На следующее утро после звонка майора Воинова Николай Николаевич чувствовал себя не в своей тарелке. Он подвел парня. Обещал просмотреть присланные файлы и не сделал этого. И не по причине того, что в его компьютере не было нужной программы, которая бы разархивировала файлы. С этим как раз всё было в полном порядке. Один звонок младшей дочери — и все решилось. Дочка как-то там удаленно все нужное установила и даже файлы разархивировала и упорядочила. И они теперь в столбик все были и по датам распределены. В самом начале самые старые. В конце то, что записано недавно.

Не в том была причина задержки.

Николай Николаевич ремонт затеял. Уже и обои купил понравившегося цвета. С дочками согласовал — одобрили. И шторы бархатные, которые он выбрал, им тоже понравились.

Созванивались в режиме онлайн-конференции. Тоже младшей заслуга. Ему так это нравилось, так нравилось. Будто они все вместе за одним столом сидят и разговоры разговаривают. Вот бы Зина теперь порадовалась такому прогрессу! А то неделями не виделись, скучала она сильно.

— Пап, может, помощь нужна? Организуем бригаду, — сразу принялись они тараторить наперегонки, узнав о ремонте.

— Нет. Сам всё, — оборвал он их трескотню. — Мне в радость. Куда мне еще время тратить?

Этот разговор состоялся еще до того, как Воинов ему файлы с записями прислал. Николай Николаевич уже в гостиной старые обои содрал. И грунтовкой стены покрыл.

И тут майор с просьбой…

Анисимов осмотрел голые стены просторной гостиной. Мебель он еще три дня назад сдвинул на середину и пленкой полиэтиленовой накрыл. Осталось обои поклеить, шторы повесить, мебель расставить — и новая комната, считай. Дел-то на пару дней. Но теперь вот задержка случится. Надо майору помочь. Неплохой парень. Отнесся к нему вежливо, терпимо. Хотя и не понял до конца его мотивов.

Плотно закрыв дверь гостиной, Анисимов вытер тапки о тряпку, постеленную у порога комнаты. И пошел на кухню. Там он еще ничего не трогал, всё оставалось на своих местах. И ноутбук стоял посреди стола, радуя глаз красивой заставкой — яркий шарик скакал по экрану от угла к углу. Анисимову нравилось. Он из нескольких вариантов выбирал по просьбе дочери. Эта понравилась больше остальных.

Успев поставить на огонь чайник, Николай Николаевич сел к столу и принялся просматривать файлы. Только начал он не с того места, на котором они с Воиновым остановились, а с самой последней записи, отснятой всего две недели назад.

Чайник вскипел как раз в тот момент, когда ему показалось, что он видит что-то интересное. Анисимов поставил на паузу запись месячной давности и метнулся к плите.

Газ выключил, чайный пакетик в чашку кинул, кипятком залил — и бегом к столу.

Точно! Он не ошибся! Никакого обмана зрения!

Тот же самый парень, которого им еще с Воиновым удалось вычислить на записях, выходил из электрички на знакомом перроне. Та же самая одежда, маски больничной, правда, не было. Но козырек от кепки низко-низко, ничего не рассмотреть. Ни носа, ни глаз, ни рта. Но главное Анисимову удалось увидеть…

— Майор, есть минутка? — спросил вибрирующим от волнения голосом Николай Николаевич.

— Что-то нашли, товарищ подполковник?

Оба они забыли даже поздороваться друг с другом.

— Я увидел его. Увидел с Наташей. Как они с электрички вместе сходят.

— С Харитоновой? — уточнил майор.

— Да. С ней. Сошли вроде врозь, не как пара. Он ей руки не подал. Ничего такого. А потом она его догнала, метров через пять. И они уже пошли вместе. О чем-то говорили. Наташа руками всё размахивала, а он кивал без конца. Сразу скажу: лица не видно. Но одно то, что они вместе…

— Подтверждает слова Дины Чирикиной, — перебил его Воинов. — Вы, я так понял, начали просматривать с самой последней даты?

— Да. Начал двигаться в обратном направлении. Фото обеих девушек у меня есть. И Наташи Харитоновой, и Киры Нестеровой. А вот Чирикиной фото нет. Как бы…

— Высылаю, — снова перебил его Воинов. — Николай Николаевич, вы просто… Вы большой молодец! Очень вам благодарен! Нет проблем на службе из-за внеклассного задания?

— Нет. Никаких проблем, Дима. — Николай Николаевич покосился на дверь гостиной, где затеял ремонт. — В отпуске я. Взял на две недели.

Воинов, не простившись, отключился. И через несколько минут прислал на почту Анисимову фотографию Милы Чирикиной.

Девушка оказалась очень хороша. Но красота ее была опасной, интригующей. Таких женщин Анисимов даже в молодости побаивался. То, что она связалась с таким типом, о котором рассказывала ее сестра, неудивительно. Как считал Николай Николаевич, таких женщин опасность подстерегает на каждом шагу. Они порой ее сами ищут.

Он встал и пошел к плите, выудил из чашки пакетик, выбросил в мусорное ведро, а в чай долил кипятка. И сахарку добавил полторы ложечки. Порылся в хлебнице, нашел пакет с баранками и вернулся к столу.

