ГЛАВА 46

Одра была благодарна за два дня перерыва от учебы и лекций; ей было необходимо оплакать Сершу. Два дня — это лишь капля в море, и она понимала, что никогда по-настоящему не оправится от боли потери подруги, как и от боли Каллума, которую переносить почему-то было еще труднее, чем собственные страдания. Поэтому следующие два дня она провела неотступно рядом с ним, а когда он уходил на лекции или тренировки, сама сидела в архивах среди библиотекарей и писцов, разыскивая хоть что-нибудь, что могло бы пролить свет на этот ритуал.

Когда ни один подходящий текст, анналы или свиток не принесли никакой полезной информации, это лишь подтвердило необходимость отправиться на поиски в Зеленый Курган. И она была рада, что пришла первой на испытании гильдии Арканы, хотя горе затмило это достижение.

Почему-то осознание того, что Серша не вернулась живой, делало ее победу какой-то пустой.

Даже у Ноэля не нашлось никаких едких замечаний, несмотря на то, что на испытании Арканы он занял второе место.

И все же… Вся эта работа, вся подготовка пошли прахом. Ведь ей становилось все труднее скрывать и контролировать свою темную силу, и каждый новый день в Холивере приближал момент ее разоблачения — хотя она так и не приблизилась к разгадке того, что представлял собой этот обряд, чтобы принять осознанное решение о дальнейших шагах.

И теперь она оказалась в этом вонючем городишке, ради которого так старалась сюда выбраться, только чтобы обнаружить: здесь нет ни библиотеки, ни книжной лавки, ни единого места, которое могло бы ей помочь.

Тогда Ноэль только насупился, жалуясь, что «Одра потратила целый час послеполуденного времени на поиски того, чего даже не существует, и зачем ей вообще сдался книжный магазин? В Холивере ведь есть целая библиотека, забитая книгами».

Она прикрикнула на него, велев заткнуться; предложила высадить ее у въезда в город и отправляться исследовать всё в одиночку, но он упрямо заладил, что «она выглядит так, будто создана для того, чтобы ее прирезали в темном переулке», а «ее огромный рыжий дружище на самом деле прикончит его, если он вернется без нее».

Тогда Одра невольно рассмеялась, потому что, честно говоря, она сомневалась, будто Каллуму вообще нужен повод убить Ноэля, особенно после того, как тот сжульничал на испытании Клинка и украл его победу.

Ноэль в ответ лишь зарычал, уже в восемнадцатый раз за этот день доказывая, что «если использование инкрамантии считалось жульничеством, то почему судьи присудили ему три победы?»

Одра не знала, что на это ответить, поэтому просто закатила глаза и отодвинулась на седле еще дальше назад, оказавшись на добрых полдюйма дальше от него, чем прежде.

А затем, в довершение ко всему, разверзлись небеса и хлынул ливень.

Одра заприметила кафе — по крайней мере, в этом городишке оно нашлось, — но Ноэль к тому моменту уже взбесился, оскорбленный тем, что она то и дело называет его жуликом (по крайней мере, у нее хватало совести говорить ему это в лицо; все остальные в академии шушукались исключительно за его спиной), и наотрез отказался позволять ей выбирать следующий шаг. Именно тогда он и заметил таверну.

— «Увядшая свинья»? — переспросила она, соскальзывая — казалось, на добрую сотню футов вниз — со спины огромного жеребца. — Это туда-то ты хочешь пойти? Наконец-то ее ноги коснулись мягкой, но твердой брусчатки. Она снова была на твердой земле! Одра задрала голову, разглядывая скрипящий на ветру покосившийся указатель. Да уж, прочитала она все верно — «Увядшая свинья».

Ноэль привязал поводья коня к столбу рядом с двумя другими породистыми скакунами перед таверной, и его хмурый взгляд стал еще тяжелее.

— Ты можешь по крайней мере купить мне пиво за то, что я был достаточно благороден и позволил тебе ехать позади меня.

