Опасность он почувствовал сразу. Как только вошел в вагон, сел на любимое место — самое первое от входа, справа у окна, — так и почувствовал, что за ним наблюдают. Теперь предстояло выяснить: кто? Если это кто-то из органов, плохо дело. Значит, он где-то оступился, дал осечку и бизнес его под серьезной угрозой. Придется на время залечь на дно, затаиться. Денег, конечно же, ему хватит на безбедное существование года на три точно, но…

Но деньги не главное. Главное, что он утратит контакты, сойдет с дистанции, его спишут, о нем забудут. А он этого категорически не хотел. Не мог допустить. Столько сил потрачено на то, чтобы заработать репутацию надежного человека, не оставляющего следов. И вдруг все похерить?

Но выхода не будет, если его сейчас ведут представители органов правопорядка.

Если же это кто-то из обиженных родственников, то он справится. Он устранит помеху так грамотно, что комар носа не подточит.

Двери электрички с привычным фырканьем закрылись, поезд дернулся и медленно поехал от станции, постепенно набирая скорость. Он уставился в стекло, словно ему нравились бело-черные картинки зимы, стремительно меняющие друг друга. В вагоне было тридцать пять человек, он мгновенно успел сосчитать, когда усаживался, и каждый из этих тридцати пяти мог быть для него потенциальной опасностью. Но никто из этих людей не смотрел на него в упор. Надо было подождать. Через семь километров они въедут в тоннель, и тогда…

В отражении в стекле он увидел ее сразу. Она сидела через три места наискосок, то есть слева. И стоило вагону въехать в тоннель, тут же повернула в его сторону голову, не опасаясь, что ее внимание будет обнаружено. Глупая! С кем решила пободаться, кого решила наказать… Глупая!

Он сразу понял, кто она. Это была родная сестра Милочки Чирикиной — Дина. Он видел ее фотографии, только не запоминал. Зачем ему держать в голове информацию отработанного материала? Страница перевернута.

Сестры были полной противоположностью друг друга. Он знал это по рассказам Милочки.

Одной нравилось ничего не делать. Вторая находила удовольствие в учебе и работе.

Одна еле-еле окончила школу и почти сразу же устроилась эскортницей. И гордилась этим страшно, идиотка. Каким бы приличным Милочке ни казалось ее место, это был бордель.

Вторая получила сначала золотую медаль в школе, потом красный диплом в академии, блестяще окончила аспирантуру, защитила кандидатскую. Работает сейчас где-то в науке.

Он мало знал подробностей о ней именно теперь. После ухода Милочки жизнью ее сестры он совершенно не интересовался.

А она вот вдруг проявила к нему интерес. Вычислила. Выследила. Интересно, кому-нибудь сообщила о своих умозаключениях, нет?

Да плевать! Даже если и сообщила, то это сплошь догадки. Никаких доказательств нет и быть не может. Он работал чисто.

Он вышел из вагона раньше, чем она ожидала. За секунду до того, как двери вагона закрылись, — сосчитал. И краем глаза заметил, как заметалась девушка по вагону. Глупая! Так наглядно все. О чем она думала, выслеживая его? Что он на ее глазах начнет снова кого-то клеить, приручать, обучать?

Жалко, конечно, но от нее придется избавиться. Она своим аналитическим умом может привести его к краху, если вообще не притащит к нему ментов. Не сразу, нет. Сначала она сама все проверит, убедится, соберет доказательства, а потом уже отправится в полицию. Она слишком умная и гордая, не любит выглядеть глупо. И не потерпит, если над ней посмеются еще в дежурной части.

Об этом еще Милочка говорила, рассказывая ему о сестрице.

Значит, у него есть время. Немного — дня два, не больше. Хотя…

Неизвестно, сколько эта умница за ним следит. Вдруг не первый и даже не второй день? Он вот только сегодня почувствовал за собой слежку. А что, если она давно за ним катается? И лишь сегодня обнаружила свою ненависть, которую он мгновенно почувствовал.

Нет, затягивать нельзя. От нее надо избавиться уже завтра. С этим проблем не возникнет. Он знал, где она живет. Знал ее привычки: Милочка выболтала. Знал, что ее сестрица живет по строгому расписанию, как робот.

