. Он накосячил.

Конечно, у нее не вышло его найти. Зато вчера ей показалось, что за ней следят. Противное такое чувство возникло, когда она шла темной аллеей от входа на территорию отеля до его входных дверей. Паранойей она никогда не страдала, поэтому решила, что ей ни черта это не показалось. За ней кто-то точно следит.

Мог это быть идиот осветитель? Мог. Он в последнее время что-то сильно осмелел. Видимо, главреж позволил ему подкатывать и к ней тоже. Типа ему плевать.

Мог это быть кто-то из местной полиции, кого московские коллеги попросили за ней присматривать? Запросто!

А еще это могли быть представители службы безопасности той самой компании, в которой Валя застраховал свою жизнь.

Вариантов было несколько. И все они казались Симе логичными.

На табурете заерзал телефон, поставленный на виброзвонок.

— Слушаю, — ответила она сонным голосом, хотя дремы не было ни в одном глазу.

— Сима, мы тут шашлыки на площадке за отелем собрались организовать, — доложил ей тот самый осветитель, ставший невероятно назойливым. — Баньку, все дела. Ты с нами? На тебя скидываться?

— Нет, — не раздумывая, отвергла предложение Сима и посмотрела на время. — К тому же мне скоро ужин принесут. А после этого я не ем. Тем более мясо на ночь. Ужас какой!

— Ну как знаешь.

Он завершил разговор противным чмоканьем, типа целует ее. Сима сморщилась и через пару минут полезла из ванны. Ужин должны были принести с минуты на минуту.

Она надела любимую пижаму, сверху халат, включенный в стоимость номера. Свои тапочки. Отперла дверь и села напротив в кресло. И почти через минуту в дверь постучали.

— Открыто! — крикнула она громко.

Она всегда так делала. Встречать официанта у двери она считала для себя неприемлемым.

Дверь распахнулась, и высокий стройный мужчина вкатил столик под белой скатертью. Быстро накрыл к ужину. Стол для приема пищи стоял в углу у балкона. Официант был очень услужлив и внимателен, и Сима с ним разговорилась, а потом еще и на чаевые расщедрилась. И снизошла до того, чтобы проводить его до двери. Точнее, ей надо было дверь за ним запереть. Они еще пошутили у порога, и официант ушел. Сима заперла дверь и пошла к столу.

На ужин было пюре из авокадо с кедровыми орешками, большая отбивная из индейки, салат из огурцов и чайник травяного чая. Она ела, тщательно все пережевывая и попутно листая свою роль. Кое-какие места ей надо было проговорить вслух. Главреж вчера гневался, упрекая в колхозном произношении.

Он бы официанта сейчас послушал! Вот кто половину слов проглатывал. Слово «естес-с-сн-но» произнес прямо как тот киллер, которого она нанимала для устранения Вали. Но вообще-то, на съемочной площадке она насчитала троих, кто это слово произносит данным образом. Не такая уж это редкость.

Сима ела, читала роль, проговаривала отдельные слова, делая акцент на согласных. И вдруг почувствовала странное стеснение в груди. Ей перестало хватать воздуха. Она схватилась обеими руками за халат, пытаясь сорвать его с себя, потом за пуговицы пижамы, расстегивая их трясущимися пальцами. Но ничего не менялось. Сердце колотилось все сильнее и громче, боль отдавала даже в глаза. А дыхание из судорожного становилось заторможенным и редким. И наконец вовсе затихло. И сердце встало. И голова Симы упала на стол, ударившись лбом с громким стуком.

Она уже не могла увидеть, как дверь ее номера снова отворилась. И всё тот же официант вошел к ней, но он уже не катил столик, чтобы убрать посуду, а нес большой пакет. На нем теперь не было белой курточки официанта и передника. Мужчина был в черной куртке и кепке с низко опущенным козырьком. Он быстро собрал посуду со стола. Отодвинул стул, на котором умерла Сима, подальше от стола. И раскидал по полу распечатанную на ста листах Симину роль. Через мгновение он из номера исчез.