Это было на удивление благородно с его стороны. Когда она отказалась от собственной лошади (к великому удивлению конюха), она уже собиралась пешком отправиться в Зеленый Курган, но от одной мысли о том, что придется идти через эти жуткие, мертвые, пораженные порчей леса в одиночку, ей хотелось вообще отменить поездку. Она почувствовала огромное облегчение, когда Ноэль испустил самый долгий и невыносимый вздох, какой только доводилось испускать кому-либо во всех мирах — в прошлом или будущем, — и предложил ей подвезти ее позади себя.

Одра хотела отказаться — хотя бы из принципа, ведь он жулик и никто не должен так драматично вздыхать, когда вырос в таком богатстве, но потом вспомнила, что она не дура, и приняла его предложение.

— Я бы лучше купила тебе горячий чай, — пробормотала она, тоскливо глядя на кафе. Туман побери, оно называлось «Уютный чайник». «Уютный чайник»! На окнах этого кафе висели кружевные занавески, выкрашенные в очаровательный розовый оттенок.

— Купи мне пиво, а потом, если у нас еще останется время, мы сможем зайти в кафе.

Одра бросила на него косой взгляд. Неужели он… идет на уступки? Подозрительно.

— Ладно, одно пиво. — Она последовала за ним, тоже вздохнув, но ее вздох даже близко не мог сравниться с его шедевром. У этого ублюдка были черные легкие невероятной мощности. Неужели мудрено, что он обогнал всех на испытании Клинка.

По крайней мере, она обошла его там, где это действительно имело значение. В инкрамантии.

Хотя бы это у нее было. Конечно, она бы отдала это достижение не задумываясь, если бы Серша могла вернуться.

Ноэл толкнула дверь и придержал ее для нее.

Одра отказалась благодарить его, когда входила, с шумом сбивая грязь с сапог о коврик для ног. Прелестно, на нем был вышит пугающий, истощенный поросенок. По крайней мере, они выдерживали единый стиль.

— Добро пожаловать, путники, — крикнула трактирщица. — Садитесь за любые свободные столы.

Свободных мест было хоть отбавляй; таверна на удивление пустовала для единственного заведения на весь город.

— Хочешь сесть за стойку или занять кабинку? — спросила Одра у Ноэля, поскольку это была его идея; в этой части их приключения командовал он.

— В кабинку.

Одра обернулась и окинула взглядом барную стойку. Ей хватило секунды, чтобы понять, почему он сделал такой выбор. Бар был завален башнями немытых кружек, стопками грязных тарелок, а какой-то местный житель из Зеленого Кургана (вероятно) громко храпел, уткнувшись лицом прямо в столешницу.

Они выбрали кабинку посередине. Одра села так, чтобы ей было видно дверь.

— Сейчас подойду к вам, минутку! — приветливо крикнула трактирщица, спеша к единственному другому занятому столику с двумя полными кружками. Взгляд Одры случайно упал на двух мужчин за этим столом. Точно так же, как она интуитивно поняла, что пьяный храпун у барной стойки — местный, она сразу же догадалась: эти двое — явно не из Зеленого Кургана.

Во-первых, они были слишком хорошо одеты. В роскошные шелка со сложными узорами, искусно вышитыми яркими нитями, окрашенными дорогими чернилами, и сшитыми точно по их мускулистым фигурам. У одного были черные кудрявые волосы, длинные, но собранные наверх, завязанные в аккуратный узел. Приятная смуглая кожа и…

Она нахмурилась. Это было странно.

Когда она вглядывалась в его лицо, оно словно… размывалось. От этого у нее начинали чесаться глаза, точно так же, как в тот раз, когда она впервые увидела оцинкованную инкру — тогда ей безумно хотелось отвести взгляд в момент активации, когда язык оценки менялся на ее родной.

Лицо второго, с коротко стриженными волосами и серьгами в ушах, производило точно такой же эффект. На него казалось невозможным смотреть долго: взгляд сам собой соскальзывал в сторону.