— Если у нее вдруг сдвинется время завтрака, она расстроится на неделю, — уверяла Милочка, с хохотом катаясь по его кровати. — Всё по часам у этой дуры…

Он вернулся в Москву. Дождался на вокзале ее возвращения. Предполагал, что она вернется той же электричкой, доехав до конечной. Не ошибся. Выбежала на платформу, еле успев поднять подол длинной шубы из искусственного меха. Надвинула низко вязаную шапку и помчалась на автомобильную стоянку.

Какая у нее машина, он тоже знал. Давно дал себе установку: если его помощницы обременены родней, он должен знать всё о каждом члене этой семьи.

В данной ситуации ему даже напрягаться не пришлось. Милочка болтала о сестре как заведенная.

Он взял такси и велел ехать за ее машиной.

— Сучка, решила рога мне наставить, — бормотал он вполголоса на заднем сиденье. — Ну ничего, я тебя вычислю! И хахаля твоего! И оставлю без единого рубля…

Таксист поддакивал. Тут же принялся рассказывать похожие истории, не всегда заканчивающиеся безобидно.

— Ты уж держи себя в руках, парень, — проговорил он с сочувствием. — Из-за таких лярв в тюрьму садиться? Пошли они…

Из-за сестры Милочки он точно садиться не собирался. Не тот масштаб бедствия.

Дина Чирикина вернулась на работу. У него в запасе было пять часов. Он успевал съездить к себе. Подготовить нужные капсулы. О том, какие БАДы принимает Дина, он тоже знал. И уже давно, когда Милочка только-только начала обучаться у него, приготовил для ее сестрицы нужное лекарство от всех бед. Так, на всякий случай. Вдруг она стала бы у них под ногами путаться и ее пришлось бы срочно выводить из строя?

Дина не помешала тогда. И он не думал, что приготовленные им лекарства от всех бед понадобятся. А вышло вон как…

Он сделал всё грамотно. Вошел в подъезд и затем в квартиру незамеченным. Высыпал содержимое пузырька с ее витаминами в чистую тару. В пузырек насыпал приготовленные лично им. Поставил пузырек на прежнее место — на тумбочку в изголовье ее кровати. И так же незаметно вышел сначала из квартиры, потом из подъезда.

Съездил на метро за машиной, встал в хорошем месте и стал ждать.

Дина вернулась как обычно. Вошла в подъезд. Через несколько минут окна ее квартиры засветились. Час она обычно готовила ужин. Потом принимала ванну полчаса. Просмотр сериалов до одиннадцати вечера — и в постель. И перед тем как уснуть, она всегда принимала витамины. Засыпала плохо, со слов Милочки. Часто жаловалась на головную боль и бессонницу.

Сегодня Дина уснет быстро. В течение десяти минут. Уснет крепко и навсегда. Но умрет не сразу. Ее сердце должно будет остановиться где-то через час. Или через полтора часа. Этот препарат был не слишком надежным из-за отложенного срока действия, зато не оставлял в организме никаких следов. Вообще никаких!

Он включил печку в машине на полную мощность и засек время.

В половине второго ночи, когда свет в окнах Дины не горел уже давно, он снова пошел к ее подъезду. Незамеченным вошел. Быстро отпер дверь квартиры, благо бесшабашная Милочка всегда бросала свои ключи где попало и снять оттиск с них не составило никакого труда. Так, на всякий случай. Случай и представился.

Он всегда страховался. Всегда! Пока готовился к делу, обрастал не только дополнительными сведениями, но и подручными материалами. Уже потом, когда все заканчивалось, он выжидал полгода-год и только тогда избавлялся от этого хлама, ставшего ненужным.

Года в случае с Милочкой и ее сестрой еще не прошло. До этого было еще очень далеко. Потому и «лекарства» сохранились. И ключи лежали в нужном ящичке.

Дина ожидаемо уже уснула. Но сон был тревожным, неспокойным. Дыхание неровное, ресницы вздрагивают. Может, препарат начал действовать быстрее и она уже умирает? Ну что же. Так — значит, так.

Аккуратно высыпав содержимое ее пузырька с его «витаминами» в салфетку, он сунул их в карман куртки, вернул ее БАДы на место. Закрутил крышечку и поставил пузырек на прикроватную тумбочку. Послав с порога спальни ей воздушный поцелуй, он покинул квартиру и подъезд незамеченным.