Анисимов просидел почти час, не вставая с места. Давно выпил чай, доел баранки. И все смотрел и смотрел в монитор. От вида одного и того же перрона, засыпанного снегом, толп людей, заходивших в вагоны и выходивших из них, у него начали мельтешить темные мухи перед глазами. Он устал. Требовалась передышка. Даже пришла мысль бросить все на часок-другой и пойти в гостиную, наклеить пару полос обоев на главную стену напротив низкого окна с широким подоконником.

Не выключая видео и не сводя взгляда с монитора компьютера, Анисимов медленно поднялся, задвинул стул, поводил шеей и растер ладонями поясницу.

Именно в эту минуту к нужному перрону подкатил нужный поезд. Народ поспешил на посадку. Лихорадочно блуждая взглядом по лицам, Анисимов искал парня. Время было его, маршрут тоже, он должен был вот-вот зайти в вагон. Тем более что похожая на хулиганку девушка только что туда зашла. Это же его типаж. Его добыча. Но парня все не было и не было.

— Ага! Вот и ты! Припозднился немного…

Да, парень опаздывал. Почти бежал к вагону. Всегда ведь в один и тот же садился — в предпоследний. Редко когда к последнему шел.

В тот день, за который Анисимов просматривал записи, объект сел в предпоследний вагон. Еле успел. Электричка отправилась ровно через полминуты после того, как парень шагнул в вагон с перрона. Видимо, запыхался и вспотел. Потому что перед тем, как двери электрички с характерным шипением закрылись, парень скинул капюшон, сдвинул кепку на макушку и лишь на пару секунд поднял голову.

— Ага-а-а! — заорал не своим голосом Анисимов, останавливая кадр. — Вот и физиономия твоя нарисовалась! Ну неужели! Спасибо, Господи! Спасибо!

Конечно, изображение было не стопроцентно четким, зернистым, но Анисимов мог поклясться, что уже где-то видел это лицо. И, боясь ошибиться и поверить в неожиданное чудо, он тут же набрал номер телефона младшей дочки.

— Милая, прости, что отвлекаю! Срочно нужна твоя помощь!

Путаясь и без конца возвращаясь к началу, Анисимов рассказал ей, что от нее нужно.

— Я сейчас перешлю тебе файл… — начал было он говорить.

— Пап, не надо. Я уже в твоем компе. — тихо рассмеялась она. — Вижу тот кадр. Тебе этого чела надо?

Анисимов мало что понял, но ответил утвердительно.

— Не парься, папуль. Тут, конечно, изображение так себе. Но я его сейчас отфильтрую насколько можно и пропущу через городскую систему распознавания лиц. Наверняка где-то по городу да попадался этот чел. Может, там фиксация будет удачнее. А ты, вообще, чего так разошелся-то? Знакомый, что ли?

— Типа того, но не уверен. Жду результата, милая.

Уже потом Анисимов задумался о правомочности их с дочкой затеи.

Как это, интересно, она записи с городских камер просмотрит? А это разве законно? Не навлечь бы на ее голову неприятности! И его рука потянулась к телефону, чтобы дочку остановить. Перешлет кадр Воинову, чтобы тому не искать самому. Пусть майор этим и занимается и запросы законные шлет в нужные кабинеты.

Телефон ожил, не дав ему возможности всё отменить. Звонил следователь, с которым у Анисимова не очень как-то складывалось. И Николай Николаевич даже догадывался, по какой причине тот ему звонит.

— Доброе утро, — прозвучало в трубке приветствие, звуком напоминавшее дальние раскаты грома.

— Доброе, — нейтральным голосом ответил Анисимов.

— Слышал, вы в отпуске, подполковник?

Раз слышал, чего спрашиваешь?

— Так точно, — всё же ответил Николай Николаевич.

Он любил быть вежливым. Даже с неприятными людьми старался быть таким.

— Вовремя, стало быть, решили смыться, не так ли, Николай Николаевич? — вкрадчиво поинтересовался следователь. — Правильно?

— Не понял, на что вы намекаете, — ответил Анисимов точно так же — осторожно и вкрадчиво.

Всё он понял. И тайно догадывался, чего тот ему звонит. Радоваться прежде времени опасался.

— Я намекаю на головняк, которым вы нас снабдили перед тем, как в отпуск свалить! — уже не стесняясь, повысил голос следак, по возрасту годившийся ему в сыновья. — Вы откуда это барахло приволокли нашему эксперту? Отвечайте!

Анисимов тяжело вздохнул и на несколько секунд крепко зажмурился. И эксперту мысленно попенял. Просил же не выносить сор из избы.

— Ты мне результат тогда скажи, хорошо? — попросил его Анисимов, выкладывая эксперту на стол вещи Воробьева, привезенные из командировки, в которую его никто не посылал.

— Угу, — рассеянно отозвался тот.

— Я отблагодарю. Потому как дело это сугубо мое личное, — еще и уточнил Николай Николаевич. — Не рассказывай никому, хорошо?

— Угу, — последовал точно такой же ответ.

Анисимов засомневался, слышит ли его эксперт. Больно он занят и сосредоточен был на том, что делает. Но не стал надоедать, ушел. А теперь вот следак звонит и гневается. И означать это могло лишь одно: эксперт что-то важное обнаружил и следователю информацию слил. Не по злому умыслу, нет. По рассеянности.

— Николай Николаевич? — окликнул его следователь. — Вы еще здесь?

— Да здесь я, здесь. Дома.

— Дома. А можно зайти, раз уж я всё равно в ваш поселок приехал?

Зачем приехал, не сказал. А в гости напрашивается. Неспроста.

— Заезжайте. У ворот встречу.