ГЛАВА 20

После обеих лекций Хайеле последовал короткий перерыв.

Лотти, заметившая, что Одра совсем ничего не конспектировала, любезно предложила ей переписать свои записи, так что теперь они вдвоем ютились в библиотеке за столиком у самого большого камина, прямо под огромным плакатом, на котором живыми черными буквами было выведено: «Скажи нет измене: подозреваешь, что твой друг — Наследник? Немедленно сообщи своему опинанту или доверенному ученому!»

Одра, судя по всему, перенесла какой-то приступ и пропустила… ну просто очень многое. Она с головой ушла в изучение аккуратных записей Лотти, в то время как тетради, чернильницы и перья усыпали всю поверхность стола.

Одра быстро перенесла конспект на собственный пергамент так аккуратно, как только могла. Времени оставалось мало, и ее собственные записи, к сожалению, выглядели просто жалко по сравнению с творениями Лотти.

Она нахмурилась, глядя на только что нарисованную круговую диаграмму. Она получилась кривоватой и слишком маленькой; ей не хватило места, чтобы подписать все времена года. Зачем вообще нужно столько разных сезонов? Нельзя ли было поступить как хавейцы и назвать их просто весной, летом, осенью и зимой?

Лотти хихикнула, наблюдая за ее мучениями:

— Зенаидцацы порождают могущественных провидцев, способных предсказывать смену времен года вплоть до конкретного дня.

— И это значит, что все надо обязательно так усложнять? — пробормотала Одра, зачеркивая свою диаграмму и принимаясь за новый рисунок. Он должен был получиться вдвое больше, если она собиралась потом разобрать собственный почерк при подготовке к экзаменам. — Ранняя Весна, Высокая Весна, Поздняя Весна? Это уже перебор. — Она откинула косы с пергамента, опасаясь размазать свежие чернила. — Тьма побери, они даже не делятся поровну — у зимы целых пять разновидностей? — От раздражения ее голос невольно повысился.

Лотти закатила глаза:

— Если бы ты была внимательна на лекции, то знала бы, что зима — самое длинное время года: она может длиться больше двухсот лет.

Одра поморщилась:

— Конечно, самое паршивое время года еще и самое долгое. Древние боги, сколько же длится эта зима сейчас? В какой именно из этих зим мы находимся?

Лотти подалась ближе к диаграмме:

— В Бесплодную Зиму — вот тут-то все и становится интересным. Говорят, эта Бесплодная Зима затянулась: зенаидские провидцы предсказывали, что Наследника должны были найти еще двадцать с лишним лет назад. Сейчас уже давно должна была наступить весна!

— И ты хочешь сказать, что ученая Хейл говорила, будто этот… Наследник… перезапускает времена года и приносит… — Одра бросила взгляд на свою новую, гораздо более разборчивую диаграмму. — Раннюю Весну? И для нашего королевства тоже?

— Да, и для Хавеи тоже, — торопливо подтвердила Лотти и тут же перешла к следующему пункту. Казалось, прошлое в Хавее осталось для нее позади, и ее совершенно не волновало, увидит ли та земля весну снова. — Но временами года дело не ограничивается; Наследники перезапускают и магический цикл.

— Значит… если магия циклична, как времена года… и если этот Наследник действительно один из нас, и эта несчастная душа завершит культовый ритуал Хора Ужаса… то…

— Да, — возбужденно отозвалась Лотти. — Весной та магия, что пробудится в каждом из нас теперь, когда мы оказались в Виридийском Царстве, увеличится вдесятеро, а то и в сто раз.

Одра невольно ответила на улыбку Лотти. Эта мысль опьяняла.

Лотти продолжала щебетать, пока Одра дописывала конспект, в котором теперь вырисовывалась картина зенаидского лета — земли, текущей молоком и медом.

— Тепло, настоящее тепло, а не жалкие крохи от камина, способного отогреть лишь отдельные части тела. Представь, каково это — быть согретой солнцем настолько, что ты начнешь потеть!

