Воинов приехал на работу раньше обычного. Не хотелось, чтобы Ольга встречала его суровым, осуждающим взглядом. Чтобы она уже сидела на своем месте, гневно раздувала ноздри, беззвучно нервно дергала губами и провожала его этим взглядом от двери до места.

Он вчера, идиот, после серьезного делового разговора, касающегося смерти Усова, решил, что тот самый момент настал. Оля сидела на его кухне с чашкой чаю, расслабленная, улыбающаяся его шуткам. К тому же сама приехала. И он полез к ней с поцелуями.

Ну не придурок?!

Конечно, она фыркнула, с места сорвалась, подхватила свои вещи и обувалась-одевалась на лестничной клетке.

— Оль, ну ты чего так отреагировала? — улыбался Воинов примирительно, но выходило так себе: он нервничал.

При этом он стоял у открытой двери и наблюдал за тем, как она шнурует ботинки. Кто-то из соседей, то ли слева, то ли справа, приоткрыл дверь и подглядывал. Ему-то было плевать. А вот Оля, покосившись на приоткрывшуюся дверь, покраснела. И, уходя, погрозила ему кулаком. И прошипела:

— Только посмей еще хоть раз, хоть когда-нибудь, Воинов…

Вот по этой самой причине, проворочавшись большую часть ночи без сна, он приехал на службу в семь утра. Даже не позавтракал. На заправке взял себе кофе и бутерброды.

— Не очень свежие, — предупредила его девушка-кассир. — Может, лучше сосиску в тесте?

— Нет. Бутерброды. Сойдет и так, — буркнул он в ответ.

Но сидя теперь с бутербродом в руке и еле кусая засохший хлеб, он пожалел, что ее не послушал. Кофе был отменным. И его Воинов смаковал, отпивая по глоточку. И пока пил, систематизировал то, к чему они вчера с Олей пришли путем совместных умозаключений.

Серафима Самойлова была заинтересована в смерти Усова как никто другой. Усов поймал ее на измене и резко прекратил финансирование сериала. Два перечисления сделал, третий транш остановил. А должен был это сделать неделю назад. Но не сделал.

Это уже Ольга сведениями разжилась за его спиной.

Съемочная группа в панике была недолго. Усов умер от сердечного приступа, оставив страховку на кругленькую сумму.

Гример Маша неправильно все поняла. Усов застраховал не сериал, а свою жизнь. А деньги со страховки завещал отдать на завершение съемок, если с ним что-то случится. Примерно так это звучало. При этом он прошел медицинское обследование накануне заключения договора со страховой компанией. Это было их обязательным требованием. И обследование подтвердило, что Усов абсолютно здоров.

И еще…

Договор со страховой компанией хранился в секрете. Об этом не знала его семья. Не знал его нотариус. Не знала дирекция кинокомпании.

— Знала лишь Сима Самойлова, — уточнила Оля. — Знаешь, кто мне рассказал?

А рассказал Оле тот самый осветитель, с которым Сима занялась сексом в обеденный перерыв прямо на съемочной площадке. После того как Усов их застукал и со скандалом ушел, Серафима и не подумала паниковать.

— Я по-любому в шоколаде, — призналась она молодому любовнику, натягивая джинсики. — Даже если он не даст денег добровольно, остается еще страховка.

— Какая страховка? — не понял осветитель.

Он страшно потел, переживал, что его вытурят с работы за секс с главной героиней прямо на рабочем месте. Усов нажалуется — и всё, капец.

— Валечка жизнь свою застраховал. Если помрет, то деньги пойдут на сериал, — фыркнула она весело.

— Но он же жив-здоров, вон какой сильный. Как меня за шиворот с тебя стащил! — Осветитель тронул шею. — Что с ним будет-то?

— Сегодня здоров, а завтра, может, и нет… К тому же я постараюсь с ним помириться. Он от меня без ума!