Если бы кто-то попросил ее описать их внешность, она бы не смогла; она смотрела прямо на них и в то же время не могла с уверенностью сказать, были ли у них темные глаза или светлые, густые брови или вовсе никаких.

— Ты собираешься пялиться на этих господ весь вечер? — с ухмылкой спросил Ноэль.

— А в них… есть что-то не так, по-твоему? — шепотом поинтересовалась она у Ноэля.

Он вытянул шею, чтобы получше их рассмотреть. Одра видела, как его взгляд мгновенно соскользнул с посетителей, словно вода с перьев утки, прежде чем он снова повернулся к ней.

— Нет. Знаешь ли, пялиться на людей — это неприлично.

Он даже ничего не заметил. Он смотрел прямо на них и не смог по-настоящему сфокусироваться на их чертах, но даже не понял, что это произошло.

Наконец подбежала трактирщица, и они заказали два пива и «фирменные закуски от шефа». Ни тот ни другая не стали уточнять, что это такое; обоим было любопытно, что же местный шеф-повар в подобной таверне считает особенным.

Когда трактирщица ушла передавать заказ на кухню и нести пиво, оба умолкли, не зная, что сказать.

Одра фальшиво кашлянула лишь для того, чтобы заполнить тишину.

Ее взгляд снова вернулся к двоим мужчинам за столиком у двери. Смотреть на них было неприятно; ей хотелось поежиться от собственного дискомфорта, но это напоминало больной зуб — невозможно перестать языком тревожить ноющее место, только в этот раз вместо языка зудели глаза и внимание. Ощущение было неприятным, даже слегка болезненным, но взгляд ее снова и снова возвращался к ним.

Ноэль наполовину закатил глаза, издав очередной из своих невыносимых вздохов.

— Блестящий Туман, Одра, ты что, в сарае росла?

У Одры отвисла челюсть.

— Прости?

— Ты меня слышала. — Он скрестил руки на груди.

— Нет, не в сарае, мудак.

Он немного сник, потирая затылок.

— Ты просто… продолжаешь пялиться на тех парней. Они решат, что ты хочешь, чтобы они подошли и сели с нами. Для леди это непристойное поведение.

Одра на секунду задумалась о том, чтобы отшутиться детским «Чересчур ревнив?», но знала, что он не ревнует, так что смешно бы не вышло. Она не верила, что собирается оправдывать его бестактное, неджентльменское замечание ответом, но любой разговор был лучше этой неловкой тишины.

— Вообще-то я выросла в постоялом дворе.

Он нахмурился, на мгновение растерявшись, прежде чем сообразил, что она отвечает на его риторический вопрос. Затем его лицо исказило выражение чистейшего ужаса.

— О забытые боги, Одра… ты что… — он произнес это шепотом, словно ругательство, — бездомная?

Одре пришлось сдерживать смешок.

— Соленые ракушки, Ноэль, ну ты и безнадежен. В тебе же нет ни единой капли сочувствия! Нет, благородный ты мой сноб, моя семья владела постоялым двором.

— Она сердито откинулась на спинку скамьи. — Но туман побери, представь, каково бы мне пришлось, если бы это было правдой! Ты бы заставил меня чувствовать себя последней ничтожностью.

У него хватило совести поморщиться.

— Ты права. Мне нужно вести себя приличнее, раз уж я нахожусь в приличном обществе.

— «Приличном» обществе? — Она закатила глаза. — Ты хочешь сказать, в том, где остальные люди хотя бы в младенчестве не грызли золотые слитки? — Наверное, ей стоило наслаждаться неловким молчанием, пока была такая возможность.

Он кивнул, пропуская мимо ушей ее сарказм.

— Разве это не странно? Что я — единственный адепт благородного происхождения почти из двух сотен.

Одра пожала плечами.

— Не особо. Разве не ты утверждал, что твое древо никогда не могло быть «осквернено» кровью фейри? Похоже, большинство других дворян в Зенаиде придерживались того же мнения. — Она усмехнулась. — Просто кое-кто из твоих предков не видел ничего плохого в том, чтобы покувыркаться в сарае с фейри.