Одра подыграла подруге:

— Или получить шанс искупаться в океане, не надевая те нелепые костюмы, на облачение в которые уходит целая вечность, а на то, чтобы вылезти из них, — и того больше!

Лотти засмеялась:

— Я плавать не умею, но конечно, я бы хотела этого для тебя! И бьюсь об заклад, каждое дерево ломилось бы от тяжести сладких, спелых плодов.

Все это звучало поистине чудесно, но больше всего Одра жаждала той самой силы «Ранней Весны», о которой говорила ученая Хейл. Нет, не весны… летней магии. Летом магия была тем самым плодом, которого так страстно желала Одра: изобильным, спелым, сладким и доступным для сбора.

Плечи Одры поникли, когда она заново обмакнула перо в чернильницу.

— Но лето… Если зима длится двести лет и это самое долгое время года… весна, наверное, продолжается по меньшей мере лет восемьдесят. Мы умрем раньше, чем доживем до лета.

Лотти сжала свободную руку Одры.

— Ученая Хейл говорила, что те, кто докажет свою преданность и окончит академию лучшими в классе, не только будут приняты в высшее общество Зенаиды… но благодаря своему высокому положению получат столько магии, что это продлит им жизнь.

Одра широко раскрыла глаза. Продлит их жизнь. Но стоп.

— Что значит «получат»?

Лотти закатила глаза, отпустила ее руку, перевернула тетрадь на другую исписанную страницу и ткнула пальцем в абзац, обведенный кружком, с припиской «Важно» на полях.

Магия конечна, это ресурс, тщательно управляемый и контролируемый в Виридийском Царстве.

Распределение магии зимой: использование магии требует королевского указа (исключительные случаи: все заклинания, сотворенные под наблюдением ученых адептами в Академии Холивер, предварительно одобряются самой королевой Вешией).

Распределение магии весной/осенью: местный Совет Магического Распределения каждого региона имеет всю полноту власти.

Распределение магии летом: граждане Зенаиды не обязаны запрашивать разрешение; магия течет свободно, ограничиваясь лишь законами и правилами Зенаиды.

Исключение: кабальные слуги и низшие касты не должны превышать лимит в три инкры в месяц или 30 инкр за Летний Сезон.

Несанкционированное использование магии является тяжким преступлением, караемым штрафами, кабальным трудом, тюремным заключением, изгнанием или публичной казнью.

Забытые боги. Монархия каким-то образом контролирует саму магию? Мрачно. Особенно если ты не принадлежишь к высшим эшелонам зенаидского общества. Зенаида была не просто несправедливой, как Рускал… нет, Хавея в целом, когда дело касалось богатства и неравенства, но здесь высший класс узурпировал не просто ресурсы вроде еды и доступа к образованию — они прибрали к рукам еще и магию.

— Разве тебя это не поражает?

Возможно, стоило бы и поразиться, но Одра никогда не знала общества, не страдающего от социального и экономического расслоения. С какой стати появление магии должно было сделать это исключение? И с какой стати эти верховные нобибли вдруг стали бы так охотно делиться своими ресурсами, своим богатством с чужеземцами?

Она уже открыла рот, чтобы заметить именно это, но Лотти выпалила так, словно Одра с ней уже согласилась:

— Мы можем дожить до лета, Одра! Если разыграем свои карты правильно. Может быть, даже до осени!

Возможность продлить жизнь? Что ж, пожалуй, признала про себя Одра, в этом было нечто интригующее.

— В это даже трудно поверить.

— Я знаю. Но сейчас хватит мечтать, Одра. Ты должна сосредоточиться, чтобы сохранить право на выпуск. Что это вообще было? Ты выглядела так, будто услышала зов банши.

— Ничего особенного. Просто на секунду задремала. — Поборов легкую дрожь, Одра опустила голову и принялась торопливо переписывать последние страницы конспекта. Меньше всего ей хотелось вспоминать те глаза.

