Виталий Константинович Агапов — так звали районного следователя — прошел через ворота на территорию, не глядя на Анисимова. Даже плечом толкнул и не извинился. Словно Николай Николаевич и не хозяином здесь был, а досадной помехой.

«Без чая обойдется», — подумал Анисимов.

Хотя за минуту до визита в его дом коллеги размышлял, что бы такого к чаю поставить на стол, чтобы уважить.

Переступив порог, следователь замешкался, глядя на свои ботинки и чистый пол подполковника.

— Не разувайтесь, — позволил ему Анисимов. — У меня ремонт.

Тот кивнул и сразу пошел в гостиную. Анисимов не стал его останавливать, двинулся на кухню. Агапов присоединился к нему меньше чем через минуту, заглянув в комнату с голыми стенами. Расстегнул толстую форменную куртку, но не стал ее снимать. Сел за стол прямо в ней.

«Без чая! — категоричными были мысли Анисимова. — За стол — в верхней одежде?!»

— Итак, приступим, Николай Николаевич, — строго глядя, начал свою, надо полагать, обличительную речь Агапов. — Где вы взяли вещи, которые принесли в отдел на экспертизу?

Анисимов коротко назвал город, в котором не так давно побывал.

— И что вы там делали? — спросил следом Агапов и покосился на чайник на плите.

— Вы меня допрашиваете, что ли, Виталий Константинович? — сморщил он лицо как от кислого. — Вызвали бы в отдел, под протокол и допросили.

Агапов, поняв, что переборщил, умолк. Потом вдруг встал, ушел в коридор, снял там куртку и повесил ее на свободный крючок. Вернувшись, вежливо попросил чаю.

— В горле пересохло. Не так я начал, простите. Но меня с утра так начальство… — Он даже побледнел от воспоминаний. — Переполох вы нам устроили, Николай Николаевич.

— Чьи отпечатки на вещах Воробьева? — спросил Анисимов, когда гость наконец замолчал. — Преступника Хомутова?

— Вам уже сообщили? — вместо ответа поинтересовался Агапов.

— Нет, никто мне не сообщал. Сам догадался. Еще тогда догадался, что Хомутов жив, когда он свой палец по неаккуратности на донышке бутылки с метиловым спиртом оставил. Не могла бутылка одиннадцать лет храниться с его отпечатком. Не могла.

— Почему?

— Не тот вопрос, Виталий Константинович, — глянул на него с сожалением Анисимов. — Не почему, а где. Где эта бутылка могла одиннадцать лет храниться, чтобы отпечаток пальца на ней остался?

— Но его подельников мы не вычислили, и…

— И что? Они его схрон с алкоголем столько лет держали нетронутым? Я вас умоляю! Всё давно продано и пропито. И бутылка с метанолом, который туда залил Хомутов, была промаркирована на заводе примерно полгода назад. Я узнавал у эксперта. Хомутов купил дорогую водку, налил туда отравы и подсунул этим дуракам алкашам.

— Зачем? Мотив-то у него был какой? — Агапов нервно заерзал на кухонном стуле. — Хорошо, если примем в расчет, что Хомутов жив, зачем ему эти алкаши? Жил себе одиннадцать лет тихо-мирно и вдруг спалился на паленке?

— А не жил он тихо-мирно, товарищ следователь.

Чайник, который Анисимов уже успел доверху долить и на огонь поставить, вскипел. Подумав, Николай Николаевич заварил следователю настоящего чая, не в пакетике. И коробку с пастилой достал с верхней полки кухонного шкафа. Там заначки всякие вкусные хранил. Вроде перестал следак вредничать, пусть угостится.

— Этот человек… предположительно именно этот человек, — сделал поправку Анисимов, — подозревается московскими полицейскими в ряде преступлений. Только вот поймать его пока никак не удается, потому что дел не было возбуждено.

— Не понял я ничего, — поморщился Агапов.

— Если честно, я и сам только недавно начал прозревать. Не моя это была история. Лично я занимался гибелью от суррогатного алкоголя Виктора Харитонова на территории моего поселка. И гибелью от того же пойла моего односельчанина Сергея Илюхина. А когда на одной из бутылок был обнаружен палец сидельца одного, то тут уж я насторожился. И решил, что это неспроста. И начал потихоньку действовать. Самостоятельно, так сказать. Раз уж начальство мне не позволило.

— Но он же погиб, Хомутов этот ваш! — воскликнул следователь, двигая по столу к себе чайную пару с крепким чаем. — Вы сами говорили с начальником колонии. Он подтвердил, что Хомутов погиб при пожаре.

— Да. Подтвердил. Но там такая суматоха была в те дни! И контролер Воробьев, который охранял зэков на лесопилке в момент пожара, не вышел на следующий день после пожара на службу. Смена была не его, да. Но он и потом не вышел, в больницу лег. Воспаление легких у него якобы обнаружили. И после больницы он не вышел. Сразу взял расчет.

— Откуда?.. — вытаращился на него Агапов.