Его вид явно выражал дискомфорт при одной мысли об обстоятельствах, которые могли объяснить, как он, добропорядочный благородный гражданин Хавеи, очутился в зенаидской таверне в компании такой девицы, как она.

Она поблагодарила барменшу за кружки с пивом, поставленные перед ними. Ноэл, как она заметила, проигнорировал само присутствие девушки, словно та только что не прислуживала им. Разве у аристократов не должны быть манеры получше?

— Твое так называемое «благородное» происхождение тут вообще ни при чем. Социальный класс — это выдуманная система, созданная твоим сословием, чтобы загребать богатства и оправдывать жадность, внушая вам иллюзию некоторого высшего предназначения и права на бОльшую долю ресурсов. В конце концов, кто ты… барон? Граф?

Он нахмурился.

— Я — наследник герцогства Вудлейк. Ну, или, по крайней мере, должен был им стать.

Она задела его за живое — отлично.

— Ладно, значит, ты герцог или типа того. Но ты же не принц, Ноэль, которому суждено стать следующим королем Рускала, — ты просто человек, чьему древнему, давно почившему родственнику подарили выдуманный титул и кучу земли такой же старый и мертвый король. Черт, вид у него был потрясенный. Неужели до этого никто и никогда не говорил ему правду в лицо? Он что, родился в сарае? Она решила подыграть ему.

— Странно другое: почему мы вообще здесь в таком меньшинстве? Подумай сама: в один год с нами рождаются десятки тысяч людей, верно? Я из самой глухой дыры. То есть, Ольховая Лощина настолько крошечная, что ее даже на большинстве карт Рускала не найдешь, не говоря уже о Хавее, но даже в моем крошечном селении ровесников былоным-былно. Так что представь, если сложить все нации Хавеи? Казалось бы, нас должны быть тысячи. Родившихся между 14 546 и 14 548 годами с кровью фейри в жилах.

Он оживился.

— Верно, а значит, я не могу быть единственным аристократом. — Он провел рукой по шелковистым волосам. — Думаешь, они кого-то пропустили?

Ого, он был полон решимости упустить саму суть.

Ноэль с воодушевлением продолжил:

— Если я не единственный… если есть другие, похожие на меня, то представь, а что если они оставили Наследника в Хавее?

Одра поперхнулась теплым пивом, и дело было не только в его отвратительном вкусе. Она поперхнулась оттого, что меньше всего на свете хотела заводить разговор о том, удалось ли точно определить местонахождение Наследника.

— Это пиво — просто отрава, — произнесла она, переводя тему.

До нее внезапно дошло, что эта поездка была пустой тратой времени. Она прошла через всю эту подготовку, выиграла испытание инкрамантии гильдии Арканы, чтобы узнать правду об обряде — и вот она сидит здесь, вынужденная пить пиво с Ноэлем Невыносимым Аристократом, причем пиво оказалось редкостной дрянью.

Если местные ничем помочь не могли, возможно, пачка таинственных чужаков подошла бы лучше. Ее взгляд снова скользнул к столику у двери, но тот был пуст.

Странно, она не видела, как они вставали, но с другой стороны, разве не для этого на них были наложены чары? Чтобы люди их просто не замечали? Вот только с ней что-то пошло не так: она была уверена, что наложенные на них инкры должны были создавать иллюзию «незаметности» самих попыток их не заметить.

— Я так и знал, — пробормотал Ноэль. — Я же говорил тебе, Одра.

— О чем ты говорил? — переспросила она, отрывая взгляд от теперь уже пустого стола, чтобы посмотреть на Ноэля, но тот смотрел вовсе не на нее. Он мрачно уставился вверх, на что-то или кого-то за ее спиной.

И тут знакомый низкий голос произнес:

— Уважаемые путники, не найдется ли у вас места еще для двоих?