Лотти приподняла бровь:

— Задремала? Ты что, не слышала архимагистру на вводном собрании? Мы либо выпускаемся лучшими в классе, либо нас отправляют сражаться с демонами.

Одра поморщилась:

— Знаю, знаю. Не волнуйся, больше это не повторится. — Она махнула рукой на тетрадь. — Обещание теплого моря — более чем достаточная мотивация.

Лотти ухмыльнулась, позабыв о странностях подруги и удовлетворившись тем, что Одра, судя по всему, разделяет ее настрой.

Одра закончила переписывать конспект Лотти и задание на сегодняшний вечер («Выберите один из регионов Зенаиды и напишите трехстраничный исчерпывающий доклад, охватывающий следующие аспекты: география, климат, флора и фауна, культура и жители, а также стратегическое значение. Создайте подробную карту с указанием ключевых географических объектов, поселений и любых мест, имеющих культурное значение. СДАТЬ К СЛЕДУЮЩЕЙ ЛЕКЦИИ»), и девушки вместе направились на следующий урок.

Одра остановила Лотти, на мгновение сжав ее плечо:

— Я, пожалуй, должна быть обязана тебе жизнью за эти конспекты. Я действительно пропустила очень многое.

Лотти улыбнулась, отмахиваясь от благодарности:

— Рада помочь. Мы нужны друг другу, если хотим выбраться отсюда живыми.

— Спасибо — я не забуду эту доброту.

— Просто веди конспекты внимательнее на этом уроке, идет?

— Это будут самые подробные конспекты из всех, что ты видела.

Лотти издала неожиданно громкий смешок в почти опустевшем коридоре. Он прозвучал хрипло, сбивчиво — так, будто она отвыкла смеяться и уже разучилась это делать.

Пока Одра следовала за суетливой девушкой к следующей лекционной аудитории, она задумалась о том, каково это — смеяться так непринужденно. Сколько же позитива Лотти все еще удавалось сохранять в душе, несмотря на то, что ее продала собственная семья, заставили жить и работать в профессии, которую она не выбирала, а теперь — изгнали по воле собственного монарха, фактически снова продав фейри, в очередной раз лишив права выбора. И все же… она была так добра, готова помочь Одра, с которой познакомилась только сегодня утром, но главное — больше чем ее очевидно сострадательное сердце и кроткий нрав… Одра поражалась, как у Лотти вообще хватало способности возрождать надежду в сердце — мечтать о будущем, где солнце греет ее лицо, а в высшем обществе ее ждет свое место.

Одра надеялась — ради самой Лотти, — что зенаидцацы не бросают пустых обещаний, как боги древности. Что они говорят правду, что их предложение богатства, роскоши, теплого и буйного лета действительно достанется тем адептам, которые соответствуют требованиям, и что они выполнят свои слова.

И, заходя в следующий класс и опускаясь на одно из сидений, которые Уайлдер приберегла для нее и Лотти, Одра решила, что сделает все возможное, чтобы Лотти смеялась чаще, пока это не станет для нее легким, — и поможет этой девушке, так жаждущей всеобщего одобрения и принятия, добраться до верхушки класса.

Потому что Одра сомневалась, что все будет так просто, как вовремя сданные задания и отличные оценки на экзаменах. Уже дважды упоминались будущие испытания — и у Одры было смутное предчувствие, что те студенты, которые пройдут эти испытания, явно не будут отличаться мягкосердечием. Она чувствовала: какими бы ни были эти испытания, зенаидская элита оценит по достоинству безжалостность и хитрость.

Одра умела быть безжалостной и имела богатый опыт перехитрения зарвавшихся посетителей, — но в ее груди также пылала яростная преданность тем, кто был ей дорог. И если все пойдет по ее плану, ничто не встанет между ней, Уайлдер, Каллумом, Сершей и теперь уже Лотти на пути к занятию высших мест.

А когда Одра освободится от этого места, она обязательно найдет дорогу домой.