— Да звонил я еще раз начальнику колонии. Как вернулся с родины Воробьева, так сразу и позвонил. Подозрительным мне показалось, что, прожив полгода недалеко от своего села, Воробьев ни разу туда не съездил. Он ведь не съездил: я и тамошнему председателю позвонил. Уже когда домой вернулся из поездки. Не был Воробьев на родине. А там у него друзья оставались. Какие-то дальние-предальние родственники. А он не поехал в село и из районного городка, где на станции техобслуживания работал полгода, удрал стремительно, вещи побросав. И нигде потом Воробьев не всплыл. Нигде! Искали его по всей стране через интернет. Пропал. И мне это показалось каким-то… не то чтобы подозрительным, но неправильным, что ли. И я, поразмыслив, еще раз набрал номер начальника колонии. Не очень тот охотно со мной общался. Вилял. От ответа конкретного уходил. Но кое-что уточнить надо было. Вот я, наступив на горло собственной гордости, и позвонил.

— И что же вы уточнили?

Агапов без стеснения таскал из коробочки пастилу, мало заботясь, что уже съел половину и хозяину может не достаться.

— Я уточнил, как именно опознавали погибших при пожаре.

— И как же?

— Формально, Виталий Константинович. Формально. А Хомутова опознавал всё тот же Воробьев и доктор какой-то пьяный. И акт подписывал, и на подпись относил начальнику колонии.

— И как же? Начальник колонии не понял, что перед ним не Воробьев, а Хомутов? Вы ведь к этому клоните, правильно?

— Так точно, товарищ следователь. Подмена вышла, на которую никто не обратил внимания. Воробьев явился к начальнику в прокопченной одежде, с черным от сажи лицом. Начальник даже не взглянул на него, как мне нехотя признался. В панике был страшной. Пожар унес много жизней. Он и бунта на зоне боялся. Не до того ему было, чтобы Воробьева с Хомутовым сличать. К тому же, как он мне тоже запоздало признался, эти двое были внешне схожи. С чистыми физиономиями были похожи, а уж в саже — кто их разберет! Акт начальник подписал и распорядился всех погибших, которые опознаны, с установленной причиной смерти готовить к погребению. Там такой переполох был! — еще раз уточнил Анисимов.

— Понятно. Спешили спрятать концы. Очистить репутацию. Торопились. Это нормально, — подвел черту Агапов. — Наверняка на лесопилке правила безопасности нарушались. Начальник колонии запаниковал. И в запачканном сажей после пожара Воробьеве не узнал переодетого Хомутова.

— Думаю, так всё и было. Воробьев на другой день на службу не вышел: не его смена была. А потом сразу в больницу лег. Лежал в инфекционном отделении. Туда доступ посетителям закрыт. А болел ли он или нет — кто же теперь скажет? Может, персонал подкупил. Расчет взял по телефону с больничной койки. Трудовую попросил почтой отправить. И всё.

В кухне Анисимова сделалось тихо. По стеклу царапала тонкая березовая веточка, потревоженная ветром. В газовом котле тихонько гудело. Кран подкапывал. Привычные мирные звуки, которые Анисимов очень любил и стерег. Даже кран по этой причине не менял.

— Н-да… — прервал тишину Агапов. — Вот это задачу вы задали нашему отделу. Где же нам теперь его искать, Хомутова этого? Если он как Воробьев исчез с радаров много лет назад, стало быть, обзавелся новыми документами. И на какое имя? И где его искать?

— Не знаю, — признался Анисимов. — Имени его не знаю. Но где искать, примерно догадываюсь.

— То есть? — Лицо у следователя вытянулось. — И как вам это удалось?

— Не мне, Виталий Константинович. Моим московским коллегам, — не стал приписывать себе лишних заслуг Николай Николаевич. — Только искали они не Хомутова, а не установленное следствием лицо. Которое, по их подозрениям, привлекает к преступным действиям девушек из групп риска. А потом… Потом с этими девушками случаются несчастные случаи, в результате которых они погибают.

— Ух ты!

Агапов потянулся к коробке с пастилой, но вовремя отдернул руку: там осталось всего две штучки. Допил чай. Отодвинул чашку. Помолчал, размышляя.

— И коллегам из столицы наверняка тоже не очень активно начальство идет навстречу? В плане возбуждения уголовного дела?

Неожиданно следователь сделал правильный вывод, чем очень удивил Анисимова.

— А вы в каком месте с ними пересеклись, товарищ подполковник? Расследовали сообща смерть алкаша? — тут же разочаровал Агапов глупым вопросом.

— Нет. Оказалось, что дочь умершего от отравления Виктора Харитонова, Наташа Харитонова, не так давно погибла. Когда ее мать, Лариса Харитонова, в нашей райбольнице отходила после обморожения, Наташа успела продать квартиру и умереть. И ни денег при ней не оказалось, ни чего другого. Я, когда с Ларисой поехал в ее московскую коммуналку, как раз там с одним из оперов и столкнулся. И пошло-поехало.