На этом Серафима разговор свернула, взяв с любовника слово не болтать. Иначе пригрозила увольнением и обвинением в изнасиловании.

— Он и молчал, никому не рассказывал, пока я на него не насела, — призналась Оля за вчерашним чаепитием, закончившимся так неудачно.

— Ну не очень-то он и молчал, раз гример Маша всё узнала. Пусть без особых подробностей, но информация о страховке просочилась…

И вчера, до того момента, как он полез к Оле целоваться, они решили с утра совместно донести информацию до полковника и запросить ордер на проверку телефона Серафимы Самойловой. Им необходимо было вычислить все ее контакты. Узнать, где и с кем она общалась в последнее время. Кроме осветителя, конечно.

Основания, как они сочли, весьма и весьма веские.

Теперь же, сидя в одиночестве в кабинете и давясь несвежими бутербродами, Воинов понимал, что Оля с ним никуда не пойдет и поддерживать его не станет.

Он не доел, выбросил остатки в мусорную корзину. Посмотрел на часы. До начала рабочего дня еще сорок минут. Он вполне успеет перейти через дорогу и полноценно позавтракать в рабочей столовке. Та начинала кормить голодных с шести утра. Не абы что там подавали, меню всегда было однообразным: каша, макароны, гуляш, котлеты, щи, борщи и лапша домашняя. Но жратва была свежей и калорийной. И никакой тебе изжоги впоследствии.

Воинов еще не дошел до дежурной части, как услышал знакомый голос полковника.

— Как только майор Воинов придет, сразу направьте его ко мне, — потребовал полковник строго.

— Так точно! Только Воинов уже пришел. У себя в кабинете, товарищ полковник.

Пришлось явить себя руководству.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — подошел к дежурке Дима, осторожно улыбаясь.

И тут же подумал, что завтрак его накрывается медным тазом. Сурово поджатые губы полковника и сведенные к переносице брови не сулили добра.

— За мной иди, майор, — приказал полковник, не ответив на приветствие.

Шел он быстро, Воинов еле за ним поспевал. И сто вариантов причин дурного настроения начальника проиграл в голове, пока шел за ним по пятам. Но той, что озвучил полковник, у Воинова и в помине не было. Он даже думать об этом не посмел бы.

— Кто такой подполковник Анисимов? Ты с ним знаком? — спросил полковник, снимая куртку и пристраивая ее в шкаф на гнутых плечиках.

— Так точно, товарищ полковник. Знаком. А что с ним? — неожиданно заволновался Дима. — Он жив?

— И еще как жив! — фыркнул начальник. — И обскакал нас, столичных… Ладно, присаживайся, сейчас всё расскажу. И сообща подумаем, как нам лицо сохранить в ситуации, когда поселковый участковый по носу всех щелкнул…

Рассказывал полковник недолго. Часть событий Воинову была известна. Например, то, что Анисимов изначально заподозрил: считавшийся погибшим Хомутов жив. Доказать не знал как, чтобы убедить руководство. Потому и начал искать уволившегося контролера зоны Воробьева Ивана Александровича. А тот тоже пропал.

— Но так же не бывает, товарищ полковник, — дополнял рассказ начальника Воинов. — Чтобы и Хомутов схлопнулся, и его охранник. И почти одновременно. Вот Анисимов, узнав, где в последний раз видели Воробьева живым, туда и отправился. И разжился там каким-то добром Воробьева. Тот бросил какие-то безделицы в съемной квартире, когда уезжал. Хозяйка квартиры ничего никогда не выбрасывала. И все вещи сбежавших жильцов хранила в подвале под домом, наивно полагая, что они за ними явятся и долг по оплате вернут. Анисимов это барахло привез в райотдел и отдал на экспертизу. А там…

— Все в отпечатках Хомутова, — подхватил полковник со странным выражением лица. — И стало быть, во время пожара на зоне сгорел охранник, а не зэк. А начальник колонии был в такой прострации, что не различил их. Вот скажи мне, майор, как такое возможно? По-другому спрошу: это вообще возможно, нет? Служба УФСИН в тех краях дрему дремлет? Сильно сомневаюсь, Воинов. Ты сам лично веришь в эту историю?

— Которую рассказал Анисимов?

— Да нет, тут-то как раз всё понятно. Подполковник Анисимов умный и въедливый мужик. Вон как далеко зашел в своих поисках. Но у тебя не сложилось впечатления, что его тоже кто-то удачно водит за нос?

— Не понял, товарищ полковник, — вытаращился на него Воинов. — Хотите сказать, что Воробьев не погибал, а просто путал следы, бросив вещи с пальцами Хомутова? Но зачем?!

— А чтобы нас всех запутать, если кто-то когда-то, как вот теперь и случилось, начнет его искать.

— Но это как-то уж слишком было бы, — недоверчиво покрутил головой Дима.

— А не слишком оставлять вещи со своими пальцами? Всё забрал, а барахло с отпечатками, подтверждающими, что он жив, оставил? Глупо? Глупо.

Не факт. Мог этот Хомутов, опьяненный свободой, просто не обратить внимания на такие мелочи. Деньги с документами забрал и свалил. На кой черт ему старые портки со свитером?

— И поэтому я приказываю тебе, майор, заняться этим делом всерьез, — подвел черту под своими словами полковник.

— Какие делом, товарищ полковник?

— Ты должен доказать, что никакой путаницы одиннадцать лет назад с телами погибших при пожаре зэков не было. И Воробьев так и остался Воробьевым.

— Разрешите обратиться……

Дима сжал под столом кулаки. Он сразу понял, с чего такой приказ поступил. Не терпелось полковнику районным коллегам нос утереть. Вы, мол, так, а мы умнее. Но зачем, господи помилуй, зачем?! У Воинова других забот хватает.

У него на сегодня четыре нераскрытые смерти. Четыре девушки погибли, будто бы по естественным причинам. А перед этим ушли из жизни два авторитетных бизнесмена, с которыми рядом эти девушки находились какое-то время. И тоже будто бы там всё складно, без подозрений. Но так же не бывает!

И это он еще не знает, кого отправила на тот свет Мила Чирикина! Вычислить будет крайне сложно, учитывая род ее деятельности и многочисленные связи. Но ее тоже использовали, это сто процентов. И бедную ее сестру Дину, когда та начала догадываться и вышла на след преступника, просто устранили. Не вышло с ядом — сбросили с крыши.

«Вот чем надо заниматься! В первую очередь! — хотелось крикнуть во все горло Воинову. — А не состязание устраивать на смекалку и оперативность!»

— Что хотел? — покосился в его сторону полковник.

— Выяснился ряд обстоятельств, товарищ полковник.

Он не знал, с чего начать, чтобы не разгневать руководство. Но долго слова выбирать не приходилось. Сейчас отправит его работать, и всё.

— В смерти Усова вполне можно подозревать его любовницу Серафиму Самойлову, — на одном дыхании выпалил Дима.

— Ну ты и до артистки теперь добрался! — отреагировал именно так, как и ожидалось, начальник. Но неожиданно с интересом спросил: — А с чего вдруг ты начал ее подозревать?

И пришлось Воинову всё рассказать. Хотя он и был уверен, что его инициатива полковнику не понравится.

— Значит, ты это дело не оставил, так я понимаю? — проворчал тот. Но вдруг махнул рукой как будто беспечно: — Ладно, работай. Ты же не успокоишься. Да и действительно, подозрительно как-то… Но не забудь, что я тебе сказал! Выясни, кто же все-таки остался в живых одиннадцать лет назад на пожаре — Воробьев или Хомутов. И надеюсь, выяснить ты это сумеешь не выходя из своего кабинета, майор.